Selin

Источник информации: Татьяна Петренко, журнал "ТВ-Парк" No.15, 2000.

  - Это, наверное, судьба, что родился я на улице Ленинградская, а теперь вот живу в городе, который раньше носил это имя. А дед мой, между прочим, служил в Кремлевской роте и принимал участие в похоронах Ленина. Я очень этим гордился, а потом Горбачев сказал, что прежние герои - Чапаев, Кошевой - никакие не герои. Правда, от этого дедушка хуже не стал. Он погиб на Курской дуге, и память о нем наша семья хранит. По линии мамы осталась бабушка. Она за мной и приглядывала в детстве, потому что папа не вылезал из командировок, а мама (она у меня энергетик) обеспечивала энергией несколько городов. Я родился очень крупным - пять килограмм. В два месяца заболел воспалением легких, потом болел еще раз двенадцать. Но ходить начал в девять месяцев, а в пять лет закурил.

  - Не может быть!

  - Мы с приятелем нашли в подъезде за батареей пачку - видно, старшие ребята заначили - и выкурили ее. Зовет меня мама: "Сережа, поди сюда!" Подхожу, останавливаюсь на безопасном расстоянии и сходу выпаливаю: "А я не курил!" Думал, отлупит, но мама, мудрая женщина, купила две пачки сигарет и положила передо мной: "Кури! Хочешь - пожалуйста, кури". Это произвело на меня такое впечатление, что я до восемнадцати лет вообще не курил и только спустя многие годы позволил себе закурить перед мамой. Я был развит не по годам Рано начал читать, писать, считать, рано выучил таблицу умножения. Меня даже хотели сразу в третий класс отдать, потом приняли в первый, но со свободным посещением. И, надо отдать себе должное, до четвертого класса я был отличником.

  - А спортом занимались?

  - Меня часто спрашивают о боксе, но им я занимался всего лишь месяц, а в основном водными видами спорта - плаванием, прыжками в воду, греблей на каноэ. Я был худеньким, но самым высоким в классе: на физкультуре в шеренге первым стоял, а кличка у меня была Селедка. Однажды приятель мне популярно объяснил, что если мы запишемся в какой-нибудь кружок Дворца культуры, то сможем бесплатно смотреть фильмы, которые там крутят. Билет тогда стоил копейки, но, если смотреть фильм не один раз, набегала сумма. Этот аргумент и решил все дело. Мы записались в духовой оркестр, где я освоил не только духовые инструменты - тромбон и трубу, но и ударные - малый и большой барабаны, тарелки.

  - В армии вам, наверное, цены не было.

  - Полтора года я командовал взводом музыкантов. Дело, доложу вам, не из легких. Мне восемнадцать, а под моим началом шестнадцать человек. Но я всех сразу строго предупредил: "Увижу, что младший призыв что-то делает для старшего - стирает или убирает за ними, - пощады не ждите!" Вообще-то, я в армию идти не хотел, но о том, что отслужил два года, не жалею, хоть меня в конце и разжаловали.

  - Что же вы такое натворили?

  - Были учения, Мой взвод находился в бункере, где чем-то завалило выходящую на поверхность печную трубу. Угарный газ, не имея выхода, пошел внутрь, и мои подопечные отравились. Я успел их всех вытащить наружу, на снег, и стал приводить в чувство. К счастью, ни один не погиб. Но меня все равно разжаловали.

  - Сергей, вы ведь не сразу поступили в театральный?

  - Первый раз я поступал сразу после школы. Меня уже и так все звали артистом, а в роду у нас было двое цирковых и двое балетных. Приехал в Москву, был уверен в себе, читал все очень серьезно, а комиссия покатывалась со смеху. Вторая попытка была после армии. Думал, сейчас всех шапками закидаю. Опять Москва, опять облом. Тогда поступил у нас в Воронеже в институт мясо-молочной промышленности, но, проучившись два года, понял: не мое. Бросил, уехал в Ленинград и, получив все пятерки, был принят в ЛГИТМиК на курс Игоря Горбачева. Правда, учился плохо и стипендии никогда не получал.

  - Как же выкручивались?

  - А я под стипендию все время занимал. Да еще и подрабатывал - сначала дворником на Моховой, потом, когда оттуда прогнали, устроился в булочную. Сейчас модно вспоминать, как по молодости люди работали истопниками. А я работал дворником и грузчиком.

