Каменскиe

Источник информации: Елена Голубева, Варвара Холупец, журнал "КАРАВАН ИСТОРИЙ", февраль 2000.

  Фельдмаршал Михаил Федотович Каменский был невелик ростом, сухощав, широк в плечах, приятен лицом, а "в разговоре - по словам его биографа Бантыш-Каменского - нетерпелив и странен, иногда очень ласков". По преданию, своих детей Михаил Федотович сек, даже когда они были уже в генеральских чинах. Разбив турок под Сакульцами, граф предал огню и мечу и сами Сакульцы, и близлежащий городок Гангур: все жители, включая женщин и детей, были вырезаны.

  Екатерина Великая называла его сумасшедшим и старалась не допускать до командования: приняв армию после смерти князя Потемкина (которого императрица любила всю жизнь), Каменский обвинил покойника в растрате казенных денег и оставил должность только по приказу самой государыни.

  Его московский дом был заполонен карликами и карлицами, калмычками и турчанками, в домашнем театре играли комедии Вольтера и Мариво, а попугай графинюшки пел русские народные песни вместе с сенными девушками. Графа в доме боялись как огня: он глубоко презирал людей и был скор на расправу. Свою связь с дворовой девкой Каменский выставлял напоказ всей Москве - возвращаясь из армии, он немедленно уезжал в деревню к любовнице. То, что при этом чувствовала графиня, его совершенно не заботило. Михаил Федотович был крут, бесцеремонен, блестяще образован и отличался чисто русской склонностью к юродству: любил ходить в голубой куртке на заячьем меху и желтых мундирных панталонах, собрав волосы на затылке в пучок. Он был абсолютно непредсказуем и мог выкинуть все что угодно, не обращая никакого внимания на чины и звания собеседника. Когда его назначили рязанским генерал-губернатором, к нему на прием как-то попросилась местная помещица. Она вошла в комнату, где граф играл со своей любимой борзой, - и в лицо барыне тут же полетело полдюжины щенков. О том, что Михаил Федотович делал со своими крепостными, и говорить не приходится - он сажал их в колодки, надевал на них железные ошейники, нередко засекал насмерть.

  Карьера Каменского оборвалась во время наполеоновских войн. Граф был назначен главнокомандующим находившейся в Пруссии русской армии, Державин проводил его на поле брани стихами: "Остатний меч Екатерины, булат, обдержанный в боях!.." В том, что произошло дальше, ясности нет: одни говорили, что у графа помутился рассудок, другие же считали, что он испугался полководческого гения Наполеона. Михаил Федотович приказал войскам возвращаться в Россию, а затем самовольно сложил с себя командование и уехал в свою деревню. Там он и жил, опозоренный и отлученный от двора - его конец был неожидан и ужасен.

  Каменский унижал и мучил крепостных, сдавал их в солдаты и отправлял на каторгу; он баловал и задаривал только свою любовницу, которой безгранично доверял. Однако девушка не любила старика: по ночам к ней в комнату пробирался молодой смазливый чиновник, служивший в губернской полиции. Если бы графа не стало, они могли бы жить припеваючи, и любовники приняли решение... Теперь надо было найти того, кто решился бы на преступление.

  Этим человеком стал дворовый, брата которого Каменский засек солеными розгами. План убийства разработала сама фаворитка. Дома граф был окружен охраной, в его кабинет мог входить лишь безгранично преданный камердинер, а у входа в спальню рвались с цепей два огромных волкодава. Зато путешествовал он без эскорта, и любовница знала все его дневные планы - это обстоятельство сыграло на руку заговорщикам.

  ...В Орел граф Каменский выехал в фельдмаршальском мундире и треуголке с золотым позументом; на козлах сидели кучер и лакей. Барин привольно раскинулся в пролетке и не заметил, как один из его конюхов прыгнул на козлы экипажа. Остро отточенный топор рассек череп фельдмаршала надвое...

  Его бывшая наложница благополучно вышла замуж за своего полицейского, убийце же спастись не удалось: лес оцепила целая дивизия, и в октябре, когда ударили первые морозы, полумертвый от голода и холода дворовый сдался. Специально привезенный из Москвы палач дал ему сто ударов кнутом. Он был большим мастером своего дела - после последнего удара несчастный умер. Там же, где был зарублен граф, его дети установили трехсотпудовый камень - в конце прошлого века крестьяне раскололи его на четыре части и продали в Орел.

