Крюкова

  - Я слышала, что когда снимали "Петербургские тайны", с вами произошла совершенно невероятная история. Вы ловили машину и... встретили человека, который стал вашим мужем.

  - Ну, об этой истории уже много писали. Я ловила такси, он меня подвез и потом около года был моим личным шофером. На каждый спектакль привозил по сотне роз, я его полюбила и вышла за него замуж. Вот и все.

  - А чем он занимается?

  - Он финансист. К театру никакого отношения не имеет - если не считать того, что теперь вот у него жена - актриса.

  - Вы верите в счастливый случай?

  - Я верю в судьбу. Просто так, мне кажется, ничего не происходит. Хотя в моей жизни много случайностей. К примеру, я вовсе не собиралась становиться актрисой.

  Родители мои инженеры, актеров в семье никогда не было. Мне прочили карьеру художника, архитектора - я неплохо рисовала. И как-то так само собой определилось: "Пойдешь, Женечка, в Архитектурный институт". Женечка послушалась. Перед экзаменами, правда, начала сомневаться, но мама сказала: "Ага, боишься, что не сдашь?!" Я и сдала - почти что на спор, а потом поняла, что это дело для меня чужое, начала прогуливать лекции, заваливать экзамены и в конце концов забрала документы. Мама после этого полгода со мной не разговаривала. А я думала: буду на театрального художника учиться. "Пойти в артистки" - такой мысли не было. Пока однажды я не познакомилась с молодым человеком, который учился в Щепкинском училище (МАРХИ и "Щепка" рядом). Он пригласил меня на студенческий спектакль, и там мне неожиданно предложили сниматься в кино. В антракте подошел незнакомый человек, представился помощником режиссера: "Вы, наверное, студентка?" - "Нет, я никакого отношения к театру не имею" - "Ну, это и не важно. Приходите на пробы". Вот так...

  Картину снимали на студии "Беларусьфильм". Правда, у меня роль оказалась никакая - деревенская трактористка Валька. Потом, после конфликта с режиссером, мои сцены вообще из фильма вырезали.

  - А из-за чего был конфликт?

  - Стандартная ситуация: молодая артистка не ответила взаимностью на ухаживания режиссера... В результате у меня начались неприятности. Я тогда уже хотела поступать в театральный; режиссер не отпускал меня со съемок на экзамены. И мы просто убежали в Москву: я и еще два мальчика. Добирались на перекладных, с приключениями. Помню, как ночью ходили домой к начальнику вокзала на станции Орша, упрашивали, чтобы он посадил нас на поезд. Приехали в Москву, следом посыпались разгромные телеграммы: срыв съемок, неустойка, пятьдесят тысяч долларов... Мне посоветовали: "Сиди и не отзывайся". Я так и сделала. Потом уже другие телеграммы пошли: "Пожалуйста, вернитесь!" В конце концов все наши сцены из фильма выбросили, у режиссера случился инфаркт - в общем, история вышла неприятная.

  На экзамены в институт я, естественно, опоздала. Устроилась художником к Спесивцеву. Театр у него не совсем обычный - монтировщики выходят на публику, актеры декорации ставят. Все кончилось тем, что и я однажды вышла на сцену. Но профессионалы на меня смотрели снисходительно, да я и сама понимала, что не могу работать с ними на равных. Ушла из театра, стала готовиться в институт. Ну и поступила...

  - А что же тот студент "Щепки", с которого все началось?

  - Он стал моим мужем, правда, неофициальным... Мне было семнадцать лет, страшно хотелось самостоятельности, хотелось как можно скорее вырваться из дома, и я в общем-то недолго раздумывала... Но мы так и не расписались. Уже подали заявление, но я почему-то испугалась идти в загс, наверное, чувствовала, что это ненадолго. И придумала версию, что нельзя жениться без колец - вот когда будут кольца, тогда и пойдем. Денег на кольца у нас не было - оба же студенты...

  Через четыре года мы разошлись. Не смогла я с ним жить: его вечные капризы, желание нравиться, слышать комплименты - все это было мне неприятно. Мне казалось, что этот человек мне абсолютно не подходит - или я ему. Тогда я многого не понимала.

  - Мэрил Стрип, кажется, заметила однажды: "Актриса - больше чем женщина, актер - меньше чем мужчина".