  - Тоже в Питере?

  - Нет, это еще в Воронеже, когда учился в мясо-молочном. Я на втором курсе перевелся на вечернее и устроился грузчиком в столовую. Все грузчики, которые там работали, были старше меня и говорили: "Серега, иди-ка ты куда хочешь, не путайся под ногами, сами управимся".

  - Рабочие навыки как-то пригодись в актерской профессии?

  - В общем-то, нет. Я то бандитов, то ментов играл. Первый раз нас Юрий Мамин набрал в массовку для фильма "Бакенбарды". Было очень интересно, но я так до конца и не понял всех правил игры. Лишь снявшись в двух-трех фильмах, осознал, что кино - это ежесекундное действие, что нельзя резко поворачиваться, широко открывать рот, неожиданно махать руками, иначе можно вывалиться из кадра.

  - В сериал "Улицы разбитых фонарей" вы как попали?

  - Я так помню, что, будучи на "Ленфильме", мы с Лыковым, который потом играл Казанову, пошли как-то пиво пить. За этим занятием нас и застукал режиссер Рогожкин. Ему понравилось, что мы такие разные. Лыков - высокий, худой, с длинным носом, а я - маленький, крепкий, нос картошкой. Но все равно нас утверждал худсовет, честь по чести. Правда, меня взяли без проб.

  - Могли вы предположить, что сериал будет так популярен?

  - Ну что вы! Поначалу это вообще снималось как пустячок. Мы и не понимали, как играть милиционеров. До этого все сыгранные мною стражи порядка были очень уж правильные. Поэтому мы ездили на настоящее задержание, присутствовали на допросах, но, мне кажется, когда мы поняли, что опера - нормальные, простые ребята, нам стало легче, мы стали играть лучше. У нас получился такой междусобойчик, когда понимаешь друг друга с полуслова.

  - Вне работы вы общаетесь?

  - Конечно, мы знаем друг друга давно. С Лешей Ниловым знакомы восемнадцать лет, с Сашей Половцевым - десять, Мишаню Трухина знаем меньше - просто он моложе нас, он у нас "малой". Семьями общаемся. На дни рождения Друг к другу ходим.

  - Когда вы поняли, что популярны?

  - Когда на улице меня стали хлопать по плечу и обращаться на "ты". Вот тогда я понял, что герои сериала стали своими. Я как-то в Одессе вышел на концерте на сцену и спросил первого попавшегося на глаза зрителя: "Помните, мы с вами пиво пили в "Гамбринусе"?" Он сначала опешил, а потом вдруг говорит: "Да, правда". А на другой встрече со зрителями я женщину спрашиваю: "Помните, мы с вами были соседями по лестничной площадке?" И она, немного подумав, тоже сказала: "Да".

  - Почему в сериале так плохо играют женщины?

  - Вы первая задаете такой вопрос, и я вам за него очень благодарен, потому что и сам это понимаю, и об этом нужно говорить. Происходит это потому, что снимают непрофессиональных актрис. Это беда. А потом на озвучании профессиональная актриса интонацией пытается улучшить эту игру. Я считаю, что в Питере достаточно хороших актрис и пора уже приглашать их.

  - В отличие от Казаковы и Ларина Дукалис любовью по сюжету обойден. Вам что, трудно играть любовь?

  - Не то чтобы трудно, а просто неловко. Я чувств как-то стесняюсь. Мне кажется, я буду нелепо выглядеть, играя любовь. Я ведь даже жене в любви не объяснялся.

  - И все же она стала вашей женой.

  - Я еще на вступительных экзаменах ее заприметил, но она не поступила, и потом только через два года мы начали встречаться. А в один прекрасный вечер я пришел к ним домой и сказал ее родителям: "Я предлагаю вашей дочери руку и сердце. Пожалуйста, отреагируйте на это как-нибудь адекватно". Они растерялись: пришел такой "штрих", да с подобными заявлениями. А она стоит, глазами хлопает: я ведь у нее руки не просил и о свадьбе даже не заикался. Придя в себя, родители сказали: "Ну, это решать Ларисе". Лариска моя выходила замуж за будущего генерала, а всю жизнь жила с ефрейтором. Она одна в меня верила, а я ее в свадебное путешествие только через пятнадцать лет свозил. Ну ничего, в новом сериале "Убойная сила" я до капитана дослужился.

