Колкер

Статья: Откровения эпохального композитора

Сайт: www.MIGnews.com


Как узнать Колкера

Слушатель, который любит или не любит наши песни, нашу музыку, наши театральные спектакли, он чаще знает нас по исполнителям... Поэтому сам назову песни, по которым знают Колкера: "Карелия" ("Остроконечных елей ресницы..."); "Опять стою на краешке земли..."; "Качает, качает, качает задира ветер фонари над головой..."; "Стоят девчонки..." Песен больше ста, но когда я сажусь за рояль и играю попурри из них, зал всегда поет вместе со мной.

Музыкальная трилогия по произведениям нашего классика Сухово-Кобылина - "Свадьба Кречинского", "Дело" и "Смерть Тарелкина" - идет больше двадцати лет. А недавно ее принял к постановке Малый театр. Еще - "Труффальдино из Бергамо", почти народная комедия (я раз в месяц по разным каналам ее вижу); песни к фильмам "Трое в лодке, не считая собаки", "Хроника пикирующего бомбардировщика", "Волшебная сила искусства" с Аркадием Райкиным...

Ну, довольно хвастать... Неудобно.

Постоянная у них любовь

Все мои лучшие песни спела Мария Пахоменко. И немудрено! Трудно представить, что я эти песни понес, скажем, Пьехе. Были бы серьезные осложнения в семье. Кроме того, мне нравится манера пения Марии - искренняя, доверительная, очень русская...

Я впервые увидел Машу, когда она была совсем юной. Я был ненамного старше. У Маши была потрясающая коса - до щиколоток... И абсолютный слух!.. А у меня была пара популярных песен и сердцебиение. Я ухватился за эту косу и... вот до сих пор не отпускаю.

Нас всегда (впрочем, сейчас уже нет - не тот возраст) друг с другом разводили. Звонили по телефону и сразу в лоб: "А правда, что вы разошлись?" Сначала я говорил: "Ну что вы! У нас семья! У нас все замечательно!" Потом мне надоело. И я стал отвечать: "Да! Случилась беда... Вчера оформили развод... И Маша вышла за Кобзона, а я женился на Пьехе!"

Получали и огромное количество писем. Например: "Муж моей любимой женщины! Я сейчас служу на Севере в армии, но когда выйду на свободу, я приеду и тебе, сука, отрежу шнобель первым делом! Я слышал, что ты бьешь Марию. Смотри у меня! Высылаю свою фотографию. Нас двое здесь - я в шапке, а брат без шапки".

Или: "Дорогая Мария! Я безумно люблю, как вы поете. У вас чистый голос, как ручеек, не то что у Пьехи. Или Пиехи - не знаю, как правильно пишется. Она, вероятно, не пьет продукт пчеловодства прополизат. А вы, вероятно, пьете. Я посещаю все ваши концерты... но это тайна".

Или: "Многоуважаемая Мария Леонидовна! Безумно высоко чту ваш талант! Вчера решил купить катер с мотором. В нашем городе ходят легенды о вашем бескорыстии. Прошу прислать две тысячи рублей. Если это вам сложно, пришлите тысячу, а тысячу будете должны".

Когда приходили алкаши, они попросту пели: "Разговоры да разговоры! Сердце к сердцу тянется!.. Мария, дай треху!"

Моряки какие-то приходили: "Ах вы ночи, матросские ночи!"

Шизофреники, с трясущимися губами: "Люблю Марию! И все!.."

Просто Мария

У нас дома стоит "Золотой Орфей", который Маша привезла первой на нашу землю с международного фестиваля в Болгарии...

Меня, естественно, не выпустили. (Я не мог ехать с женой: а вдруг?!) Сидел в Ленинграде, названивал в министерство культуры: "Как там Пахоменко?" Отвечали: "Мы, к сожалению, не в курсе дела. У нас закончился лимит на телефонные разговоры". Ночью звонил в Варну, приглашал атташе по культурным вопросам: "Как там Маша?" Отвечали: "Мы очень заняты, у нас текучка!" (даже по телефону я ее, абонентшу, видел - дама с халой на голове!). В конце концов снизошла: "Я видела только одно - всем один букет цветов, а Пахоменко - три".

У меня от сердца отлегло...

В жизни Маша - человек более чем скромный. Косу свою всегда прятала, а тут... У нее не было парикмахера, никого не интересовало, где она возьмет платье, туфли и так далее... В общем, распустила водопадом она свои волосы, вышла и... уже могла не петь.

"Гран-при"! Высшая награда! "Золотой Орфей"! (Само собой, не только и не столько за "водопад волос"! За голос!)

Позвонила Маша в Москву, в министерство: "Ура! "Гран-при" - наш!" Там клерк один отреагировал: "Чего кричишь?! Гран-при, гран-при! А где первая премия?!"

Потом Фурцева хотела оставить этого "Орфея" в министерстве культуры, но Маша отстояла... И вот с 1971 года он стоит здесь, доставляя много неприятностей. На до сих пор бомбардируют вопросами: "Скажите, он правда из чистого золота?"

Я всегда отвечал: "Да! Четыре с половиной кило чистейшего золота! Прошу выставить охрану!"

А международные призы не бывают из чистого золота, особенно в четыре с половиной килограмма.