  - Я с ней согласна. Готова подтвердить это своим опытом, потому что дважды была замужем за актерами, и оба раза неудачно. Я поняла (да простят мне это мои коллеги), что артисты - просто не мужчины. Актер - всегда актер. Это страшный эгоизм, стремление во всем быть первым, дикая ревность, если у тебя что-то получается лучше...

  - А как вы жили эти четыре года? У вас была типичная такая студенческая семья: бутерброды на завтрак и на ужин, каждый вечер гости и наутро батарея пустых бутылок на кухне?

  - Примерно так все и было. Помню, как он первый раз мне объявил: "Сегодня придут мои друзья". Я обрадовалась. У нас в семье любили гостей: мама пекла пироги, все играли в какие-то игры, шутили, танцевали, всегда было очень весело. Мне казалось, что так должно быть и у меня, у нас с мужем. Его друзей я до этого еще не видела, но была почему-то уверена, что все они люди замечательные: я училась на первом курсе МАРХИ, а они уже заканчивали театральный. Люди из мира искусства, взрослые, умные, талантливые... Я напекла пирогов, ждала их весь вечер... А они ввалились в шесть утра совершенно пьяные, и мои пироги были им совсем не нужны. И чистое постельное белье тоже не понадобилось. Так было обидно... С тех пор не люблю, когда кто-то остается у меня ночевать.

  - Как же вы после этого не раздумали поступать в ГИТИС? Увидели театральный мир с изнанки, пришли в ужас...

  - Но ведь все дело в том, как ты будешь существовать в этом мире! Мне никогда не была интересна околотеатральная тусовка. Я поступила в ГИТИС, на третьем курсе уже репетировала главную роль в спектакле, который ставил на сцене Театра имени Моссовета французский режиссер. Не могу сказать, что это лучшая моя работа, но для меня она тогда была важной. Я осталась в театре и к окончанию института уже играла три главные роли.

  - И снова вышли замуж, и опять за актера.

  - Так получилось. Глупо, наверное, дважды совершать одну и ту же ошибку, но...

  - Чем же он вас поразил?

  - Не то чтобы поразил... Он показался мне несчастным, одиноким... Мы начали вместе репетировать - он учился на высших режиссерских курсах и предложил мне работу, - и мне почему-то вдруг страшно захотелось накормить его домашним обедом. Вы знаете, наверное, это извечное желание русской женщины - подобрать, обогреть, накормить...

  - Ну да, ведь он гений, и при этом непонятый, неухоженный, голодный..

  - Он часто рассказывал, какой он талантливый, постепенно и я стала в это верить... Да что там говорить, он действительно хороший актер. Потом он был старше на семнадцать лет, умнее. В общем, я провела с этим человеком два года, и сейчас, когда я его встречаю и смотрю на прошлое как бы со стороны, мне страшно: я понимаю, что могла просто погибнуть.

  Вы знаете, в астрологии есть такое понятие - векторный брак. Вообще-то я астрологией не сильно увлекаюсь, но недавно мне попалась книга, в которой я наконец прочитала объяснение того, что со мной произошло. Самое интересное, что когда я пыталась рассказать кому-нибудь про свои чувства, мне никто не верил - считали, что я все придумываю.

  - По-моему, векторный брак - это когда много любви, много страсти, но совершенно неуправляемые отношения.

  - Совершенно верно. Но это неравные отношения, в которых один играет роль хозяина, другой - слуги. Слуга отдает свою энергию хозяину, причем добровольно, тот ее принимает... В истории есть примеры таких пар, в основном творческих: Гумилев и Ахматова, Мюссе и Жорж Санд... Такие романы, как правило, ничем не кончаются: люди могут мучиться всю жизнь, не понимая, что с ними. Или это заканчивается самоубийством. Разорвать векторное кольцо, расстаться почти невозможно: это все равно что отрезать себе руку. Считается, что в очень редких случаях слуга может вырваться из этих отношений: если он это сделает, его ждет очень сильный взлет, потому что высвобождается та энергия, которую он тратил на хозяина. Но все равно разрыв - трагедия для обоих, и кто будет сильнее ее переживать, сказать трудно. Вот что я прочитала в книге, и поняла: это про меня.