  - Не боитесь, что уже не сможете сменить амплуа?

  - Есть такие опасения. Но ведь, если разобраться, мой герой смешон, и разве его можно воспринимать всерьез? Конечно, за исключением тех сцен, когда я дерусь, плечом вышибаю дверь, прыгаю с яхты или повисаю на тарзанке.

  - Для трюков у вас есть дублер?

  - В основном стараюсь сам. Но постановщик трюков Володя Севастенихин немножко похож на меня, поэтому в серьезных случаях меня дублирует. Был такой эпизод: выстрел гранатомета, разлетается сарай, и оттуда вываливается Дукалис, полыхающий как факел. Трюк делал каскадер, на котором горела солярка, а через перебивку уже я на земле отряхивался. Был еще эпизод. Я прыгаю в одежде с яхты, которая отошла от берега на три километра. И вдруг на съемках у яхты глохнет мотор, и ее начинает сносить в сторону. По сценарию Дукалис плавать не умеет, но в какой-то момент и я, отлично плавающий, понимаю, что не выплыть, силы на исходе. Думая, что камера еще работает, продолжаю барахтаться. Леша Нилов бегает по палубе и кричит: "Серега тонет!" А все смеются, не верят. Наконец мотор заработал, я схватился за поручень и тут почувствовал, что меня под винт засасывает. Володя Севастенихин это понял, вытянул меня. Я только сказал: "Не слышу аплодисментов!" - и рухнул на палубу.

  - Да-а, такие трюки и вправду должны, проходить под аплодисменты.

  - Был эпизод, когда мне действительно аплодировала вся съемочная группа. Мой герой прыгал с тарзанки. Обычно прыгают лицом, а я - спиной. Мотор, камера, я отпускаю руки, падаю, дух захватывает, вишу над водой - ощущение не из самых приятных, но эпизод снят. Я появляюсь на берегу и от волнения начинаю что-то сбивчиво объяснять, и остановить меня невозможно. Тут подходит ко мне Леша Нилов, подносит сто грамм и говорит: "Все хорошо, Серега, все хорошо". Но есть один трюк, который я так до сих пор и не сделал. С парашютом надо было прыгнуть - не дали. Я говорю: "Ребята, вы меня только вытолкните и скажите, за что дергать". А они в ответ смеются: "Ты нам живой нужен!" Но я не успокоюсь, пока не прыгну. Езжу теперь в аэроклуб, готовлюсь психологически.

  - "Убойная сила", на ваш взгляд, догнала по популярности "Улицы разбитых фонарей"?

  - Не знаю, но хотелось бы. В "Убойной силе" было сквозное действие, появились новые герои. Мне кажется, это было интересно зрителям.

  - При такой занятости как вы находите время сниматься в рекламе?

  - А это и было всего раз и всего день. Мы в это время были в Москве по делам сериала, я и подумал: заодно снимусь, денег немного заработаю, тем более что моей партнершей была Татьяна Агафонова, она прикольная девчонка. Мы с ней сутки в постели пролежали. Ели бутерброды, репетировали, я даже вздремнул чуток.

  - У вашего сына редкое имя. В чью честь назвали?

  - Ни в чью. Однокурсник хотел так своего сына назвать, а родилась дочка. Жалко же, хорошее имя пропадает. Так что теперь все вокруг Иваны да Ильи, а у нас Прохор. Бабулькам очень нравится. Когда я с ним маленьким гулял, они все ахали: "Вот хорошо, что в нашем городе есть мальчик, которого зовут Прохор!"

  - Ему, наверное, в школе проходу не дают. Еще бы! Сын Дукалиса!

  - Проше тринадцать лет, он в шестом классе и к моей славе относится очень сдержанно, за что я ему весьма признателен. Я как-то в Сочи увидел - школьные тетрадки с моим изображением на обложке продаются. Дай, думаю, куплю ему штук десять. А недавно в стол полез за линейкой и вижу - вся стопка лежит нетронутая. В школе я не появляюсь, на родительские собрания ходит жена.

  - Но ведь все равно все знают.

  - Знают, но хотя бы не видят.