Shatunov Yriy

Автор: Владимир ПОЛУПАНОВ

Сайт: Аргументы И Факты

Статья: Почему не вянут «Белые розы»?



Что за публика?

«ДОБРО пожаловать в 80-е», — хотелось кричать в зале серпуховского ДК, на сцене которого два человека — клавишник и чуть потрепанный временем 29-летний Шатунов — развлекали публику нехитрым способом: первый делал вид, что играет, второй — что поет. При этом Шатунов, как и раньше, фальшивит и закатывает глазки, исполняя с жалостливой интонацией «Белые розы», «Детство» и т. д. И «пипл», как говаривал старина Титомир, все это по-прежнему «хавает». «Казалось бы, чо, — философски заметил звукорежиссер Шатунова, — а народу нравится». Еще можно понять 40-летних тетушек в париках, хлопающих в порыве ностальгического экстаза в ладошки с глуповато-счастливыми (почти как во время гипнотических сеансов Кашпировского) выражениями на лицах, но девочек-тинейджеров, выстроившихся в очередь за автографами, понять сложно. Их-то не коснулась волна «ласковомании». Но они тоже пришли, несмотря на отсутствие декораций, балета, современных аранжировок, наконец. Видимо, есть в песенках Шатунова магия простодушного народного угара, когда под банальные мотивчики хочется и порыдать, и потанцевать, не особо заботясь о глубине эмоций.

— Юра, признайся, «Белые розы» не достали еще?

— Достали. А что поделаешь? Народ хочет. Это Песнь Песней, и мне приходится ее петь.

— Но можно же было как-то осовременить этот памятник 80-м?

— Мы пробовали делать на нее ремиксы, как-то по-другому переиграть, но людям она не нравится в обработке. Поэтому я ее оставил такой, какой она была в первоначальном виде.

— В первоначальном варианте ты очень фальшивил.

— А я и сейчас фальшиво пою. Везде говорю, что петь не умею, я песню переживаю. Просто рассказываю историю и немножно интонирую. Я не заканчивал никаких курсов, вузов, где ставят голос. Пою так, как получается. И не пытаюсь никого убедить в том, что у меня офигенный голос.

— Чем вызван сегодня спрос на Юрия Шатунова?

Тут директор Шатунова Аркадий Кудряшов (опекающий его с 1988 г.) встревает в разговор:

— В этой нише сейчас никто не работает.

— А что это за ниша такая?

Куд.: Добрая, коммерческая (? — Ред.) музыка. Сейчас российское общество озабоченно и озлобленно. Невыплата зарплат, люди концы с концами не сводят. Приходят на концерт все озабоченные, как правило, и обозленные. А наша музыка несет добро.

Где деньги?

— НЕУЖЕЛИ «Ласковый май», как утверждает Андрей Разин, заработал около 20 млн. долларов на пике популярности?

Куд.: Мы побираемся, а Разин всем говорит, что он богатый.

Шат.: Это вопрос к Андрею Разину. Если бы у меня было такое количество денег, о котором говорит Разин, я бы вряд ли вышел на сцену.

— Настолько неприятное занятие — выходить на сцену?

— В какой-то мере, может быть, это занятие и приятное, но это колоссальный труд. Это не просто вышел на сцену и, типа, что-то спел.

— Понимаю, нужно душу рвать на части?

— Мало того. Ты еще должен что-то говорить людям, которые пришли на концерт и ждут от тебя чего-то…

— Тебя не спрашивают, например, о том, что стало с десятками пацанов, которые прошли через горнило «Ласкового мая»?

— Могу сказать, что «Ласковый май» был один, другого нет и не будет. Я являюсь создателем этой группы. Разин пришел на готовое спустя три-четыре года, когда по стране все бабахало. Разин был хозяином студии «Ласковый май» для одаренных детей-сирот, а в группе было всего два человека — Сергей Кузнецов (композитор) и я. Мы и сегодня остались вместе.

— Получается, что Разин — просто прихлебатель какой-то?

— Можно и так сказать. Он попал в нужное время в нужное место. Если интересует творческая сторона, то возникает вопрос: где он сейчас?

— Но в свое время он вроде бы тоже пел. Наверняка у него была попытка подменить тебя в качестве вокалиста. Как ты к этому относился?

— Мне было все равно. Если он хотел петь, я не мог ему запретить. Я и сейчас никому ничего не могу запретить. Я официально отказался от названия «Ласковый май», потому что прекрасно понимаю, что опять начнется такая же фигня, как 12–15 лет назад.

— И что это за «фигня» такая?

— Было много левых коллективов. Они и сейчас существуют. Поэтому я отказался от названия «Ласковый май» и взял новый бренд — «Юра Шатунов».

— Кто во главе этих коллективов-клонов?

— Люди, которые когда-то работали с одним номером в сборной программе «Белые розы — белой зимой». Я не слежу за ними, но будет здорово, если зрители дадут им по башке. Они имеют публику во все места, и, если зрители ответят тем же, буду только рад.

— А если какой-нибудь ушлый паренек присвоит себе твое имя, что делать-то будешь?

— Тогда я ему лично шею сверну.

Комментарий Андрея РАЗИНА:

— Я НА ЮРУ не обижаюсь, тем более что мы теперь снова работаем вместе — 14 февраля состоялся наш совместный концерт в Санкт-Петербурге. Группа «Ласковый май» была зарегистрирована мной, и первые записи тоже сделал я в конце 1987 г. До этого Шатунов спел хит «Белые розы» один раз на танцах. Услышав эту песню, я решил разыскать исполнителя. Но к тому времени Шатунов уже два года был в бегах. Если бы милиция его поймала раньше меня, сидеть бы ему в трудовой колонии. Почти три месяца я его искал и наконец-таки нашел. Дал ему свой адрес и 500 руб. на дорогу. И он на товарных поездах приехал в Москву и первое время жил у меня, пока я не добился его официального перевода из Оренбурга в столицу. Потом опять отправился в Оренбург за Сергеем Кузнецовым (композитором), который находился под следствием за кражу аппаратуры в детском доме. Я попросил милицию освободить его и также перевез его в Москву. Кузнецов день и ночь пил, я пытался лечить его, но все равно с ним было трудно работать.

Все права на старый репертуар «ЛМ» принадлежат мне, Шатунов имеет право только перепевать старые песни по-новому. Сейчас суд рассматривает вопрос об отмене свидетельства о праве регистрации названия «Ласковый май», которым обманным путем завладел один из солистов «Ласкового мая» г-н Шурочкин. Пока я сужусь, никто не имеет права использовать это название. Хотя сейчас по стране гастролируют 8 коллективов «Ласковый май». Их возглавляют наши бывшие музыканты, которые когда-либо имели к нам отношение.