Львов Георгий

, глава правительства

Автор: Юрий Баранов

Статья: Разговор с глухонемыми

Сайт: Алфавит.РУ

Фото: Потомки Рюрика



Разговор с глухонемыми

Недавно в очередной телевизионной игре задан был зрителям простенький вопрос:

- Кто возглавлял Временное правительство?

Услышав в ответ имя А.Ф. Керенского, ведущий радостно откликнулся:

- Правильно! Поздравляю вас!

На самом деле поводов для радости явно не хватало. Временное правительство существовало с марта по октябрь 1917 года, и Керенский председательствовал в нём только с июля. Кто был российским премьером до него? Вот это сегодня действительно вопрос на засыпку.

Поезд стоял на вокзале в Екатеринбурге.

В узкое окно тюремного вагона бились февральские метели - такие же, как год назад в Петрограде. Тогда, в марте семнадцатого, революционная волна вынесла его, известного либерала и земского деятеля, на вершину власти. Князь Георгий Евгеньевич Львов стал министром-председателем Временного правительства.

Теперь, при большевиках, князь обретался в тюремном вагоне. Будущее виделось темно, неясно. Да и было ли оно, это будущее?

За князем, поселившимся в Тюмени, пришла толпа матросов и рабочих, во главе которой стоял 18-летний большевистский комиссар Запкус. "В отряде начались споры, - вспоминал Г.Е. Львов. - Матросы хотели везти меня в Кронштадт - заложником революции. Рабочие требовали передачи всех арестованных Екатеринбургскому совету. Запкус попался в каких-то нечистых делах и сам оказался в тюрьме. Отряд распался. Рабочие и солдаты повезли нас в Екатеринбург... Мы жили в атмосфере убийств. Людей тащили из вагонов, ставили "к дровам" и расстреливали..."

Несколько раз в день выводили таким образом и бывшего премьера; он снимал шапку, кланялся народу, желал счастья в новой жизни, и... начинался разговор. "В общем, - вспоминал Георгий Евгеньевич, - это были всё те же добрые и умные русские люди, хотя и возбуждённые пропагандой. Их "классовая ненависть" была привита весьма поверхностно... В конце концов доброе сердце брало своё, злоба исчезала; расходясь, они снимали шапки и желали мне удачи". Тем не менее князь Львов сам говорил, что каждый раз, когда его выводили "к народу", он не был уверен, что вернётся живым.

Три месяца Георгий Евгеньевич просидел в Екатеринбургской тюрьме. Сначала пленников охраняли жестокие немцы и австрийцы из военнопленных. Легче стало, когда стражу заменили на русско-латышскую. В тюрьме князь кашеварил, да так хорошо, что из его котла ели и охранники...

Тем временем бывшего премьера таскали на допросы в екатеринбургскую ЧК, во главе которой стояли Голощёкин и Войков - будущие убийцы царской семьи. Неизвестно, чем бы дело кончилось, если бы не хлопоты друзей князя Львова в Москве. Львова отпустили. У него хватило сообразительности немедленно броситься в бега. И слава Богу, потому что вскоре пришло другое распоряжение - вернуть в тюрьму.

Львов решил вернуться к политике - ехать в Америку, где, как он был тогда совершенно убеждён, он "посмотрит в глаза великому идеалисту президенту Вудро Вильсону", а тот направит всю американскую мощь на освобождение России от большевиков. Князь пробрался через охваченную гражданской войной Сибирь, в Японии сел на голландский пароход и 15 ноября 1918 года достиг Вашингтона.

К тому времени многое в мире переменилось. Кончилась мировая война. Значение России для западных держав резко упало. Союзники готовились подводить итоги, делить трофеи. Тем не менее Вильсон назначил аудиенцию уже на 21 ноября. Она длилась 15-20 минут. Президент был безупречно вежлив, но ничего не обещал. Просьбу об усилении интервенции он фактически отклонил: "Мы не хотим вмешиваться во внутренние дела России". В конце беседы князь попытался взять быка за рога и сказал, что большевизм представляет опасность для всех, что решительный удар по нему должен быть нанесён соединённой помощью союзников. На это Вильсон ответил:

- Я хотел бы иметь больше времени для беседы с вами. Если бы я знал, что вы коснётесь стольких важных вопросов, я бы к ним подготовился и иначе распределил своё время...

Наивную просьбу Г.Е. Львова о второй встрече Вильсон отклонил - он собирался во Францию на союзническую конференцию. Георгий Евгеньевич был разочарован, но, видимо, не до конца. Он послал президенту письмо, пытался окольными путями разузнать, насколько Вильсон осознал важность русских проблем, о которых он говорил ему. И здесь Георгия Евгеньевича ждал жестокий удар. Один его американский знакомый, близкий к Вильсону, рассказал, что задал президенту прямой вопрос:

- Какое впечатление произвёл на вас князь Львов?

- У него замечательной красоты борода, - ответил Вильсон. - Вы обратили на это внимание?

Ещё две недели обивал Г.Е. Львов пороги высоких вашингтонских кабинетов. Ничего. В телеграмме Колчаку князь сетовал на то, что нельзя получить даже неиспользованную половину (200 миллионов долларов) кредитов, уже предоставленных России. Но что такое Россия в глазах западных бюрократов и финансистов? Кто её представляет, эту страну, в которой идёт жестокая гражданская война? Чиновники вежливо говорили, что в этой странной стране слишком много правительств и юридически неясно, какое же из них подлинное, выражающее народную волю.

В 1920 году, наконец-то осознав, что в большой политике для него нет места, князь Львов, подошедший к своему 60-летию, вернулся к... земской деятельности. Звучит странно для эмиграции. В тех условиях это означало оказание помощи бедствующим русским беженцам. Особенно их детям. Именно на помощи детям, на помощи в учёбе, на организации русских школ в разных странах сосредоточил свои усилия Георгий Евгеньевич.

Дело, казалось бы, облегчалось тем, что на счетах российского земства в различных банках за границей с дореволюционных времён оставались немалые средства. Но как трудно и зачастую невозможно оказалось их получить! В США в борьбе за один крупный вклад Львов (пришлось ему снова отправиться за океан) прошёл 200 юристов-крючкотворов, которые "не понимали", что это за страна такая - Россия, что это за какое-то российское земство и кто такой князь Львов.

Георгий Евгеньевич пробился к американскому президенту Гардингу и заручился его мнением, что вклад надо выдать. Но... ему подставили ножку свои же русские эмигранты, которые образовали "параллельные структуры" и сами зарились на дореволюционные вклады. В глазах многих Г.Е. Львов был революционером, ответственным за гибель Империи и свержение царя. Поэтому Львов нередко сталкивался с проявлениями ненависти "собратьев по эмиграции".

Последние годы Львов провёл в Париже. Жил скромно. Обставил комнаты мебелью, которую подобрал на помойках и сам реставрировал. Страшно тосковал по земле, по России. Иногда уходил пешком из Парижа и нанимался подёнщиком к какому-нибудь крестьянину. Наверное, говорил писатель-эмигрант Марк Алданов, если бы кто-то из этих крестьян узнал, что у него батрачит князь, бывший премьер-министр огромной страны России, - не поверил бы.

И ещё Георгий Евгеньевич любил гулять по холмам Иль-де-Франса со своим домашним помощником Захаром, "из простых казаков", и петь на два голоса русские народные песни.

Князь Львов умер в 1925 году в 63-летнем возрасте. После его смерти оказалось, что он крайне беден. Хоронить было не на что...