Кивелиди

Этапы.

После окончания журфака МГУ я некоторое время работал репортером на телевидении и в газетах. Женился. И в 1978 году, кажется, перешел на "доходную" работу в систему общественного питания - наличие семьи заставляло шевелиться. Там впервые у меня появилась возможность начать новое дело. В Москве одна из первый пиццерий - моя. Это, конечно, не было предпринимательством. Так, первое робкое приближение к собственному бизнесу. Что мы могли? Стреноженные, обмотанные цепями всяческих запретов. Чтобы разбить красивую летнюю площадку перед кафе, требовалось разрешение треста. А тресту это ни к чему. Хочешь, скажем, вместо окаменелого, перемороженного мяса купить свежей телятины, - куда там: ни-зя. При этом поголовное воровство и полное бесправие...

Нас так долго загоняли в жесткие рамки, лишали всяческой инициативы, что у многих выработался рефлекс сопротивления всему новому. И все же наступил 87-й год, вышел "закон о кооперации". И я решил: пора. Ушел из общепита и открыл многопрофильный кооператив "Дельта". В ту пору организационные проблемы решались намного проше. Взял у исполкома в аренду две двухкомнатные квартиры из нежилого фонда, отремонтировал, оборудовал и открыл кафе и юридическое бюро. Кстати, когда исполкомовские деятели увидели, во что мы превратили запущенное жилье, они решили отнять его, - но не получилось: все-таки мы уже были под защитой закона.

Дальше - больше. Создали маленькое деревообрабатывающее производство - оказывали населению строительные услуги. Вообще, было такое чувство, будто попутный ветер дует в паруса. Стали потихоньку осваивать полиграфическое дело. Наладили мясной цех под Сергиевым Посадом, весь район покупал нашу вполне доступную по цене колбасу. Организовали туристическое агентство: на вертолетах катали народ. Чем мы только не занимались, пробовали все, что казалось перспективным. Пушного зверька даже разводили. Все было интересно и все - получалось! Впервые я по-настоящему поверил в свои силы.

Каждое новое подразделение "Дельты" тотчас получало статус юридического лица. Так образовалось много разных фирм, вышедших из-под нашего крыла и ставших достаточно известными. Многие из них обрели и финансовую независимость, избавлены от любых отчислений. Словом, все получили полную свободу и самостоятельность.

В 1988 году Артем Тарасов и я (мы когда-то вместе в школе учились) собрали команду и создали Союз объединенных кооперативов СССР. Президентом стал академик Тихонов, последовательный и стойкий борец за рыночные реформы. Меня избрали вице-президентом. После распада СССР Союз преобразовался в Лигу кооператоров и предпринимателей России. Уже тогда остро ощущалась потребность в преодолении разобщенности, объединении сил для отстаивания интересов предпринимателей. В наши многочисленные функции входят обучение, обмен опытом, предоставление разнообразной информациии и финансовой поддержки новичкам, оказание юридической помощи бизнесменам на разных этапах их деятельности. Кстати, мы уже выиграли десятки судебных процессов и помогли вернуть предпринимателям отобранные властями деньги.

Лига - организация общественная. У подобного рода объединений есть, по-моему, один общий недостаток: отчужденность рядовых членов от деятельности организации. К сожалению, членство в Лиге для многих тоже остается формальностью. Мелкие предприниматели вовсе слыхом не слыхивали о ней. Зачем ему Лига, думает какой-нибудь шашлычник, когда он сам знает, где взять мясо, что и как сготовить, кому продать свое "изделие", знает, когда, кому и сколько "отстегнуть". Ему кажется, что этого достаточно. Но вот завтра придут, отберут мангал, печать, а кооператив опечатают или снесут, - кому жаловаться? Так вот я хочу, чтобы этот предприниматель знал: ему есть куда обратиться и денег за услугу у него не потребуют.

Лига, наверное, единственная из предпринимательстких организаций, существующая не за счет членских взносов. Я безвозмездно передал ей свою "Дельту" и внешнеэкономическую ассоциацию "Интерагро", которой руковожу. Она, как отдельная финансовая структура, позволяет организации держаться на плаву. Другая организация, "Внешэкономкооперация", выделившаяся из Лиги, помогает кооператорам выйти на внешний рынок. Впрочем, за счет комиссионных не проживешь, поэтому, ведя самостоятельную коммерческую деятельность, она за один только год дала оборот порядка 180 млн. долларов. Не густо, но уже кое-что...

