Кербель Лев

, скульптор

Автор: Руслан Макушин

Сайт: Аргументы И Факты

Статья: Лев Кербель: «Я любил Советскую власть»

Морская душа

— ЛЕВ ЕФИМОВИЧ, позвольте начать с вопроса, которым журналисты обычно заканчивают беседу: над чем вы работали в последнее время и каковы ваши планы на будущее?

— А что вы называете последним временем?

— В числе новых ваших работ мне запомнился памятник Петру I, установленный в Измайловском парке в Москве…

— Ну нет, это не новая работа, памятник сделан уже пять лет назад, в 1998 году.

— А потом?

— Потом… Но сначала о Петре, коль вы его упомянули. Сейчас я делаю новую его фигуру — для Калининграда. Однако самая главная работа последнего времени, очень мне дорогая, — это памятник экипажу подводной лодки «Курск», установленный возле Музея Вооруженных сил. Дальше. Я мечтаю сделать в поселке Полярный «Морскую душу». Это фигура матроса с автоматом и с веткой Победы. Эскиз давно готов, монумент собираются поставить, но, к сожалению, нет денег…

— Морская тема по-прежнему для вас в числе главных?

— Иначе и быть не может. Я в 42-м ушел воевать добровольцем, попал на Северный флот и на всю жизнь прикипел к морякам душой. Можно считать, что моя творческая биография по-настоящему началась с создания скульптурных портретов героев-североморцев, летчиков и моряков — Лунина, Сафонова, Петрова, Фисановича и многих других. И я горжусь тем, что президент Путин совсем недавно присвоил мне своим указом очередное воинское звание — капитан I ранга. Как вы понимаете, я давно уже не военнообязанный, но все равно очень приятно…

Главных никогда не лепил…

— ЧЕРЕЗ все ваше творчество проходит ленинская тема. Широко известны созданные вами скульптурные образы Карла Маркса — в Москве и Карл-Маркс-Штадте. Вы изваяли Эрнста Тельмана и Фиделя Кастро, сделали множество портретов государственных, партийных, общественных деятелей Советского Союза, работников литературы и искусства, знатных людей страны. Но, насколько я помню, у вас нет ни одной работы, посвященной Сталину. А ведь вы жили в то время, когда ни одному мало-мальски известному творческому деятелю, будь это скульптор, художник, писатель или композитор, не удалось избежать чести прославить в своих произведениях вождя. В чем дело?

— Не надо искать здесь каких-то идеологических или политических причин. Просто так сложилось. Никто мне не предлагал сделать скульптуру Сталина, тем более никто не заставлял, а сам я лезть не мог: в то время Сталин был для меня бог. И вообще я любил Советскую власть. Я с детства был так воспитан, и, хотя мы жили очень бедно, мы, как сейчас помню, были счастливы.

— А работы, связанные с другими первыми лицами государства тех лет? Ведь в вашей галерее нет ни Хрущева, ни Брежнева…

— Я самых главных вообще никогда не лепил.

— А как же Ленин, Маркс? Куда уж главнее…

— Они не были живыми… Я лепил образы, а не конкретных людей… Что же касается Хрущева, то для меня он очень хороший человек, он очень много для меня сделал. Хрущев первый сказал, что надо поставить памятник Марксу в Москве именно на том месте, где стоял временный памятник Ленину, который убрали, когда началась реконструкция центра столицы, связанная со строительством метро. Работа была поручена мне, в помощь выделили людей, с которыми мы искали материал для памятника. А Хрущев, кстати, сказал, что памятник должен быть готов к очередному съезду партии, так что времени у меня было не слишком много. Сложность заключалась в том, что нужен был монолит, делать Маркса из кусков (а такие предложения были) я считал невозможным. Мы искали и в стране, и за границей и в конце концов нашли нужный материал на Украине, в Кудашевке, где был заброшенный каменный карьер. Если рассказывать о том, как вырубали монолит, как доставляли его в Москву, сколько понадобилось для этого людей и сложной техники, то это будет целая повесть. Важен результат: памятник Карлу Марксу был поставлен в назначенные Хрущевым сроки — к ХХII съезду КПСС.

— Ну а Брежнев, с ним-то у вас какие были отношения?

— Особых — никаких.

В КПСС — со второй попытки

— ВЫ, по собственному вашему признанию, любили Советскую власть, а она, судя по вашим многочисленным наградам и титулам, отвечала вам взаимностью. Но вот какое дело. В те не столь далекие времена беспартийные художники не особенно поощрялись. Считалось, что не член партии не может создавать произведения, которые прославляли бы существующий строй и пропагандировали генеральную линию КПСС. Вы же вступили в партию, когда уже была создана Лениниана и возведен памятник основоположнику теории коммунизма — в 1963 году. Вам тогда шел пятый десяток. Как это получилось?