  - А как это выглядело в семейной жизни? Он пытался вас сломать, подавить?

  - У нас не было семейной, жизни. Все два года мы встречались два-три раза в неделю: я сидела и ждала, когда он позвонит и позовет: "Приезжай". При этом периодически он делал мне предложения руки и сердца, но жить со мной вместе не мог - говорил, что ему необходимо остаться одному, чтобы отдыхать, думать. Я никак не могла этого понять, не знала, на каком я свете, кем должна себя ощущать. К своей душе он и близко меня не подпускал: у него была своя жизнь, где-то там, вдали. Я же нужна была для того, чтобы им восхищаться, ценить его талант, нервничать, когда его нет рядом...

  - И вы целых два года покорно терпели, ждали, когда что-то изменится...

  - Я все прощала. Мне говорили: "Вот, его видели там-то..." Да я и сама прекрасно все понимала, знала, что у него есть и другая жизнь, но всегда находила ему очередное оправдание. Мои друзья твердили, что я сошла с ума, мама просто на дыбы встала, когда узнала о наших отношениях, кричала, что этот человек меня не любит... Но я никого не слушала.

  - Вы сказали, что такие отношения иногда заканчиваются самоубийством. Неужели вы...

  - Нет, до мысли о самоубийстве не доходило, потому что я всегда помнила, что у меня есть мама. Ну как она будет жить, если меня не станет? Но мне действительно было очень тяжело. Я перестала спать, похудела, у меня начались нервные срывы, истерики. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы я не встретила Сашу...

  - Я помню: вы стояли на Тверской, ловили машину...

  - Остановились, наверное, три - все с конкретными предложениями. Время-то позднее, спектакль давно закончился... На углу толпой стояли девушки, взиравшие на меня с ненавистью: я же не из их клана, почему тогда тоже тут голосую? Я уже озверела просто. Тормозит четвертая машина, я злобно бросаю: "Мне домой!" И слышу: "Да вы успокойтесь, ради Бога. Садитесь, я вас отвезу".

  Вообще-то я не очень люблю разговаривать с водителем, если задают какие-то дурацкие вопросы, стараюсь не отвечать. Но он располагал к разговору. Прилично выглядел, достойно себя вел. Оказалось, что он бывал у нас в театре, видел спектакли. Веселый, открытый человек. Я поймала себя на мысли, что мне с ним почему-то очень легко и спокойно.

  - И вы дали ему свой телефон?

  - Нет, он телефон не спрашивал. Просто сказал: "Я завтра за вами заеду, отвезу в театр". И на следующий день ждал у моего подъезда. А мне было неловко уйти, когда меня ждут...

  Вечером Саша приехал за мной в театр. И с этого дня был рядом со мной всегда. Первое время все в театре были шокированы: на каждый мой спектакль он привозил по сотне роз. Их выносили на сцену в огромных корзинах; помню, вся гримерка была заставлена ведрами с цветами. Иногда он передавал на сцену какую-нибудь огромную игрушку, выше меня ростом.

  - А что в театре говорили?

  - Все с нетерпением ждали, когда он появится. Потом уже, когда мы жили вместе и подарки стали скромней, потому что пришлось считать деньги, меня встречали вопросом: "А где же розы?"

  - И сколько он вас так завоевывал?

  - Год. Не знаю, надо ли это говорить, но... наши отношения очень долго оставались платоническими. В это никто не верил: "Как так?" В театре каждый день интересовались: "Ну, а еще что он тебе подарил?" И недоумевали: "Надо же, так любит - и ничего не требует взамен!"

  - А он знал, что вы близки с другим человеком?

  - Да.

  - И не уговаривал вас с ним расстаться?

  - Уговаривал, но не настаивал на этом. Саша все видел, понимал, что мне нужно время, чтобы собраться с силами и сделать тот шаг, который я в результате и сделала. Сейчас я понимаю, что вела себя не слишком красиво, и то, что он мужественно это терпел... Как всякому мужчине, ему было невыносимо знать, что я от него ухожу к другому. Сначала он не хотел в это верить, думал, что я ночую у подруги. Когда я сказала: "Неужели ты не понимаешь?.." - он расстроился, помрачнел. Конечно, ему было очень тяжело, и я благодарю Бога, что он смог это выдержать.

