Shadhan Igor

Автор: Виктория Волошина

Статья: Игорь Шадхан: "Говорят, вы с Путиным на дружеской ноге?"

Сайт: "Известия"

Фото: "Известия"



На подхвате у Васи Канарейки

- Вы родились в Ленинграде?

- Да. Но когда мне исполнился год, началась война, отец ушел на фронт добровольцем и в декабре 41-го погиб. Мама отвезла нас с сестрой в эвакуацию, в Ташкент. И уже обратный путь в 44-м я помню хорошо. В Ленинграде у нас была трехкомнатная квартира. Должность отца (директор завода) считалась номенклатурной, и в квартире, несмотря на все обыски, грабежи и блокаду, осталось какое-то количество антиквариата: фигурки, тарелки, сервизы - отец собирал в свое время. И я помню, как мама продавала фигурку за фигуркой, сервиз за сервизом, что помогло нам выжить в голодное послевоенное время. К тому же мама, работая врачом в Высшем военно-морском арктическом училище, получала офицерский паек. Сказать, что детство мое было голодным, нельзя. Но бедность, нищета были вокруг, и я это очень хорошо чувствовал. Няня давала мне бутерброды в школу: с маслом или с колбасой, и я их всегда по дороге выбрасывал, было стыдно. Да еще и одевали меня хорошо - в общем, ужас.

- То есть вы были таким мальчиком-гогочкой?

- Да. Плюс еще и еврей. А это слезы, драки, обиды. От домашней респектабельности тянуло во двор - где был мат-перемат, где все с 10 лет курили. И как-то меня заметил удивительно обаятельный парень - прозвище у него было Канарейка, и он был карманником, вором в законе. Вася Канарейка взял меня в подручные - тогда это называлось "мальчик на прополе", на подхвате. Вася был виртуозом. Представьте, троллейбусная остановка, очередь. Стоит женщина, прижимая к себе сумку. Подходит великолепно одетый Вася с букетом цветов и начинает эту женщину, что называется, "кадрить". Цветами он закрывает сумку, и, глядя даме в глаза и говоря комплименты, второй рукой сумку вскрывает и берет деньги. Тут подворачиваюсь я, он мне все передает, и я бегу в условленное место.

- А как делили?

- Никак, он мне отдавал мелочевку - ручки, зажигалки, то, что тащил попутно. Но однажды произошла страшная для меня история. В трамвае Вася срезал сумку у какого-то мужчины. Я спрыгнул на ходу и, пряча сумку на пузе, прибежал на условленное место. И почему-то решил в нее заглянуть. Там лежали зарплатная ведомость человек на 30 и довольно много денег. И меня это страшно расстроило. Слово "зарплата" тогда было очень важным - дожить до зарплаты удавалось не всем, перезанимали друг у друга, и я представил, что теперь будет с тем человеком, который вез зарплату, и с людьми, которые ее не получат. И что-то я такое понял. Но Васе сказать не решился. Боялся потерять его, а вместе с ним и приобретенный во дворе авторитет.

- Струсили? Или то был первый опыт конформизма?

- В жизни каждого человека есть несколько поступков, за которые стыдно. Но ведь Вася мне тоже ничего плохого не сделал. От многого охранил - от бесконечных драк, от "жидовской морды". Вот эта двухмерность жизни, она всегда в моем сознании существовала. Что такое конформизм? Наверное, понимание, что жизнь далеко не однозначна. Слава богу, Вася Канарейка влюбился в девушку из соседнего дома. И она сказала: за вора замуж не пойду. Была тяжелая история с его уходом из воровского мира, но его отпустили, и Вася стал обыкновенным водителем. Прошло лет 30, я был уже довольно известным человеком и как-то в электричке увидел перед собой этого Васю. Я к нему подсел: "Извините, вы не Вася Канарейка?" Он вздрогнул: "Да, а что?" - "А вы не помните 50-е годы, такой-то двор?" - "Кудрявый, это ты?.." Пошли ко мне домой, выпили. У него трое детей, он живет с этой самой Верой. Но тогда даже не пришло в голову снять про это фильм, да и кому он тогда был нужен.

