Popov Evgeniy

Автор: Евгений ЕРМАКОВ

Сайт: Аргументы И Факты

Статья: Из камеры смертника он шагнул на экран



ГДЕ родился? В Москве, 10 июля 1930 года. Да, 70 лет, а что, не похож? Как жизнь сломалась? От голода и холода. После школы, которую окончил с одной четверкой, поступил в Калининский строительный институт, а на втором курсе совсем оголодал, пошел на «железку» по ночам вагоны разгружать, там со шпаной познакомился. Они сытые были, веселые, а я высох весь. Они меня «Студентом» так и дразнили, без имени и фамилии.

Как-то после работы, возвращаясь со станции, ребята увидели открытый склад, залезли туда, стали вытаскивать какие-то тюки. Я толком даже и понять ничего не успел. Охранник вернулся и приказал нам всем поднять руки вверх. Прозвучал выстрел. И все. Для меня — все. Свобода закончилась.

По делу я пошел один; меня как самого молодого и ничего не соображающего в уголовных делах «загрузили» как паровоз, дали 8 лет и отправили в сталинский лагерь, хотя я участия не принимал ни в воровстве, ни в убийстве вохровца.

Горько мне было до слез. Ведь я сидел, а эти подонки на свободе отдыхали. Освободился, приехал к маме в Москву, устроился на работу, думал, все начну сначала, но те, из-за которых я попал за решетку, уже через год пронюхали, что я вернулся, и стали ко мне наведываться. Да еще угрожали мне расправой, если не стану вместе с ними воровать. Я не мог идти жаловаться в милицию — гордость не позволяла. Да и кто бы мне поверил? Как сейчас помню, получил зарплату, на Сухаревке купил старенький револьвер 17-го года с патронами, и когда они в очередной раз заявились ко мне и завязали драку, вытащил наган и застрелил обоих. Один на месте скончался, другой еще жил некоторое время в больнице, но его так и не выходили.

Когда все произошло, пошел домой собираться в тюрьму, с мамой попрощался, вызвал «скорую помощь» и в ментовку подался — чего тянуть резину. Все-таки убил людей, пусть непутевых, но людей.

Потом суд, помню только маму, она все на меня смотрела и плакала, а когда объявили приговор, потеряла сознание. Сколько дали? Все, что можно было, выше уже только Бог. Нет, я не шучу, меня приговорили к высшей мере наказания — к расстрелу. И как только объявили приговор, тут же охрана кинулась ко мне, надели наручники. А когда в Бутырку привезли, переодели в полосатую робу и поместили в одиночную камеру в подвале под «Пугачевской башней» за номером 54.

Больше двух лет я там просидел — очередь на расстрел большая. Без прогулок, без радио, без газет. Единственное, что спасало, — тюремная библиотека. Я много читал с детства. Читал и думал о правильности своего поступка — об убийстве. Но каждый раз приходил к мысли, что другого выхода просто не было.

Какой распорядок в тюрьме? Режим драконовский — в 6 часов подъем, кровать пристегиваешь к стене и весь день проводишь на ногах да на маленькой, вмурованной в бетон стальной табуретке. В 22.00 отбой. И днем и ночью из-за решетки светит одна-единственная лампочка в 40 ватт.

Как-то входят четыре амбала, спрашивают: фамилия, имя, отчество, год рождения, статья… С вещами, говорят, на выход. А какие там у меня вещи? Да никаких. Ну, думаю, все, отмучился. А меня зуб больной донимал — так даже про него забыл. Повели меня. Я весь взмок, но виду не показываю, а самого из стороны в сторону кидает. И вдруг открывается передо мной дверь, а за дверью — белое сияние, все светлое и радужное. Почему-то подумал, что уже убили и я на другом свете. А из-за спины охранника-амбала ангел в белом халате, пышногрудый, с обнаженными по колено ногами, в туфельках и белой шапочке выпорхнул.

Меня всю жизнь женщины любили и помогали мне. Так и в этот раз… Что, не веришь? У меня было шесть жен, растет пятеро детей, да еще внуков столько же. Так вот, вводят меня в этот «рай» с ангелом и усаживают в кресло, амбалы за руки держат, а женщина в белом халате подошла ко мне и улыбается, и только тут я понимаю — это же зубной врач, зуб мой лечить будет. Ты представляешь, я сижу под вышкой, мне не сегодня завтра в могилу, а они мне зуб лечат, да еще коронку поставили. Я эту встречу в «раю» никогда не забуду.

С НАР — НА «МОСФИЛЬМ»

КОГДА помиловали? Никогда. У меня просто пересуд был, и там мне заменили высшую меру наказания на более мягкую — 15 лет с пятью годами высылки и пятью строгой тюрьмы. Я во Владимирскую СТ-2 попал, она за КГБ тогда числилась. Кого там только не было, кто там только не сидел. Вася Сталин, я, правда, его уже не застал, и бериевские генералы, и урки, и шпионы в моей камере оказывались.

Когда меня в карцере заморозили, как фашисты — Карбышева, я попал «на больничку» и там встретил знаменитого предателя «Молодой гвардии» — Стаценко. Он говорил, что его оклеветали. Но мне тогда не до него было — просто подыхал. Думали, что туберкулез открылся, но Бог миловал, и я отделался воспалением легких. Ведь меня не только раздевали в карцере до нижнего белья, так еще и воды каждый день по ведру выливали на пол. А за окном зима, а в окне ни единого стеклышка. Но выжил, и снова мне помогла женщина — медсестра.

Как попал в кино? Я уже в Калинине жил — в ссылке. Семья была, сын Володька рос, но грызла меня теща, а когда узнала, что я сидел, житья не стало ни мне, ни супруге. Сел я тогда в поезд и уехал в Москву. А в Москве у меня уже приятели хорошие появились. Мы часто встречались в Столешниковом переулке, в пивном ресторане «Яма», где пили пивко с раками и разговаривали об умных вещах. Там-то я и познакомился с Николаем Бурляевым. Он тогда как раз снимал фильм «Лермонтов». Увидел меня и говорит: «Это же Есаул. И грима не надо». Так я попал на «Мосфильм». И первый гонорар получил -12 рублей. И хотя деньги к тому времени у меня и так водились, но гонорар получать было особенно приятно, как, впрочем, и пропивать его в родной «Яме», чтобы актерский фарт не прошел мимо меня. А уже через неделю уехал в киноэкспедицию в Пятигорск. Есть ли у меня татуировки? Ну, конечно, я, как индеец, весь разрисованный, делать-то нечего было, вот от безделья и разукрасился. Когда появлялся на пляже, половина народа шарахалась, а другая его часть — женская — сладко вздыхала.

…А потом был следующий фильм и снова у Бурляева, потом другие режиссеры стали приглашать, я даже у американцев снимался, в «Империи орлов» — у Донована Скотти, получал самый большой в группе гонорар — 200 рублей за съемочный день. У французов играл вместе с Леной Сафоновой в фильме «Женщина на ветру», у итальянцев в картине «Каникулы в Москве» был единственным русским актером — играл попа. У Лунгина снимался в «Линии жизни», с Арменом Борисовичем Джигарханяном. У Чухрая в фильме «Вор», где Машков молодого вора играл, а я — старого. У Козакова киллера играл; у Сергея Федоровича Бондарчука. В общем, на сегодняшний день у меня за плечами 20 фильмов. Где сейчас снимаюсь? Уже полгода не появляюсь на съемочной площадке. Сижу на даче, пишу книгу про себя и людей, с которыми встречался в жизни.