Лотман Юрий

, литературовед. Профессор Тартуского государственного университета, академик АН Эстонии

Сайт: Алфавит (газета)

Статья: Каторга



Юрий Михайлович Лотман любил вспоминать, как он первый раз побеседовал со своей будущей женой.

Студентка Зара Минц обратилась к преподавателю Лотману с просьбой нарисовать портрет Маяковского для предстоящей научной конференции (Лотман славился умением быстро рисовать большие портреты). Преподаватель буркнул, что очень занят и вообще рисует только за деньги. Студентка-комсомолка от огорчения расплакалась и крикнула: "Сволочь усатая!" В 1950 году этот крик могли интерпретировать с большими последствиями...

Науку семиотику "продажной девкой империализма" уже не обзывали, но покритиковывали не без ехидства. Иногда ехидство было оправдано деятельностью увлекающихся дилетантов от семиотики. Юрий Михайлович Лотман дилетантом не был.

Учёный с мировым именем, подчёркнуто по своей воле живущий вне больших столиц, в маленьком Тарту, в СССР рассматривался как опасная редкость. Видимо, поэтому за Лотманом внимательно присматривали, на всякий случай надолго сделали невыездным, в 1970-м на его тартуской квартире провели совершенно бесперспективный, зато явно предупредительный обыск. Отголоском тех государственных забот стало, уже после распада СССР, неизбрание Лотмана в Академию наук как "иностранца". О прочих способах усмирения и одомашнивания нестандартно мыслящих талантливых людей не стоит и упоминать – они однообразны и пошлы.

Юрий Михайлович Лотман не изобретал баллистические ракеты и штурмовые вертолёты. Всю жизнь он работал со словом. Слово как материал культуры и есть предмет семиотики, в более широком смысле – предмет культурологии. Трудами Лотмана мы приблизились к пониманию Пушкина (ему принадлежат биография поэта и комментарий к "Евгению Онегину"), Карамзина (книга "Сотворение Карамзина"), традиций русской культуры XVIII–XIX веков вообще.

Работал он каторжно, непозволительно много и постоянно. Говорил, что только так и можно что-то сделать в гуманитарных науках, где, в отличие от наук естественных, всё основано на частных человеческих суждениях: "Текст есть человек, а человек неуловим". Пережив инсульт, почти не владел правой рукой, но продолжал диктовать: сознание неудержимо работало в привычном направлении.