Sarnov Devid

Автор: Дмитрий Травин, Борис Докторов

Сайт: Аналитический еженедельник "Дело"

Статья: Дэвид САРНОВ. Покорение Голиафа



Каким он парнем был

В том, что именно Сарнов поймал сигнал SOS, велик элемент случайности. Он, как говорят американцы, оказался тем парнем, который был в нужном месте в нужный момент времени. Ему был дан шанс, и он его в полной мере использовал. Но, получив общенациональную известность буквально в течение одной ночи, он практически никогда не переставал оставаться в числе самых известных и влиятельных людей Соединенных Штатов. И в этом есть определенная закономерность.

Сарнов был фанатично предан идее развития новых средств массовой коммуникации. Не будучи ни исследователем, ни изобретателем, он сделал значительно больше, чем кто-либо другой, для того, чтобы открыть массам новые технологии века перемен - настоящего коммуникационного столетия. Он был тем человеком, который внес радио и телевидение в каждый американский дом.

Наш герой любил повторять, что не случайно родился именно в год открытия электрона. Он осознавал себя отцом огромной индустрии электронной коммуникации. Сарнов говорил: "Когда огромный корабль движется по не нанесенному на карту маршруту, кто-то обязательно должен быть на капитанском мостике. Так случилось, что этим парнем был я".

Конечно, радио и телевидение развивались не только в США. Практически одновременно процесс создания новой системы коммуникации охватил разные страны, причем британская ВВС шла даже "на полголовы" впереди своих зарубежных коллег. Но, пожалуй, именно в США, в стране с наиболее динамично развивавшейся экономики, а также рано сложившейся гражданской культуры, породившей демократическое устройство политической и социальной жизни, развитие радио и телевидения имело наибольшее значение.

Это была новая, вполне адекватная своему веку форма общения власти с массами и форма связи людей между собой. Без радио и телевидения как политическая, так и культурная жизнь сложившегося в США (а затем и в других странах мира) общества массового потребления оказалась бы совсем иной. И Дэвид Сарнов стал, пожалуй, самым ярким символом того, что принято называть американской системой.

Президент США Линдон Джонсон, многие годы знавший Сарнова, сказал о нем в 1964 г.: "Никто лучше не демонстрирует гениальность американской системы. Его рост от мальчишки-иммигранта до руководителя государственного масштаба - это исключительный и одновременно вдохновляющий рекорд".

Старик Маркони нас приметил

Будущий лидер американских телекоммуникаций был выходцем из России. Он появился на свет зимним днем 1891 г. в семье маляра Абрама Сарнова в забытом богом еврейском местечке неподалеку от Минска, где никаких иных коммуникаций, помимо гужевых, не существовало. Когда пареньку было пять лет, отец отправился обустраиваться за океан, оставив на первых порах семью в России.

Воспитание мальчика взяла в свои руки бабка Ривка - человек по местечковым масштабам прогрессивный. Она понимала, что без образования в ХХ веке не прожить, а потому... сплавила внука знакомому рабби куда-то под Борисов, где Сарнов в течение четырех лет с утра до позднего вечера зазубривал Талмуд.

В 1901 г. произошло два важнейших события в истории радио: Гульельмо Маркони перекинул радиомост через Атлантический океан, а десятилетний Давид Сарнов, прихватив Талмуд, пересек с матерью, двумя братишками и сестренкой сей океан, чтобы, наконец, воссоединиться с отцом, который, правда, и в Нью-Йорке оказался не способен прокормить свою семью.

Ситуация стала критической. Вот здесь-то и пригодился Талмуд, в котором сказано: "Если я не помогу своей семье, то кто?" Давид, ставший теперь Дэвидом, взял инициативу на себя и в течение последующих семидесяти лет уже не выпускал ее из собственных рук.