"Меня приняли за руководителя банды"

- Вы сказали, что конформизм - это понимание того, что жизнь далеко не однозначна. Меня давно интересовало, как вы, потомок "врагов народа", в начале 90-х почти одновременно сняли два очень разных фильма. Один о Норильском ГУЛАГе, а второй - о человечных питерских чекистах?

- Мой конформизм - везде, в любой теме, найти человеческую драму, лирику, человеческий голос. Не думайте, что ваш вопрос застал меня врасплох, я долго думал об этом. После того, как в январе на РТР вышел фильм "О милости прошу" (о женщине, осужденной за соучастие в убийстве мужа, позже мы вернемся к нему в разговоре с Игорем Шадханом. - В.В.), мне позвонил писатель Мелихов. Мы встретились, долго говорили, и он сказал: "Знаете, что вы делаете? Вы очеловечиваете человека, а не расчеловечиваете его". Очень высокая похвала, но, если по правде говорить, именно этим мне и хотелось бы заниматься. Хотя не стоит думать, что не существует вещей и событий, к которым я отношусь отрицательно. Я никогда бы не оправдал ГУЛАГ, он вошел в меня через слезы матери, через рассказы няни о том, как издевались над моими дедом и бабкой. Но с фильмом о питерских чекистах особая история. Снять картину о питерском КГБ меня долго убеждал Путин. Я ему сказал - да вы что, я ненавижу этот дом на Литейном, я его боюсь, даже содрогаюсь и по доброй воле никогда туда не войду. А он - Игорь Абрамович, вы живете старым временем, там давно работают другие люди, вы же журналист, неужели не интересно? И я таки сунулся туда. И должен вам сказать, что и Виктор Черкесов (тогда начальник Петербургского КГБ, сегодня полпред президента в Северо-Западном округе. - В.В.), и те люди, с которыми я там встречался, наверное, действительно, были другими, потому что с "недругими" я столкнулся чуть раньше. Меня в середине 80-х однажды приняли за руководителя банды.

- Вы же тогда уже работали на Ленинградском телевидении, да еще в отделе пропаганды...

- Как-то раз зашел в кафе, взял кофе с бутербродом. Единственное свободное место было за столиком, где сидели два мужика. О чем-то мы с ними немного поговорили. Оказывается, за мужиками наблюдали оперативники, снимая на фото всех, кто с ними контактирует. Меня пригласили в КГБ, вежливо проводили к следователю в кожаном пальто. Он вежливо завел меня в какую-то комнату - стол, стул, решетка на окне - и говорит: мы знаем, кто вы такой, садитесь, пишите, вот бумага. Ушел и закрыл дверь на ключ.

- И что вы написали?

- Ничего не написал. Стал барабанить в дверь. Следователь вернулся, показал фотографию из этого самого кафе. Я говорю - да вы чего? Не без мата, конечно. В общем, потихоньку разобрались. Я потом Черкесову это рассказывал и Путину - они долго смеялись. Говорили, что знают об этой истории.

- А откуда они-то знали? На вас что, отдельное дело было заведено в доме на Литейном?

- Видимо, да, не знаю. В общем, я сделал этот фильм о чекистах, которые в 92-м году разгребали дела о реабилитации. И, скажу вам, мы плакали над этими делами вместе. И в этом фильме я не славлю ГУЛАГ, я его...

- ...очеловечиваете?

- Нет-нет, я его раскрываю, раскрываю трагедию ГУЛАГа и показываю, что чекисты бывают разные, чтобы мы скопом про всех так уж плохо не думали.

- А вы не думаете, что вас в данном случае просто использовали? Использовали именно этот ваш дар в любой теме найти светлое, в любом человеке - живое? И вы сделали фильм про КГБ не менее трогательным, чем про ГУЛАГ.

