Petrov-Komarov

ЗВЕРЬ В ОБРАЗЕ ЧЕЛОВЕКА

Убийство во все времена считалось и считается наиболее тяжким преступлением. Число таких преступлений может служить своеобразным показателем степени одичания населения. В целом в развитых странах - как бы это ни разнилось с образами, создаваемыми так называемым "разгрузочным" кинематографом, - покушения на жизнь составляют незначительную долю преступлений. Падение кривой убийств вслед за прогрессом культуры не только от-носительно, оно - абсолютно.

В послереволюционные годы для раскрывавшихся в Москве убийств была характерна одна особенность - поразительное спокойствие, продуманная методичность, с которыми совершались если не сами преступления, то заметались следы. В этом отношении показательно дело Петрова (Комарова).

Это дело называли в Москве в 20-е годы "преступлением монстра" или "преступлением зверя в образе человека". То, что совершил Петров (Комаров), чудовищно, а слово зверь для него - слишком мягкое, считали в то время многие.

Ниточка, благодаря которой распутался клубок страшных убийств, появилась в мае 1923 года, когда на набережной Москвы-реки был обнаружен мешок, в котором находился мужской труп. Надо признать, что это была не первая и не единственная "находка" такого плана - с подобными в раных районах Москвы угрозыск сталкивался и раньше, но преступления так и оставались нераскрытыми.

Новой "находке" на этот раз уделили больше внимания, и с особой тщательностью исследовали не только тело, находившееся в мешке, но и сам мешок. Ничего примечательного и на этот раз найти не удалось, никакой зацепки, которая указала бы на личность хозяина мешка, кроме... нескольких овсяных зерен.

Но именно они и привели к преступнику.

Благодаря этим маленьким зернышкам были построены версии о возможной профессии преступника-убийцы. Как предположили в угрозыске, скорее всего, им мог быть человек, работавший в лабазе, торгующем фуражом, либо ломовой или легковой извозчик. Естественно, не исключалось и случайное приобретение преступником мешка с приставшими к его ткани зернами овса. Но все же следствие продолжило разрабатывать именно эту версию - о преступнике-извозчике.

Процесс проверки оказался очень трудоемким, и работникам уголовного розыска пришлось немало потрудиться, прежде чем их поиски увенчались сначала слабой надеждой, а потом и успехом. Конечно, Москва 1923 года не была многомиллионным городом, однако в эпоху НЭПа в ней. было немало фуражных лабазов, тем более ломовых и легковых извозчиков, которых и пришлось проверять.

В конечном итоге сотрудники московского угрозыска вышли на Василия Терентьевича Петрова (Комарова), 55-летнего легкового извозчика. Когда подозрения относительно его причастности к серии убийств подтвердились, 19 мая 1923 г. он был арестован и началось глубокое расследование дела.

Сотрудники розыска, узнав адрес Комарова, направились к нему домой, и оказавшись в его квартире, обнаружили, что там находится труп очередной жертвы, от которого извозчик еще не успел избавиться. Сам же хозяин, поняв, что будут раскрыты и все остальные его преступления, попытался скрыться, выпрыгнув в окно. Однако убежать далеко он не успел и уже на следующий день его задержали и доставили в угрозыск.

В ходе расследования выяснилось, что начиная с февраля 1921 г. Петров (Комаров) совершил 29 убийств: в 1921 г. - 17; в 1922 г. - 6; с конца декабря 1922 г. по день ареста, 19 мая 1923 г., - еще 6.

За это время у преступника выработался свой "почерк", и все его преступления совершались по одному сценарию, одним и тем же способом: Петров, представившись продавцом лошади или продуктов, приводил крестьянина с конного рынка к себе на квартиру, угощал его вином или водкой. Убеждая покупателя, что он не какой-нибудь там обманщик, Петров вручал ему документ, касавшийся продаваемой лошади или продуктов, и пока тот читал или рассматривал его, неожиданно, сзади наносил заранее приготовленным тяжелым молотком удар в переднюю часть лба и сразу же подставлял таз или цинковое корыто для стока крови.