Первый свой шаг в системе массовой коммуникации Сарнов сделал с пачкой газет в руках. К моменту смерти отца, случившейся в 1906 г., Дэвид уже прошел путь от простого мальчишки-газетчика до хозяина киоска на углу 46-ой улицы и 10-й авеню. По вечерам он ходил в школу и активно учил английский. Это был его любимый предмет. Кроме того, он очень много читал.

То, что парень далеко пойдет, вскоре стало ясно многим. Как-то на уроке английского учитель, разбирая шекспировского "Венецианского купца", сказал, что жестокость и жадность Шейлока являются типичными чертами еврейского характера. Дэвид отправился к директору и потребовал извинений. Конфликт попытались замять, но Сарнов как человек, "связанный с прессой", заявил, что газетам любопытно будет получить информацию относительно царящего в школе антисемитизма.

Для Америки, в отличие от России, да, пожалуй, и большинства других европейских стран того времени, это было весьма серьезно. Дэвид вернулся в класс, а учитель получил отставку.

После окончания школы Сарнов оставил свой "бизнес" матери и братьям, а сам, решив сделать карьеру в СМИ, отправился в редакцию газеты Herald. Впрочем, места в газете он так и не получил. Вместо этого Сарнов сразу вступил в сферу более совершенных средств коммуникации, заняв пост... посыльного в телеграфной компании. Уже тогда сыграл свою роль случай.

Первому человеку, увиденному в здании, где располагалась Herald, он сказал, что заинтересован в любой работе. Человек ответил, что фирма, в которую он пришел, называется "Commercial Cable Company" (она находилась просто по соседству с газетой) и что им нужен посыльный. Не задумываясь Дэвид согласился. Ему платили 5 долларов в неделю и 10 центов за час сверхурочных.

"Commercial Cable Company" была американской частью английской фирмы, контролировавшей связь, осуществлявшуюся по кабелям, проложенным под океаном; она связывала Нью-Йорк с Лондоном, Парижем и Римом. Сарнов впоследствии вспоминал, что работа телеграфных аппаратов гипнотизировала его. Днем он развозил на велосипеде бумаги по городу, а по вечерам учил азбуку Морзе. В качестве поощрения юный посыльный получал доступ к телеграфному аппарату.

Наконец, освоив материальную часть, Дэвид расстается со средствами коммуникации прошлого века и поступает на работу оператором в компанию беспроволочного телеграфа, основанную самим Маркони. Когда Сарнов знакомился с азами операторской работы, Маркони был уже Нобелевским лауреатом в области физики, ученым широчайшей международной известности. Дэвид с первого дня работы в фирме надеялся на встречу с Маркони и планировал познакомиться с ним. Несколько позже эта встреча действительно произошла.

Достоверно известно, что "старик Маркони нас приметил" и во время своих кратких визитов в Нью-Йорк лично помогал юному поэту беспроволочного телеграфа осваивать теоретические и практические премудрости профессии. Более того, Маркони, по-видимому, ввел Сарнова в то, что может быть названо философией познания. Объясняя природу электромагнитных волн, изобретатель сказал: "Дэвид, мы знаем, как они работают, но не знаем, почему они работают", и для Сарнова эта фраза всегда оставалось стимулом к глубоким раздумьям.

Но, пожалуй, еще большее значение для будущей карьеры Сарнова имело его собственное, казалось бы, простенькое, наблюдение. Начав работать в компании, Сарнов сразу обнаружил, что технический персонал ничего не понимает в бизнесе, а менеджеры ничего толком не знают о функционировании беспроволочного телеграфа. В итоге он начал серьезно изучать и то, и другое.

После трагедии с "Титаником" портреты Сарнова обошли все ведущие газеты Америки. Но еще более важным следствием непрерывной трехсуточной вахты, которую Дэвид нес у радиоаппарата, стало изменение отношения общества к новым средствам коммуникации. Теперь это уже была не просто забавная игрушка в руках таких оригиналов, как Маркони и Сарнов. Конгресс США принял закон, обязывающий все суда, на которых находится более 50 пассажиров, иметь радиоаппаратуру. Началось бурное развитие радиопромышленности.