- Возможно, такую точку зрения мне уже высказывали. Не хочу приводить никаких аналогий из мировой литературы, искусства, вспоминать личности великих художников (просто из скромности), так или иначе используют всех. Я только точно знаю, что подонка разгляжу всегда. И про подонка никогда ничего не буду снимать.

- А о Зюганове можете фильм сделать?

- Нет, не могу... Нет, могу-могу. О Зюганове я могу сделать фильм. Если бы он решился откровенно поговорить на тему марксизма-коммунизма. Что это такое и почему это живо в мире, и во что мы превратили это понятие своей жизнью, своей действительностью, своим ГУЛАГом, своим развитием экономики, своей бездарностью во всем? Поговорить с Зюгановым было бы страшно интересно. Вот с Жириновским, наверное, нет, я не ищу в нем человека.

Ленинград-Воркута-Ленинград

- А как вас, коренного ленинградца, занесло в Воркуту, Норильск, вы же там отработали 8 лет?

- Я был вынужден перевестись на заочное отделение в театральном институте и искал работу. Беспартийному еврею, да еще без образования, найти ее было почти невозможно. И как-то случайно меня познакомили с первым секретарем горкома комсомола Воркуты, он меня и позвал с собой. Оттуда и началось мое телевидение. Воркута и Норильск - особая страна. Я водил знакомство и с теми страшными людьми, которые еще вчера были охранниками, начальниками зон и лагерей, и с освобождавшимися зеками. В кинокомплексе был начальник, такой майор Шахматов, он мне симпатизировал и, когда напивался, задушевно подбадривал: "Игорь, подожди, Сталин еще вернется". И я не мог ему сказать: что ж ты, сволочь, говоришь? - потому что было его страшно жалко.

- Жалко или просто страшно?

- И страшно тоже. Он был на грани сумасшествия. Трезвый придуривался, что еще не псих, но вообще уже мало чего понимал в жизни. Или был такой Дмитрий Васильевич Редозубов - замечательный ученый. В зоне был вечным дежурным по бараку, читал зекам Гоголя на ночь, а потом топил печку и занимался наукой. Он мне говорил: "Никогда в эту партию больше не вернусь". А его друг, тоже зек, после лагеря, где ему отбили ноги и он еле ходил, снова стал секретарем парторганизации и говорил: "Игорь, партии нужны такие люди, как ты". Вот вы пытались меня уесть конформизмом, но все это очень непросто, нельзя всех одной косой косить. В Воркуте мне было хорошо, но меня оттуда выгнали. В 65-м году случилась крупная авария на шахте. Погибли более 60 шахтеров, и я в прямом эфире местного ТВ призвал поставить погибшим памятник. Потом коллеги по ТВ сказали, что это была только моя инициатива, предали, в общем. И когда я пришел к приятелю, чтобы набить морду, он сказал: "Ну, Игорь, ну что ты. Ты талантливый. Ты выживешь, а я - нет".

Из Норильска меня тоже уволили. Вернулся в Питер в 30 лет, оставив в Норильске жену и ребенка. Через три года стал работать на ленинградском ТВ. Тогда и родилась "Контрольная для взрослых". И год лежала на полке.

- Почему?

- Там ничего не было про октябрят и пионеров. И вышла она случайно. Главный редактор главной редакции пропаганды ЦТ Федор Романович Бруев с колоссальной симпатией отнесся к этой работе. (Он, кстати, бывший полковник КГБ, как-то у меня в жизни все рифмуется.) Но фильм не нравился более высокому начальству. Однако 1 июня 1979 года в СССР впервые отмечался международный день ребенка. И Сергей Лапин, председатель телерадиокомитета, спросил на летучке: у кого-нибудь про детей что-нибудь есть? Бруев сказал: есть, у меня вот ленинградцы сделали. - Ну, давай в эфир.

- Когда фильм вышел, он сразу стал событием?

- Сразу. Я такого успеха никогда в жизни больше не знал. Сериал шел каждую неделю по первому каналу, и у него был фантастический рейтинг по тем временам.