Бесчисленные общественные обязанности вытесняют из моей жизни дела коммерческие, потому что для меня сейчас общественный интерес на первом плане. Прибыль сама по себе уже потеряла первостепенное значение. Мне кажется, я почти самореализовался: нашел себя и доказал то, что хотел...

Деньги.

Известная формула - "Не в деньгах счастье" в нашей стране, сегодня по крайней мере, звучит несколько двусмысленно и даже демагогически. Для многих слоев населения она, увы, ложна.

В итальянских газетах как-то появилось сообщение о том, что я - самый богатый человек России. И в одной из передач авторского телевидения меня "ввели" в шестерку первых советских миллионеров. На самом деле есть люди несравнимо богаче меня, но они держатся в тени. Могу сказать так: я - обеспеченный человек, на общем фоне - даже богатый. Все, что я получаю, тут же вкладывается в реализацию разного рода программ - в основном благотворительного свойства. А на что мне их тратить? Работаю до 11 часов ночи, тогда и пойти некуда. Все необходимое для поддержания имиджа, есть: иномарка, квартира, дача. Что там еще положено советскому "миллионеру"?

Вообще, какой бы трудной ни была жизнь сегодняшняя для большинства населения, нужно постепенно формировать облик самостоятельного человека. Честно заработанное богатство должно иметь правовую защиту и восприниматься как некий феномен, противоречащий сложившейся "сбалансированности нищеты". Богатый человек не должен вызывать общественного возмущения. Надо привыкать к тому, что есть (и всегда будут) бедные и богатые, и питаться они будут по-разному, и жить, и отдыхать. Впрочем, и работать тоже по-разному. Уравниловка заканчивается. Все входит в норму. Должно, наконец, войти. Мне бы хотелось всей своей деятельностью доказать: обогащение одних - стимул и предпосылки для обогащения всех. Когда-нибудь социальная скособоченность выправится - богатство не будет считаться несправедливостью. Потому что каждый будет иметь равные возможности для реализации своих способностей. Остальное - всецело в его руках. Я не намерен отдавать свое, но сделаю все, чтобы бедный мог стать богатым. Вот на это социальное выравнивание я и трачу все свои деньги.

Пока же резкое неравенство вызывает раздражение большинства, а жить среди раздраженных - опасно. Именно сейчас, на начальном этапе предпринимательства, несмотря на все препятствия, никудышное законодательство, есть все возможности для людей умных, инициативных. Даже больше, чем в Америке.

Предпринимательство.

Среди нескольких десятков учредителей Лиги есть и государственные предприятия, в том числе и заводы, работающие на конверсию. Собственно, я не вижу существенной разницы между промышленником, кооператором и предпринимателем. В нынешних условиях директор государственного завода вынужден стать предпринимателем - ведь надо искать сырье подешевле, искать продукцию повыгоднее. Указаний ждать неоткуда. Конечно, такой директор еще лишен чувства собственника, - но ведь рано или поздно придется приватизировать завод, и к этому его надо готовить загодя, чем мы и пытаемся заниматься. Придя в нам, в Лигу, он видит: здесь - сильная наука, здесь можно взять наисовременнейшую технологию, за которую Западу пришлось бы платить валютой. В нашем банке данных он может найти будущего партнера.

Вообще я не согласен с бытующим среди предпринимателей взглядом на "директорский корпус". Убежден: многие из них смогут нормально работать в условиях рынка. Конечно, понадобится какое-то время, чтобы избавиться многим из них от госдиректорского стиля руководства. Но лет этак через пять инкубационный период закончится: для одних - полным развалом дела, для других - нормальным вхождением в негосударственный сектор экономики.

Какими качествами должен обладать человек, отправляющийся в свободное предпринимательское плавание? Организаторскими? Само собой. Главное: не бояться самых неординарных решений. Не пасовать перед самыми сложными задачами. Не страшиться безумных замыслов. Верить, что сил у тебя больше, чем, может быть, на самом деле. Знать, что если не сейчас, то когда-нибудь ты сможешь бросить вызов, скажем, самому Пьеру Кардену. Это - не самоуверенность, но обязательная установка. Настоящий предприниматель действует не только ради денег, обогащения. Его увлекает масштабность и новизна, казалось бы, неподъемных задач. Это то, что я понял в свои 44 года. И говорю с позиций человека, находящегося в "свободном плавании" с того самого момента, когда разрешили, дали отмашку, сказали: плыви...