Коллективный пропагандист и агитатор

Однако и этот момент еще не определил настоящего перелома в развитии радио. Изобретение воспринималось именно как беспроволочный телеграф или, точнее, уподоблялось более совершенному средству коммуникации - телефону. Никто не предполагал, что магистральным путем развития радио станет совсем иная сфера, что оно превратится в "газету ХХ века". Газету, более оперативную и доступную гораздо большему числу читателей, а, вернее, слушателей, чем та, которая напечатана на бумаге.

25-летний Сарнов взглянул на вещи принципиально по-иному. "У меня есть план, - писал он, - который может сделать радио такой же полезной домашней вещью, как пианино или фонограф... приемник может быть сконструирован в виде простого радиомузыкального ящика и настроен на различные длины волн". Это предложение содержало идею превращения радио из системы передачи сигналов на расстояние в разновидность масс-медиа. Не только развлекательные, но, кроме этого, информационные и образовательные программы вскоре стали элементом будничной жизни рядовых американцев, а также жителей многих других стран мира.

Сарнов не был первым человеком, додумавшимся до такого рода идеи. Еще в 1910 г. в Париже с Эйфелевой башни была организована трансляция пения Энрико Карузо, которого слушало целых... 50 человек. Скорее всего, Сарнов об этом случае не знал. Но важно даже не то, что он пришел к идее радиомузыкального ящика независимо от других изобретателей и предпринимателей. Сарнов сумел быстро понять, что полсотни слушателей могут легко превратиться в 50, а то и в 500 миллионов. Именно это деловое соображение легло в основу современной системы массовой коммуникации.

Сразу после окончания Первой мировой войны совершается резкий прорыв в развитии американского радиовещания. В 1917 г. президент Вудро Вильсон подписывает указ о формировании корпорации, которая должна осуществлять вещание по всей стране, и в октябре 1919 г. "General Electric" (GE) - ведущий производитель радиооборудования - создает "Radio Corporation of America" (RCA), которой передаются активы специально приобретенной для этого компании "Marconi".

Так Сарнов оказывается в RCA, где ему суждено было проработать всю жизнь. Начав с должности коммерческого управляющего, он через год утверждается генеральным управляющим, а еще через год - вице-президентом. Ему едва перевалило за 30, но он уже - советник президента США, поскольку мало кто лучше него разбирается в развитии радиовещания, которое в начале 20-х гг. становится, пожалуй, самой динамично растущей отраслью американской экономики, а также важнейшим элементом общественной жизни страны.

Если в 1920 г. в США имелось всего 5 тыс. радиол, то к концу 1923 г. их насчитывалось уже 2,5 млн. В 1927 г. передачи о трансатлантическом перелете Чарльза Линдберга слушало уже 6 млн. семей, собравшихся у приемников, что составляло 30-миллионную аудиторию - примерно четверть населения страны. В этом же году RCA, GE и "Westinghouse" создают общенациональную сеть NBC, позволяющую принимать передачи на всем пространстве от Атлантического океана до Тихого.

Бумаги RCA становятся самым привлекательным объектом для вложения капитала. Корпорация не выплачивает дивидендов, пуская все средства на инвестиции, но, тем не менее, за один лишь 1928 г. курс ее акций повышается в пять раз. Сарнов владел лишь третью одного процента всех акций RCA, но, когда он умер, его доля стоила 7,4 млн. долларов.

Быстрые количественные изменения влекли за собой качественные перемены в жизни общества. Значение радио к 30-м гг. вышло далеко за границы простого средства для развлечения скучающей публики.

Газета была уделом тысяч интеллектуалов, которые при желании могли отложить ее в сторону. Радио стало непрерывно работающим механизмом для промывания мозгов миллионов слушателей, постоянным фоном для хлопочущих на кухне домохозяек, преодолевающих сотни километров водителей, скучающих от отсутствия дел пенсионеров... Мнения комментаторов, рекламные объявления, новинки шоу-бизнеса в считанные мгновения проникали в сознание всей страны.