"Мы похожи на героев "Ревизора? Да вылитые..."

- Я знаю, вы только что закончили съемки фильма "Класс" - о нынешних выпускниках школ. Это продолжение "Контрольной для взрослых"?

- Не продолжение, но нечто очень похожее. Дети, которые пошли в школу в 91-м году и закончили в этом, совершенно другие - свободнее, раскованнее. Первый вопрос, который я задаю в фильме девочке: как звали Сталина?

- И она спрашивает, кто это такой?

- Нет, она говорит - подождите, как же, как же, Илья... Игорь... И весь класс хохочет.

- А как зовут Путина, вы не спрашивали?

- Нет, мне казалось, что это конъюнктурно, и потому неинтересно.

- Но почему же, накануне юбилея президента поток лести и славословия в его адрес достиг такой небывалой высоты, что было очень интересно узнать, как оценивают это явление дети свободной страны.

- Да, это очень важный вопрос. Вся беда в нас, в обществе. Это мы такие. Я сейчас снимаю фильм о том, как Валерий Фокин ставит в Александринском театре "Ревизора". "Ревизор" - главная пьеса нашей великой-великой страны. Фокин ставит злой, страшный, беспощадный спектакль, где Хлестаков просто измывается и над этим обществом, и над этим городничим, ездит на них верхом. А они делают даже больше того, что он заставляет, и лижут все места, и облизывают. Я видел немало "Ревизоров", и всегда в зале смеялись - все-таки комедия. А на Фокинском спектакле гробовое молчание. Зато после - 10-минутные овации. Потом я расспрашиваю людей в зале: мы с вами похожи на героев "Ревизора"? И мне все говорят - да, вылитые... Куда же нам от этого деться? Но я рад - раз говорят, видимо, что-то в обществе происходит, что-то людей гложет...

- Может, зачатки самоуважения?

- Очень надеюсь. Но и сила инерции страшная, база векового подобострастия, унижения. Почему меня всю жизнь интересует школа? Там всё рождается. Завроно унижает директора школы. Директор - учителя. А учитель - ученика, а вместе с ним маму-папу. И, чтобы задобрить учителя, мы дарим конфетки-цветочки, и все такое... Общество, которое себя уважает, состоит из других людей. Главное - это я, мой дом, мои дети. И если у меня дома все в порядке, то почему управдом командует мною, а не я им. Понять это, осознать - уже шаг к самоуважению. Вот мне Путин в интервью говорит: "Приезжаю я в зону наводнения, а там люди без одеял. Женщина вся в слезах бросается - замерзаем... Я спрашиваю у главы района - что, у вас одеял нет? А тот отвечает: понимаете, и за эти одеяла кто-то хочет свой огурец получить..." Я Путину в фильме кричу: "Так что же с этим делать?" И он говорит: "Работать. Или к стенке ставить, но тогда мы вернемся к тому, что уже было".

- А вот эти 11-классники, они уже уважают себя?

- Да, у них довольно высокая самооценка.

- А почему вы не захотели продолжить сериал "Контрольная для взрослых"?

- У многих моих героев не очень-то все хорошо сложилось в жизни. Они выросли, и как-то я не хочу больше вмешиваться в их жизнь, делать ее публичной. Хотя Российское ТВ уговаривает, может, и сделаю...

- После вчерашнего фильма ваше имя уже окончательно свяжут с именем Путина. Не боитесь, что слава "придворного художника" повредит репутации или бизнесу? Вы об этом думали?

- Думал, конечно. И скажу совершенно откровенно: пусть не обижается Путин, но он для меня такой же герой моего творчества, как десятки людей, которых я снял. И прежде всего мне было страшно интересно сделать с ним фильм спустя 11 лет после первого. Он согласился. И я ему за это благодарен, здесь он работал на меня, а не я на него. Фокинские артисты подкалывают: "Говорят, вы с Путиным на дружеской ноге?" Но это доброжелательные подколки. Ну а что после фильма будут говорить разные гадости и пошлости, так я к этому готов.