— Тут тоже целая история. Я собирался вступить в партию во время войны, на Северном флоте. Но подводная лодка, на которой находился комиссар, погибла. И я не стал больше подавать заявление. Но всегда считал себя партийным.

— То, что называется «беспартийный коммунист». А почему же в 63-м, через двадцать-то лет?

— В 63-м… Ну, видимо, пришло время официально оформить свою причастность к партии коммунистов, я же эти идеи принимал. Но не тут-то было. Выяснилось, что на меня написали кляузы люди, которых я считал своими товарищами, и в райкоме партии мне сказали: «Вы лауреат Ленинской премии, как же вы можете себя так вести?..» Ну и так далее… Я не сдержался, ответил грубостью. Дело дошло до горкома. Секретарь Московского горкома, уже не помню, кто тогда был, тоже начал воспитывать: как же можно, Лев Ефимович, почему вы так разговариваете с людьми? Я говорю: пригласите других людей, нормальных, они вам все обо мне расскажут. Он почесал в затылке: надо звонить Никите Сергеевичу. Позвонил: такое, мол, и такое дело. Хрущев послушал и сказал: пошлите вы их всех на… Знаете, Никита Сергеевич не пренебрегал крепкими выражениями. Этим все и закончилось. Мне сразу без всяких формальностей выдали партийный билет…

Самая дорогая награда

— КАКУЮ свою работу вы считаете лучшей?

— Трудно судить… Знаете, это как у матери: ей каждый ребенок дорог. Могу только сказать, что любую работу я делал от души.

— У вас множество всякого рода наград. Самая дорогая?

— Это просто: признание людей. Когда я вижу у созданных мною памятников или монументов цветы, искренне радуюсь. Разумеется, понимаю, что эти цветы — не мне. Это тем, кого я изобразил. Но если есть цветы, значит, я донес до людей сущность этих героев, сумел сделать так, чтобы они и после смерти числились в живых. Согласитесь, это дорогого стоит.

— Согласен. И все-таки — наиболее ценная, так сказать, вещественная, осязаемая награда?

— Пожалуй, орден «За заслуги перед Отечеством», недавно мне врученный. Заслужить признание Отечества — что может быть почетней?.. Хотя я горжусь и орденом Ленина, и Звездой Героя…

Рецепт долголетия

— ЛЕВ ЕФИМОВИЧ, за вашими плечами почти девять десятилетий. У вас большая семья: жена, три дочери, внучка, правнук… Жизнь наполненная и, судя по всему, счастливая…

— И трудная…

— Конечно, война…

— Не только война. Уже после войны умерла моя первая жена Татьяна, с которой мы вместе были на фронте, а в 1972 году — сын Владимир. А самый первый мой ребенок, совсем маленький, погиб в Киеве во время фашистской бомбежки… Словом, потерь в этой жизни было немало…

— И все-таки, несмотря на все это, вы сумели сохранить бодрость духа, оптимизм, работоспособность. В этом году вам исполнится 86 лет. Возраст почтенный. Как вам удалось до этих лет дожить? У вас есть какие-то свои рецепты долголетия? Вопрос этот непраздный. Я представляю газету «АиФ. Долгожитель», само название которой уже говорит о нашей аудитории. Итак, как стать долгожителем?

— Разумеется, никаких специальных рецептов у меня нет. Только труд помог и помогает мне жить. А если говорить об образе жизни… Я курил, пока не родилась первая дочь. С этого момента бросил раз и навсегда. Пил? Да, в меру. Ну, на фронте, знаете, нам полагалось… Да и сейчас рюмку могу принять. А насчет еды… Раньше ел все. Сейчас, например, стараюсь не есть мяса, не потому что не люблю, уже просто нельзя. Больше налегаю на каши, хотя надоели они мне — сил нет. Фрукты ем с удовольствием. Но какой-то строгой диеты не придерживаюсь. Да и не получается. Дома утром съем какую-то кашу, прихожу сюда, в мастерскую, — и уже есть хочется. Посылаю ребят, чтобы купили сосиски или что-то еще, что все едят. Хотя знаю, что эта пища не очень полезна. Но — насыщаюсь…

— Как вы оцениваете нашу сегодняшнюю жизнь?

— По-моему, в целом страна находится на подъеме и, я уверен, поднимется, однако не раньше чем лет через пятнадцать. Это зависит не от народа, а от руководителей. В стране нужно навести порядок. Очень большие надежды я возлагаю на нынешнего нашего президента…

P. S. Мы уже заканчивали разговор, когда зазвонил телефон.

— Это вас, — сказал помощник Кербеля, передавая ему трубку, — от командующего Северным флотом.

Лев Ефимович недолго послушал, сказал коротко:

— Передайте командующему, что я жду его и буду рад видеть…