Экономика.

Спасение российской экономики возможно только через предпринимательство. А это дело рук самих предпринимателей, но не чиновников. Пока же чуть ли не весь процесс развития предпринимательства свелся к успешному развитию духа предприимчивости у чиновников. Что ж, можно считать это крупным завоеванием: более оборотистых людей, чем наши функционеры, я нигде не встречал. Единственный вид товара, которым они прекрасно торгуют и который пользуется постоянным спросом в распределяющем государстве - разрешительная или (чаше всего) запретительная подпись. И до тех пор, пока этот порядок будет сохраняться, ничего хорошего я как предприниматель не жду ни от "семерки", ни от "десятки", ни от кого бы то ни было. Все в лучшем случае сведется к каким-то подачкам.

Мы всегда подчеркивали, что в условиях подобного распределения денежная помощь была бы крайне порочной. Нужна технологическая поддержка, новейшее оборудование, современная банковская система, связь. А деньги в наших условиях имеют поразительное свойство: придя к нам из Японии, они через руки аппарата так быстро проскочат в Европу или Америку, что мы даже не заметим.

Конечно, нам нужна прежде всего серьезная собственная система государственного поощрения среднего и малого бизнеса, но при одном условии: она должна быть начисто лишена каких-либо управляющих и даже координирующих функций. Одновременно надо освободить производственников от всех государственных поборов (подчеркиваю: именно производственников, а не банкиров и коммерсантов), оставив, скажем, 15-процентный налог с прибыли - нормальная ставка для сохранения рентабельности на Западе. И предприниматели с удовольствием будут ее платить, особенно если собранные средства будут через сеть инвестиционных банков возвращаться в сферу малого и среднего бизнеса в виде долгосрочных кредитов.

Сейчас же правительственная политика свидетельствует если не о злом умысле, то по крайней мере о явном непонимании того, как опасно постоянно толкать предпринимателей к криминальной черте. За этим стоит, конечно же, неконкретно президент или правительство, а куда большая сила - сила фактически управляющих государством чиновников третьей или четвертой руки.

Для того, чтобы одолеть эту силу, необходимо коренное переустройство государства, сокращение его хозяйственной деятельности на 70 процентов. Отсутствие такой программы вхождения в рынок порождает уродливые явления.

Политика.

Деловым кругам уже надоели академические апологеты рыночной экономики, выступающие от их имени. И они, и правительственные чиновники не вполне осознают, что же все-таки нужно предпринимателю. Нас более или менее удачно пытаются использовать политики, которые в условиях отсутствия какой-либо иной идеологии, кроме исчерпавшего себя антикоммунизма, стали поощрять эйфорические представления о всеобщей готовности к рыночным реформам. Печально, но "озвучивают" бизнесменов люди, сами не верящие в то, что предпринимательство - единственный способ выйти из экономического тупика. Что речь идет не просто о какой-то сословной категории, а об образе жизни общества. И, наконец, просто аморально, когда за нас решают и вещают чиновники, прекрасно понимающие, что рынок, утвердившись как образ жизни, будет означать для них смерный приговор.

К сожалению, предприниматели в силу своей природы наименее склонны к объединению. У каждого - свои амбиции, собственная инициатива. А так как у них "нет вечных друзей, а только вечные интересы", то эти интересы, естественно, находятся в вечном конфликте. Но возникающее чувство общей опасности способствует временному сближению. Растет политическое сознание и крепнет понимание того, что без влияния деловых кругов на государственные структуры, без собственных политических рычагов в стране вряд ли что-либо удастся изменить. Надо "входить во власть".

Не придав социального веса нашему движению, нечего ждать реальных успехов. Кроме того, консолидация позволила бы объединить капитал для благотворительности, создать полноценные программы социальной помощи.

Люди, пришедшие в политику на волне антикоммунистической истерии, - это люди с очень незавидными потенциальными возможностями. Для меня же политик - это человек, который может оптимально быстро найти выход из сложившихся обстоятельств, обладающий даром предвидения, даром общения с людьми. Это меня и привело к убеждению, что лучше финансировать не "политиков", а себя, людей, подобных себе, которые будут отстаивать реформы.


Источник: "Бизнесмены России"