Scherbakov Sergey

Автор: Юлия Бекичева, Юрий Голышак

Сайт: Правда.ру

Статья: “Я завидую людям, которые запросто могут шутить, глядя в глаза этому парню...”



«Я судьбу не упрекаю...»

...Центр реабилитации Валентина Дикуля. В вестибюле, утопающем в зеленых тропических растениях, у стены под лестницей - ряд инвалидных колясок. Теребя завязки на кофте, неподвижно смотрю на дверь, ведущую в спортивный зал. Жду.

- Сережа готовится, - слышу чей-то голос. - Вы думаете, вы одна волнуетесь в преддверии интервью?

Рядом со мной друзья Щербакова - Михаил и Руслан.

На инвалидной коляске выезжает улыбающийся молодой человек.

- Мишка, - кричит он. - Шоколадку хочешь?

- Нет. Ты лучше Юлю угости, - басит друг.

- Хотите? - поравнявшись со мной, спрашивает Сергей и протягивает мне половинку шоколадного батончика.

- Хочу.

Вчетвером мы садимся за столик.

- Сережа, к нам в редакцию приходят письма от читателей, которые интересуются вашей судьбой, просят рассказать о счастливой любви, которую вы обрели на Кубе, о красавице жене Кармэн...

- Любовь я обрел полтора года назад. Сейчас живу с женщиной, которую зовут Наташа Новожилова. Она - мастер спорта международного класса по гимнастике. 11 лет проработала в цирке на проспекте Вернадского.

- Вы женаты?

- Живем в гражданском браке. А что, обязательно надо ставить штамп? Я был женат два раза. Один брак, фиктивный, был в Португалии. Это было нужно для того, чтобы я мог выехать за рубеж и играть в футбол. Второй брак был на Кубе с Кармэн. Это была последняя ошибка молодости. Лучше русских женщин нет. Жить с иностранкой невозможно. Они не понимают русских мужиков.

- В каком смысле не понимают? Можно конкретнее?

- Ну... Если женщина не знает русского языка, как она выразит то, что у нее на душе?

У меня вообще до 30 лет не было ничего серьезного с женщинами. Я это... Как это называется? Многолюбный...

- Любвеобильный?

- Во-во! А теперь, когда встретил Наташу... Буду жить только с ней. Она была замужем. У нее пятилетний ребенок Артем. Для меня главное, чтобы в доме было чисто и ребенок был ухожен. Если она поесть не приготовит, обойдусь. Вон, с Мишкой в какой-нибудь ресторан съезжу, пельменей поем.

- Что для вас любовь, Сережа?

- Нет такого понятия. Есть доверие, чувства. Любовь какое-то... тесное слово.

- А дружба?

- А я не знаю, есть она или нет. Меня все друзья кинули, когда в аварию попал.

- А как же Михаил, Руслан?

- Это другое дело.

- Действительно ли, когда был поставлен неутешительный диагноз, в вашем доме появился экстрасенс и пообещал поставить вас на ноги за 18 тысяч долларов?

- Да, был такой. После случившегося мы с отцом хватались за все, что давало хоть малейшую надежду на выздоровление. А тут появился этот экстрасенс. Как его зовут, я не помню. А вот фамилия Козлов как раз соответствовала его сущности. Он жил у меня в Португалии, на всем готовеньком. Потом сообщил, что ему надо ненадолго уехать в Москву. Уехал и деньги с собой прихватил.

Потом еще один был. Этот оказался совестливее. Он денег не брал, только жил и хорошо кушал.

- Я читала, что какое-то время вы, уже известный футболист, сидели на одной картошке. Никто вам не помог. Как вы выкрутились?

- Почему на одной картошке? Еще был хлеб. Вода была. Не помер, как видите. Были трудные времена, это правда. Я вложил все свои деньги в бизнес и прогорел.

- Что за бизнес?

- Мелочь всякая... Продажа машин... Это было в Португалии.

- Что, и в Португалии обманывают?

- Везде обманывают.

- Сергей, кто оказал вам помощь, когда вы попали в беду?

- Неоценимую помощь мне оказал Валерий Николаевич Филатов, президент клуба «Локомотив». Николай Аксененко помогает с лечением. Как материально, так и морально меня поддерживают, хотя у них и без меня забот хватает.

- Сережа, вы поддерживаете какие-нибудь отношения с друзьями из родного Донецка?

- Да, с некоторыми ребятами из «Шахтера», в котором вырос. В Донецке живет мой отец. Там создан благотворительный фонд Сергея Щербакова.