Потом, с таким же спокойствием, преступник накидывал своей жертве на шею петлю и стягивал ее. Обмякшее и раздетое тело связывалось, укладывалось в мешок и помещалось в сундук. После этого преступник прятал мешок с трупом в шкаф или сразу же выносил на черную лестницу. Это длилось недолго, по признанию убийцы, вся операция, занимала не более 20 минут. На следующий день труп топился в Москве-реке, а Комаров безмятежно отправлялся на работу.

Ни жена Петрова, ни его трое детей при убийствах не присутствовали. Петров завел у себя дома такой порядок: как только в доме появлялся "покупатель", они должны были, несмотря даже на то, что меньшему было всего 2 месяца, уйти из дому. Обычно жена запирала за собой дверь снаружи. По ее показаниям, долгое время она даже не догадывалась о преступлениях, совершаемых мужем, лишь зимой 1922 г. у нее возникли какие-то подозрения.

Когда перед следствием ясно предстали преступления Петрова (Комарова), оказалось, что личность убийцы весьма интересна с криминалистической и психологической точек зрения. Стало известно, что жизнь Петрова отмечалась бесконечной сменой профессий и мест работы, безудержным пьянством и домашними скандалами. Полученные при убийства деньги Петров полностью пропивал, устраивая кутежи, которые почти всегда сопровождались драками. В семье он был деспотом, бил жену и детей, ломал вещи.

Что касается криминального прошлого Петрова, то оказалось, что он до того, как начал совершать убийства, неоднократно судился за кражи и даже отбывал тюремное заключение, правда не долгосрочное.

Изучавшие личность многократного убийцы и участвовавшие в процессе предварительного следствия психиатры С. Ушке и Е. Краснушкин (последний участвовал и в судебном процессе), единодушно отмечали поразившее их равнодушие Петрова к совершенным преступлениям. Шокировало признание преступника в том, что если бы ему еще 60 человек "привалило", он бы и их убил. При этом он еще и выдвигал оправдания себе: дескать, на фронте убивают честных людей, что несправедливо, а он убивал спекулянтов. В этом, по его словам, преступления нет.

Примитивность мышления, душевный цинизм и жестокость Петрова с особой силой проявлялись в его рассказах о тех действиях, которые совершались им в процессе убийства. Как Петров сам рассказывал, он в момент убийства обычно со смешком приговаривал: "Раз и квас".

На вопрос о том, не жалел ли он убитых, отвечал: "Жалеть можно до убийства, а чего жалеть после". Говоря о мертвых, также со смешком добавлял: "Жена моя любила сладко кушать, а я горько пить", "Лошадь меня кормила, а выпить не давала". В ответ на слезы жены, узнавшей о его преступлениях, Петров спокойно сказал ей: "Ну, что же поделаешь. Давай теперь привыкать к этому делу".

Исследовавшие преступника специалисты-психиатры сочли Петрова импульсивным психопатом с глубокой печатью алкогольной дегенерации, однако признали способным понимать свои действия и руководить ими.

Дело Петрова (Комарова) наделало много шума, о нем много писали, поэтому неудивительно, что судебный процесс, начавшийся в Московском суде 6 июня 1923 г., вызвал громадный интерес.

В газетах того времени отмечалось "огромное стечение крайне возбужденной публики".

Сам же Петров был доволен таким вниманием к себе и хвастливо заявлял в суде:

"Я теперь в Москве героем стал".

После слушания дела суд вынес единственно возможный и справедливый приговор: Петров был осужден к высшей мере наказания.

Пожалуй, именно в советское послереволюционное время суды начали сталкиваться с преступниками, ущербная мораль и искривленная пропагандой нравственность которых представляли собой новое явление. Скорее, это душевное расстройство как своеобразный продукт надломленной общественной психики. Убийцы, в частности, оправдывали кровь на своих руках неким особым "правом", привилегией принадлежности к людям, которым открыто самое полное понимание справедливости и общественной "цены" отдельной личности, принадлежности к особому кругу людей, руководствующихся общественным благом.


Источник: Самые опасные маньяки