- А вы бы хотели сделать фильм о Путине, когда он уже не будет президентом?

- Очень хотел бы, обязательно. Если доживу.

"О милости прошу"

- В январе на российском ТВ вышел ваш фильм "О милости прошу". История женщины, осужденной на 6 лет за подстрекательство к убийству своего мужа-изверга. У Ангелины трое маленьких детей, и новый муж пытается доказать ее невиновность или добиться помилования. Правда ли, что после показа фильма кассеты с ним затребовали в администрацию президента, и через короткое время Путин подписал указ о помиловании женщин-матерей?

- Да, фильм был запрошен, но насколько он повлиял на решение президента, я не знаю. По времени да, совпало. Указ президента не коснулся женщин, осужденных по "тяжелым" статьям. Ангелина под указ не попала. У меня была возможность, я сам с Путиным говорил, убеждал, что у нее трое детей, что у нее одно легкое, что она была не виновата. И три дня назад президент мне позвонил на мобильный телефон (я был в аэропорту) и сказал, что подписал указ о помиловании Ангелины.

- А вы за всех своих героев так болеете, следите за их судьбами? Зачем вам это надо?

- Я хочу им помочь. "О милости прошу" - это фильм-акция. Да, как режиссер, я имел успех. Но было и еще что-то. Вот мне Гранин, посмотрев фильм, говорит: "Вы, конечно, приличный режиссер, но, по-моему, вы еще и хороший человек". Я вам не лукавя скажу: для меня оценка "хороший режиссер" всегда была выше, чем "хороший человек". Все мы тщеславны, все хотим быть профессионалами, а "хороший человек", как известно, не профессия. Но с возрастом человеческая оценка становится все более важной. Клянусь. Я не стал народным артистом СССР, даже заслуженным деятелем искусств не стал. И не хочу. Искренне. Есть такое имя в профессии: Шадхан - ну и хорошо. И для Ангелины я действительно сделал все, что мог, чтобы освободить. Есть фильмы и получше моих, и будут получше, а это то, что выходит за рамки профессионализма.

- А в Москву вас не зовут перебраться, по примеру многих и многих?

- Как же, звали, и настойчиво. Я не решился. Есть хорошая поговорка: я пью из маленького стакана, я пью из разбитого стакана, но я пью из своего стакана. Вот этот "свой стакан" я и не могу бросить. Тем более, что имя наконец позволяет быть свободным и не толкаться в приемных телевизионных начальников.

Биография

ШАДХАН Игорь Абрамович - режиссер-кинодокументалист. Родился 14 марта 1940 г. в Ленинграде.

Прадед по линии матери - барон Штейнер, лесопромышленник и лесовладелец. Дед Игоря в 1938 году был выслан в Ирбит, бабушке дали 10 лет тюрьмы. Матери И. Шадхана путь в вуз был закрыт. Закончив медтехникум, она стала рентгенологом. Отец - Шадхан Абрам Михайлович, пламенный революционер, коммунист, директор крупного завода. Погиб в декабре 41-го года. Еще один член семьи - няня Прасковья Парикова - с 19 лет жила у Штейнеров.

В 1965 году Шадхан окончил Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии. В 1962-1970 гг. - режиссер Воркутинского и Норильского телевидения. Поле возвращения в Ленинград до 1989 г. - на Ленинградском ТВ. В 1989-1993 гг. - художественный руководитель 11-го канала Гостелерадиокомпании "Русское видео". С 1994 г. - художественный руководитель и президент АОЗТ "Мастерская Игоря Шадхана".

Автор цикла передач "Контрольная для взрослых" (1978-1994 гг., премия Союза журналистов СССР - 1981 г.), 10-серийного видеофильма "Снег - судьба моя" о судьбах ГУЛАГа (1991--1992 гг.), цикла передач "Россия молодая".

Женат, имеет пятерых детей. Самому младшему - 4 года.