- Сережа, чем еще наполнена ваша жизнь, кроме занятий в центре и работы в федерации?

- Езжу на футбольные матчи. Смотрю как большой футбол, так и мини-футбол. Играю в пинг-понг.

- Читаете?

- Что может быть интересного в книжках? Вот книжка Фетисова мне понравилась. Он мне ее подарил. Называется «Овертайм». Интересная.

- Вы дружите с Фетисовым?

- Общаемся. Вячеслав сказал, если я найду хорошую клинику в США, где мне смогут помочь, я могу на него рассчитывать. Я ищу разные варианты. Буду пробовать все, лишь бы на ноги встать. Но пока ничего лучшего, чем российская медицина, не нашел.

- Вы патриот?

- Нет! Я бы и не подумал возвращаться в Россию, если бы у меня была работа за границей. Что тут хорошего? Государство не делает для людей ничего, что должно делать. Беспредел. Одного футболиста дубинками избили, Юру Тишкова убили. У нас палочные методы.

За рубежом футболистам позволено все. Сегодня хочешь пей, гуляй, но завтра, будь любезен, отыграй по полной программе. А у нас... Перед игрой с женами видеться нельзя, выпить нельзя...

У людей нет нормальных условий для жизни. Я бы хотел иметь большую квартиру, где мог бы самостоятельно заниматься спортом.

- Если бы сейчас, напротив вместо Михаила села ваша судьба, что бы вы ей сказали? В чем бы ее упрекнули?

- Ни в чем бы я ее не стал упрекать. Сам виноват. Нажрался виски, сел за руль, не справился с управлением. А вы говорите - судьба!

ВЕРА СЕРГЕЯ ЩЕРБАКОВА

Сережа

Когда-то - совсем, кажется, недавно - у него, Сереги Щербакова, было все: большой футбол, быстрые ноги, машина. Но все это было.

1993. Июнь. "Все условия португальцы создали... Так и надо - только играй. Квартиру четырехкомнатную дали, “Рено” - что еще нужно молодому холостому парню? Вообще, страна прекрасная, эта Португалия - солнце, море, люди открытые...".

Сегодня у него инвалидная коляска, центр Дикуля, редкие приглашения в телестудии с их дурацкими вопросами. Последний был: “В футболе самое главное - пенальти. Чувствуешь, что сегодня тебе жизнь бьет пенальти?”.

Лет пять назад он и отвечать не стал бы на такие глупости. Сегодня все по-другому, и отвечает, хотя и усмехаясь: “На поле-то я забивал, а сегодня вот изменилось что-то. Чуть-чуть изменилось...”.

1993. Октябрь. “Шахтер” частенько вспоминаю... В этом городе вырасти надо, как я, чтобы понять все. И у Яремченко с девятого класса тренироваться, чтобы потом мальчишкой в основу попасть - и там погоду не испортить. Ты у Вити Онопко поспрашивай, что такое Донецк”.

Еще есть у него надежда. Даже не выйти на поле - об этом уже и не мечтается ,наверняка, ни ему, ни отцу - дяде Гене из Донецка - просто встать и пройти. Хотя бы метр. Хотя бы шаг. Пока - не получается. Но он надеется.

1994. Октябрь. "Бывает депрессия, бывает. И тогда кажется, что все, жизнь закончилась - такое тоже бывает".

Мы уже долго живем в одном городе - в Москве. А Лиссабон с его “Спортингом”, судами и адвокатами давно опротивел. Хотя климат есть климат - чуть-чуть московского дождя, чуть-чуть ветра, и Сергей моментально простужается.

Здесь, в Москве, Дикуль, пусть и ничего пока не обещающий. Но наверное, Сережке здесь хорошо. Так, как нигде - точно. И московский год с небольшим прибавил и силенок, и здоровья этому 27- летнему красавцу, прикованному нелепой, жуткой случайностью к инвалидному креслу.

1995. Февраль. “Чем заниматься не хочу, так это в четырех стенах сидеть. Занятий хватает - в бассейн езжу, на тренажерах занимаюсь, гимнастика опять же... На футбол возят, когда игра стоящая. Улучшения? Улучшений не может быть только у мертвых, а я - живой. Есть улучшения, есть”.