  Он ни на чем не настаивал, просто был рядом. Всегда. Помогал, поддерживал, решал все мои проблемы. Например, когда в театре отмечали юбилей Юрского (он поставил к своему 60-летию спектакль), мы, актеры, сделали ему подарок: сняли какие-то кусочки репетиции, потом смонтировали их на кассету. Осталось доснять фрагмент премьеры, но неожиданно отказала камера. Что было делать? В половине седьмого я в отчаянии звоню Саше: "Помоги!" Он говорит: "Я понял". Через пятнадцать минут принес камеру. Саша просто зашел в первый попавшийся магазин, оставил в залог свои часы, взял камеру и привез ее мне. В театре все были просто сражены.

  В наш дом он вошел очень своеобразным способом. Провожал меня домой - сначала до подъезда, потом до квартиры... Борьба шла буквально за каждый метр. Уже у порога я с ним прощаюсь, открываю дверь - а за ней мама. Она у меня очень радушная, гостеприимная. Увидела за моей спиной Сашу: "О, да вы заходите, заходите!" Саша обрадовался: "Видишь, меня приглашают на чашку кофе".

  У нас есть собака, американский коккер-спаниель. Пока шла вся это сцена на пороге, Мэт трепал резиновый мячик. И вдруг мы видим, что наш коккер как-то странно трясет головой: короче говоря, он этим мячиком подавился. Стал задыхаться, терять сознание... Я кричу, мама кричит - ужас! Саша влез ему в горло, чтобы достать этот мячик, - и пес задышал, ожил. Для мамы после этого Саша стал самым желанным гостем. Она была категорически против моего прежнего брака, а Сашу сразу приняла...

  - А что же ваш векторный спутник... ему было известно, что у него появился соперник?

  - Он очень испугался, когда узнал об этом. Ему и в голову не приходило, что я могу его покинуть. И снова заговорил о женитьбе... Мы подали заявление, но в загс так и не пошли. Я понимала, что должна принять решение, но у меня не было сил. Это тянулось несколько месяцев.

  И тут меня вызывают на съемки в Будапешт. Саша решил лететь вместе со мной - его дочь училась в Англии, она попала в плохую семью и попросила ее забрать. Он поехал за ней, а меня предупредил: "Я буду в Лондоне, но если тебе что-то понадобится - позвони, и я приеду".

  Короче говоря, мы должны были лететь одним самолетом. Мой муж (я называла его своим мужем, хотя в законном браке мы пробыли три недели) узнал об этом и в аэропорту выкрал у меня билет. Пока я ходила покупать новый, посадка уже закончилась. Саша увидел, что меня нет, вернул трап и вышел из самолета. Мы вылетели на следующий день. Вот такие вещи происходили.

  - Вы обмолвились, что три недели провели в законном браке...

  - Сама не понимаю, как это произошло. Он пришел ко мне и объявил, что перенес день бракосочетания: наша свадьба послезавтра... Я не смогла отказаться и пошла с ним в загс. Никто не знал об этом, только моя сестра и его друг. Маме я ничего не сказала - было страшно представить ее реакцию.

  Помню, что мы с сестрой ехали в машине и у меня вдруг вырвалось: "Я не хочу..." Она спросила: "Может быть, не поедем?" Я призналась, что боюсь...

  - Он вас так подчинил себе?

  - Наверное... Видимо, мне надо было до конца все прочувствовать, чтобы потом ни о чем не жалеть. Женская логика. Но когда мы стали жить вместе, я поняла, что моя зависимость от него кончилась - я люблю другого человека. Тогда я просто сбежала. Утром, пока он спал.


  - Говорят, что неудачный брак тоже полезен - это хороший урок на будущее...

  - Меня эта история многому научила. Я дала зарок, что в моей жизни больше никогда не будет лжи, обмана, недомолвок. Я знаю, что Саша любит меня, и плачу ему тем же. Мы венчались в храме Всех святых на Соколе: выяснилось, что нас обоих в нем крестили. Свадебное платье я придумала сама. Мы с мамой ездили к батюшке, и нам сказали: очень хорошо, если невеста Великим постом сама шьет себе платье. На Красную горку мы обвенчались.