Вот... забавно... В Каннах в 1969 году Маша получила "Нефритовую пластинку" - первую свою международную награду. Мы тогда только еще выходили из нищеты. Я в то время на "пыльниках" играл, то есть на танцах. В Мраморном зале. В перерывах между танцевальными отделениями работала выездная сессия суда Василеостровского района. Выходила такая усталая дама в очках и объявляла: "Гражданин Петров, пырнувший сожительницу Сидорову ножом, приговорен к трем годам лишения свободы.. Танцуем полонез-мазурку!"

Так вот Канны... Поздняя осень. На Маше - модная дубленка... Единственное наше богатство. Дирижер приглашает Машу на репетицию. Перед ней в зале сидит какой-то тип - заросший, косой, черный, небритый. Оставить дубленку, выйти к оркестру?.. А вдруг, не ровен час... Взять одежку с собой на сцену - хохот будет! Пошла так... Спела с блеском, вернулась. Уф! Дубленка на месте.

Следующего объявляют: "Композитор Франсис Лей!" И что вы думаете? Встает этот самый - косой, черный, небритый.

Соловьев, сами понимаете, Седой

Я его считаю своим учителем. Не то чтобы я ходил к нему в консерваторию... Он там не преподавал никогда. Но Василий Павлович - глыба песенная. Когда звучит его песня, не надо объявлять, кто композитор - "Подмосковные вечера", "Однополчане"...

Мы с ним очень дружили. Не скрою, очень крепко выпивали. По моим подсчетам на логарифмической линейке, Вася с минусовым допуском выпил где-то две с половиной цистерны. За жизнь.

Историй с ним было... Как-то Василий Павлович "недобрал"... Ну, мужчины понимают, что такое "недобрать". И вот, в час ночи он шмыгнул мимо жены, выскочил на улицу (а жил он на набережной Фонтанки на пятом этаже, и что очень важно - дом без балконов!). Стал ловить машину. И поймал. С этой самой... выдвигающейся люлькой, чтобы провода чинить. Пожилой мужик, бывалый шоферюга. Есть?! Есть! Доставай! Открывай-наливай! Не могу, за рулем! Ты что, каждую ночь пьешь с Соловьевым-Седым?!

В общем, приняли по стакану. Вася добрал, захорошел и говорит: теперь выдвигай свою люльку и поднимай меня домой!

Дальше - действие в квартире. Жена, Татьяна Давыдовна, нервничает: где Вася, где?! И слышит: в окно (пятый этаж, дом без балконов!) - тук-тук-тук! Раздергивает тяжелые шторы и...

Василий Павлович - это Василий Павлович!

Мой друг бесценный

Мой любимый человек - Ким Рыжов. Друг. Соавтор. Я боготворю его, прежде всего, за талант. Судьба сурово с ним обошлась, ногу ему ампутировали...

Ким Иванович тогда уже в авторах у Райкина числился, пальто с бобровым воротником носил, на "Волге" с оленем ездил... Но настал момент, я тоже купил себе автомобиль - черную "Волгу". Теоретически и даже отчасти практически я ездил, но не было прав.

Так вот, Кимуша к тому времени был уже без ноги... И вот звоню ему - со своего пятого на его восьмой этаж: "Умоляю! Хочу прокатиться! Но прав нету! Можешь ли ты сесть рядом - инструктором?" (Ученик может и без прав.) Он говорит: "Радость моя! Ты знаешь, что ядля тебя все сделаю, но ведь я на костылях?"

Я поднялся на восьмой этаж, подсунул ему костыли (которые он называл - "лыжами"), кое-как спустил его на лифте и усадил на переднее сиденье. Едем. Выехали на Литейный. Тут разворот 180 градусов... Встал поперек трамвайных путей и заглох. Все движение застопорилось. Откуда ни возьмись, общественники бегут с повязками, с жезлами. Один прыгает на заднее сиденье:

- Ваши права!

- Нет, - говорю, - прав. Я - ученик!

- А это кто? - обращает внимание общественник на Кима.

- А это мой инструктор!

- А вы не могли выбрать инструктора не со сломанной ногой?!

- А я ему доверяю!

Кое-как завелись, проехали до ближайшего пункта ГАИ. Старший лейтенант тупо смотрит, а общественник начинает объяснять: мол, вот этот маленький, в очках, - ученик... а вот это... вот то, что стоит на костылях... - это инструктор. И когда гаишник спросил Кима: "Вы действительно инструктор?!", Ким гаркнул:

- Говорите громче! Я очень плохо слышу!

В этом - весь он.

Лифт вниз не поднимает

Это все было. Это все - жизнь. Это все именно так, а не иначе. "Лифт вниз не поднимает!" - однажды в одесской гостинице "Лондонская", увидел я такую табличку. И понял: эта фраза определяет исторический отрезок, выпавший на мою долю, всю мою жизнь, пуповиной связанную с этим государством, в котором я родился и в котором собираюсь помереть. (Я и книгу-то свою назвал именно так - "Лифт вниз не поднимает!".)

Жизнь продолжается. Жизнь непредсказуема. И этим прекрасна. Телефонный звонок - и мы летим в Стамбуле, Монако, Афины. (Мы с Машей по-прежнему легки на подъем...) Телефонный звонок - и в Малом ставят "Свадьбу Кречинского".... Я засох бы и заплесневел, если бы было по-другому...