Как он играл! Даже до окаянного Лиссабона, в котором на полуночном шоссе Авениде да Либертаде не смогли разъехаться два автомобиля, а в темно-синем “Рено” был Щербаков. Тот декабрь 93-го стал черным для российского футбола... Сергей, конечно, помнит эту дату - 14 декабря 1993 года. Мы тоже. Как помним потрясающий щербаковский гол в ворота Миши Еремина - тогда “Шахтер” играл с ЦСКА. Отчаянно распластавшийся вдоль ворот, но бессильный вытащить снарядом летящий мяч Мишка Еремин и заранее ликующий Серега Щербаков - спустя считанные недели одного из них не пощадит ночная дорога, другого судьба будет хранить чуть дольше - чтобы тоже отвернуться. А это были самые-самые одаренные ребята из тогдашней футбольной поросли... Как он играл!

1995. Март. “С квартиры лиссабонской съехал - перебрался в такую же, только на окраине”.

Вот этого-то, “как играл”, Сергей сегодня и боится, оттого и в Донецк родной приезжает от случая к случаю. И был такой случай, когда “Шахтер” только-только серебро своего украинского чемпионата выиграл, и Валерий Левченко на шею Щербакову медаль свою повесил. Приятно, но, с другой стороны, Серега мог бы и свои медали примерять - не вышло.

Он забивал в форме “Спортинга” редкие по красоте мячи, и футбольная Европа смаковала эти кадры неделями. Было еще премьерство в российской молодежной сборной, и сегодняшняя фраза Садырина, что Щербакова во второй по калибру национальной команде выдерживали искусственно , а на деле-то - место такому талантищу в первой сборной было зарезервировано на годы вперед... Но не состоялся в его жизни ни чемпионат мира 94-го, ни европейский в 1996-м - все из-за той кошмарной ночи.

Вряд ли его связывало что-то серьезное с Москвой до сегодняшнего дня. Квартиру, выделенную-таки Российским футбольным союзом, он продал - суды со свернувшим контракт “Спортингом”, да доктора ихние все накопления растащили в момент. Сам сегодня рассказывает, как сидел месяцами на одной картошке, помог тогда добрый человек, взорванный позднее прямо на донецком стадионе - президент “Шахтера” Александр Брагин. Помог еще “Локомотив”. Помог Игнатьев. “ Петрович - это человек...”, - Щербаков часто это повторяет. Помогла деньгами “странная” команда “ Балтика” - о ее существовании, отъезжавший когда-то в Лиссабон Серега и не слышал... Теперь - знает. Помогли Василий Кульков, Сергей Юран, Красимир Балаков. И каждый раз Сергей удивлялся - жизнь к тому времени спокойно давала уже знать, что дружба футбольная закончилась, и теперь, вроде как, один на один с бедой оставаться приходится. Но не все забывали.

1996. Май. “Шахтер”-то наш не на задворках в союзном чемпионате пылился - был момент, мы на старте как-то туров семь вообще лидировали, пока до хорошего города Ташкента не доехали. Там нам по-доброму ничью предлагают, но мы-то лидеры, и гордо отвечаем: не надо нам ничего, по-честному с вами разберемся. Ну, обиделись они, играли так, как никогда не играли и играть потом не будут, а мы с того поражения плавненько вниз поехали”.

Знающие люди говорят - тысячу раз проклял Бобби Робсон и матч тот с австрийцами, после которого ему клубное руководство вежливо на дверь указало, и вечеринку по этому поводу. А после, в полпятого утра, на Авениде да Либертаде, Щербаков увидит справа машину местного радиожурналиста - и возьмет левее. А ударь по тормозам - сейчас живой и здоровый был бы... Тот парень повернуть не успел. И будет полчаса спустя Сергей, вырезанный автогеном из груды металла, смеяться в шоковом состоянии в реанимации и называть всех людей в белых халатах “профессорами”. Операцию, которая могла что-то изменить, португальцы делать не станут - помешало внутреннее кровотечение.

1997. Май. “Да не то, что стал я вдруг верующим - и без этой аварии задумывался. Всегда верил, если по-честному. Сейчас это помогает, силы откуда-то изнутри берутся”.

Главное, в Москве ему рады - только пореже бы пытали о подробностях катастрофы, о его переломанном позвоночнике.

Я завидую людям, которые запросто могут шутить, глядя в глаза этому парню - у меня почему-то так не получается. Неловко при нем толковать о футболе, который для Сергея потерян.

О футболе Сергей говорит сам, и говорит замечательно! И в Москве ему нравится, хотя однажды на динамовском стадионе обругал его кто-то из омоновского кордона - не узнал, должно быть. Ему нравится наш футбол. Хотя он, деликатный человек, игравший против “Бенфики” и “Порто”, не может говорить по-другому...

1998. Июль. “Все нормально, на даче живу...”.

(...)