  Свадьбу тоже хотели устроить так, чтобы она запомнилась. Все наши друзья - люди творческие, они придумали сценарий похищения невесты. Утром, пока я сидела в парикмахерской, над Сашей "издевались" по полной программе. Его одевали в какие-то рваные рубашки, пиджаки - это все как бы невеста приготовила. Потом он должен был меня найти. Его водили по всей Москве, на столбы записочки клеили с указаниями, где меня искать. Других невест ему подсовывали - поддельных. Очень смешно получилось.

  А я заранее договорилась на "Мосфильме" насчет лошадей, и на Тверскую, к месту нашего знакомства - это была конечная точка его поисков, - приехала в экипаже. Мы так в нем до Сокола и доехали.

  - А свадебное путешествие?

  - Путешествовать было некогда: работа, репетиции, выпуск нового спектакля... К тому же Саша так сильно запустил дела за тот год, пока меня завоевывал, что многое ему пришлось начинать сначала. Появились большие финансовые затруднения, мы мужественно их преодолевали.

  - Розы, значит, закончились?

  - Ну да. Пришлось учиться считать деньги. Было время, когда мы просыпались утром и думали: "К кому бы нам сегодня поехать в гости на обед, чтобы заодно и собак накормить?" У нас же две собаки, им не объяснишь, что у хозяев кризис. В гараже стояли две машины, старенький "роллс-ройс" и "мерседес" без крыши, и мы прикидывали: в какой же еще бензин остался? "Сегодня едем в "роллс-ройсе"!" А продать его - кому он нужен? Мы потом на нем за грибами ездили. Очень смешно, когда из огромной машины вываливается куча народу с корзинами.

  - А как Саша вписался в вашу театральную компанию?

  - Очень легко. Он вообще человек легкий, эмоциональный, может к каждому человеку найти подход. Сначала, конечно, его удивляли некоторые особенности моей профессии. Саша часто приезжал ко мне на съемки, и когда, скажем, в "Петербургских тайнах" мы лежали в постели с Караченцовым, не мог спокойно это переносить. Я поворачиваю голову и вижу: он сурово на меня смотрит. Дескать, давай-давай, Женечка. Ну, у меня сразу стопор, конечно, я одеяло натягиваю до подбородка. Потом он привык. Может быть, и осталась какая-то ревность, но он понимает, что работа у меня такая. Ну и потом Саша знает меня, поэтому спокоен. Мы ведь венчанные...

  - Женя, а эти жуткие сцены, в гробу, он тоже видел?

  - Нет, мы тогда еще не познакомились. Мне сначала было очень страшно. Помню, все наперебой советовали: "Жень, выпей, тебе легче будет!" Помрежи сбегали за бутылкой водки, и мы за каким-то памятником ее выпили. Все, что было потом, мне запомнилось плохо. Помню, как режиссер, Пчелкин, сидел надо мной на табуреточке и уговаривал: "Ну хватит смеяться". А я никак не могла успокоиться - смеялась, шутила, веселила окружающий народ. Нервы сдали. В конце концов он вышел из себя; "Закрывайте крышку к чертовой матери, может быть, тогда она успокоится!" Но до конца ее все-таки решили не закрывать - набросили на меня какое-то покрывало, а крышка была с краю.

  - И часто вам приходится... такие роли играть?

  - Да нет. Я теперь все больше по следователям прокуратуры иду, это совсем не страшно.

  - А из театра домой как добираетесь?

  - На машине. Говорят, я неплохой водитель. Иногда, правда, наш старичок "роллс-ройс" выходит из строя...

  - И тогда опять приходится стоять на Тверской, ловить машину? А вдруг вам снова встретится приятный, улыбчивый человек с хорошими манерами, предложит услуги личного шофера?

  - Вы знаете, я совсем недавно думала об этом. Я ведь действительно была влюблена в другого, когда с Сашей познакомилась, и тем не менее не отказалась, когда он предложил за мной приехать. А буквально несколько дней назад какой-то молодой человек вот так же попытался со мной познакомиться. Честно говоря, мне было приятно, потому что он наговорил кучу комплиментов, но, с другой стороны, я понимала, что мне он совершенно не нужен. У меня есть мой муж, близкий, родной... И я сказала "нет". Молодой человек спросил: "У меня что, никаких шансов?" - "Никаких". Дома я рассказала об этом мужу. Он так обрадовался...