Но наиболее важно то, что радио позволило принципиально по-новому построить общение политических лидеров с массой избирателей.

По сути дела, радио (а в дальнейшем - телевидение) стало основным элементом ведения любой предвыборной агитации, да и вообще ключевым механизмом информирования граждан о том, что происходит в стране и в мире. Теперь, подав соответствующим образом те или иные факты, можно было влиять сразу на мнение миллионов людей, разбросанных по дальним уголкам страны.

В ХХ веке массы, получив всеобщее избирательное право, ворвались в общественную жизнь. Мощный, но туго соображавший Голиаф, стал крушить с таким трудом сложившиеся в XIX веке демократии. Перед политиками встала задача обуздания толпы, взятия ее голосов под свой контроль. И вот техника создала материальную базу для того манипулирования общественным сознанием, которое к концу столетия превратилось в норму жизни практически во всех государствах мира. Современная политика была бы просто невозможна без радио и телевидения.

В 30-х гг. Франклин Рузвельт осуществляет регулярное общение со всей страной посредством радиобесед, и это становится одной из важнейших причин его феноменальной популярности среди избирателей. В Европе складывается аналогичная ситуация. Миллионы итальянских крестьян собираются для того, чтобы послушать очередную речь Муссолини из динамика, подвешенного на столбе в центре деревни. В СССР именно сообщения Левитана, передающего сводки Информбюро, сформировали у целого поколения представление о том, как проходила Великая Отечественная, хотя на самом деле все было гораздо сложнее, чем в сводках.

Русский тандем

Однако вернемся назад в 1923 г., когда развитие радиовещания находится еще на середине своего долгого пути. В этом году Файло Фарнсуорт впервые демонстрирует руководству компании "Westinghouse" возможности изобретенного им телевидения. Качество изображения столь ужасно, что менеджеры практически никак не откликаются на это новшество.

И опять Сарнов реагирует быстрее других. В меморандуме, представленном руководству RCA, он отмечает: "Я верю, что телевидение получит развитие в ближайшее время". А на следующий год, выступая в университете штата Миссури, он говорит: "Представьте себе, что ваша семья вечером, удобно расположившись у себя дома, не только слушает диалоги по радио, но и с удовольствием смотрит пьесу, которую актеры играют за сотни миль от вашего дома". Еще через три года Сарнов пишет: "Если мы сумеем напрячь воображение, то сможем представить себе цветное телевидение в наших домах". Для этого надо было действительно напрячь воображение, поскольку тогда это казалось фантастикой.

В "Westinghouse" в это время телевидению даются совершенно иные оценки. Муромский уроженец Владимир Зворыкин, бежавший из большевистской России, демонстрирует руководству компании разработанный им аппарат - иконоскоп. И опять, как в случае с Фарнсуортом, реакция оказывается скептической: русскому инженеру рекомендуют заняться чем-нибудь более полезным для компании.

Зворыкин сосредотачивается на разработках фотоэлементов для звукового кино, но не бросает главное дело своей жизни. "Я понял, - вспоминал он впоследствии, - что работу над идеей, способной привести к коммерческому успеху, надо камуфлировать до тех пор, пока возможность получения прибыли не станет очевидной для людей бизнеса".

Однако перед Сарновым ничего камуфлировать не требовалось. В 1929 г. он переманивает земляка в RCA, где русский тандем вскоре добивается феноменального успеха. В 1930 г. Давид Абрамович становится президентом компании и предоставляет Владимиру Козьмичу полную свободу в осуществлении его разработок.