  У фельдмаршала было три сына. Один из них, рожденный от погубившей графа любовницы, обещал стать блестящим военным. За незначительный проступок его сослали в отдаленную крепость, и там он утонул, купаясь в реке. Из законных детей графа родовое имение и все пороки отца унаследовал старший сын Сергей: он дослужился до генеральского чина и прославился тем, что чуть не погубил русскую армию под Рущуком. Главной страстью Сергея Михайловича Каменского был его крепостной театр, стоявший на Соборной площади Орла и поглощавший все внимание и средства графа. Во время антрактов барин лично порол пропустивших свои реплики артистов (их крики нередко долетали до зрителей) и сам собирал деньги за вход. Граф сидел в кассе в генеральском мундире, с георгиевским крестом на шее; шутники платили ему за места медными монетами (Каменскому приходилось пересчитывать их по полчаса). На спектаклях он располагался в первом ряду, во втором садились его мать и дочери, в третьем - крепостная любовница с огромным портретом Сергея Каменского на груди. Если она допускала какую-либо провинность, вместо этого портрета выдавался другой: на нем граф был изображен со спины. Если же господский гнев оказывался очень силен, у дверей фаворитки ставили караул из дворовых людей, которые каждую четверть часа входили к ней со словами: "Грешно, Акулина Васильевна, рассердили батюшку-барина, молитесь!" Бедной женщине приходилось несладко: в такие дни она молилась круглые сутки и била земные поклоны все ночи напролет.

  В год граф тратил на театр сотни тысяч рублей: постановка некоторых спектаклей обходилась ему в десятки тысяч. При этом в усадьбе царили грязь и беспорядок, ел хозяин на засаленных скатертях и пил из треснутых рюмок. Сергей Каменский унаследовал от отца семь тысяч душ - и потратил все свое состояние на театр. Когда он умер, родным было не на что его хоронить...

  Зато младший сын Михаила Федотовича слыл человеком необыкновенным. Николай Каменский был красив, добр и храбр; он отличился во время итальянского похода Суворова, а позднее прославился завоеванием Финляндии. Граф мог выбрать невесту из любого петербургского дома, а влюбился в дочь ключницы-немки - по слухам, эта любовь и свела его в могилу. Он познакомился с ней в доме родственников своей матери, князей Щербатовых; те заметили, что блестящий молодой генерал неравнодушен к бесприданнице, и срочно выдали ее замуж за захудалого армейского офицера. Узнав об этом, Каменский впал в беспросветное отчаяние... Мать попыталась заставить его забыть горе и выбрала для Николая самую знатную и богатую невесту Москвы, графиню Анну Алексеевну Орлову-Чесменскую. Барышня не отличалась красотой, зато славилась умом, пылким воображением и нежным сердцем. Поговаривали, правда, что убитый братьями Орловыми Петр III перед смертью проклял ее отца (а уж в том, что обольщенная и преданная Алексеем Орловым княжна Тараканова не простила графа, москвичи не сомневались). Но на судьбе самого графа это не сказалось: он прожил долгую и удачную жизнь и умер в своей постели. Вину отца приняла на себя его любимая дочь: в каждом женихе княжна видела лишь охотника за приданым. Красавца и умницу Каменского она полюбила с первого взгляда, но отказала ему, повинуясь какому-то безотчетному порыву.

  Неожиданный отказ окончательно выбил молодого генерала из колеи, и он отправился в армию залечивать душевные раны службой. Дорогой Николай Каменский начал бредить, лишился слуха и к концу пути почти потерял рассудок. Граф скончался не приходя в себя. Вскрытие обнаружило следы яда... Орлова была так потрясена смертью отвергнутого жениха, что навсегда отказалась от замужества. Анна Алексеевна пережила его на тридцать лет. По свидетельствам подруг, вплоть до своих последних дней она рассказывала о графе Николае с пылом и страстью влюбленной двадцатилетней девушки.

  В старые времена москвичи были уверены, что проклятие тяготеет и над Каменскими - старый граф был чересчур вспыльчив и жесток, этим он навлек беду на себя и свое потомство. Говорили также, что у Николая Каменского была возможность избавить от него свой род, но он ею не воспользовался. Когда убитый отказом невесты Каменский садился в экипаж, к нему подошел юродивый и протянул платок: "На, возьми на счастье!" Николай Каменский улыбнулся, взял платок и тут же отдал его своему адъютанту.

  Им был граф Арсений Андреевич Закревский, будущий министр внутренних дел и московский генерал-губернатор. Он сделал блестящую карьеру, а Николай Каменский - родные говорили, что он отдал свое счастье другу, - больше никогда не переступил порог отчего дома. Через двадцать два года после его смерти особняк был продан. Каменские выручили за него 87 тысяч рублей, но это не спасло их от разорения. Позднее здание приспособили под учебный корпус, в парке держали свиней и коров; славу ему принесли преподававшие в Зоотехническом институте Бехтерев и Вавилов. Здесь была открыта делимость гена, но здесь же генетиков стерли в порошок - дом Каменских не принес счастья никому. Сейчас он стоит пустой, в лесах и строительном мусоре, и ждет новых хозяев: тем, кто поселится под этой крышей, лучше не думать о судьбе графов Каменских...