Сарнов и Зворыкин прекрасно сработались, хотя схожесть их судеб и характеров была чисто внешней. В отличие от бежавшего из нищеты Сарнова, являвшегося изгоем в своей родной стране, Зворыкин происходил из богатой купеческой семьи. Его отец торговал хлебом, был владельцем пароходов и возглавлял Муромский общественный банк. Владимир получил прекрасной образование, окончив питерский Технологический институт. В институте он работал с профессором Борисом Розингом - одним из первых в мире ученых, занимавшихся электронной передачей изображения на расстояние. До начала мировой войны Зворыкин успел даже пройти стажировку во Франции и Германии.

Зворыкина ждали блестящая карьера и обеспеченная жизнь. Эмиграция стала не осознанным выбором новой судьбы, как в семье Сарнова, а вынужденной реакцией на большевистский переворот. И тем не менее, Зворыкин сумел за океаном найти себя, хотя его путь был совершенно иным, нежели путь Сарнова.

В RCA подход к исследованиям и разработкам принципиально отличался от того, который практиковался в "Westinghouse". "В какую сумму обойдется компании телевидение?" - спросил президент RCA изобретателя. Тот оценил проект в $ 100 тыс. Сарнов, оперировавший совершенно другими числами, только рассмеялся в ответ. Он полагал, что об успехе или провале телевидения можно будет судить лишь после того, как в проект будет вложено порядка $ 100 млн.

В начале 30-х гг. NBC начала осуществлять пробные телепередачи в Нью-Йорке, использовав для этого самое высокое здание мира Empire State Building. Реально уже к тому моменту, когда в США началось регулярное телевещание (1939 г.), RCA вложила в развитие новой системы коммуникаций около $ 50 млн. Но затем процесс был прерван. 7 декабря 1941 г. сразу после нападения японцев на Перл Харбор Сарнов шлет радиограмму Рузвельту: "Все наши мощности и персонал приведены в состояние готовности. Ждем Ваших приказаний".

Пацаны, которые доставляют посылки

На время войны развитие телевидения в административном порядке было заморожено, а Сарнов, получив должность бригадного генерала, перебрался в Лондон и решал крупномасштабные стратегические задачи, которые ставили перед ним непосредственно американский командующий генерал Дуайт Эйзенхауэр и английский премьер Уинстон Черчилль.

Сарнов должен был создать систему радиокоммуникации, охватывающую Европейский и Средиземноморский театры военных действий, ему предстояло решить все вопросы радиообепечения высадки американских войск во Франции и Германии, и, наконец, в сферу его деятельности входила организация государственной радиопропаганды на оккупированных врагами территориях. В 1943 г. он обосновал необходимость создания радиостанции "Голос Америки" для ведения широкомасштабной борьбы против тоталитарных идеологий. Ни до, ни после этого Сарнову не приходилось решать столь сложные технические и организационные проблемы в такие чрезвычайно сжатые сроки.

Но война кончилась, и снова на передний план вышли задачи мирной жизни. В 50-е гг. Сарнов перешел на должность главы наблюдательного совета RCA, в центре его внимания находились теперь вопросы развитие телевидения. К 1954 г. 90 % территории США уже было охвачено телевещанием.

И в этом же году после длительной судебной тяжбы с RCA покончил с собой талантливый изобретатель Эдвард Армстронг, который разработал эффективную систему устранения радиопомех. Крупные компании, вложившие средства в альтернативную систему, отвергли его разработки. Мир бизнеса был жесток. Он не признавал неудачников. Сам Сарнов с юмором замечал: "Конкуренция поднимает наверх самые лучшие товары и самых плохих людей".

Отдельные "проблемы" не омрачали торжественного шествования системы телекоммуникаций по стране и миру. Вскоре начинает активно развиваться цветное телевидение. И опять детище Сарнова побеждает в конкурентной борьбе. К началу 60-х гг. NBC 40 часов в неделю транслирует цветные передачи, тогда как у CBS их крайне мало, а у ABC нет совсем.

В те годы постепенно сложилась культура телевидения как массового зрелища, рассчитанного на не слишком интеллектуального потребителя. Но вряд ли это был сознательный выбор подхода. Бизнес лишь давал тот продукт, которого желало общество массового потребления. Когда критики ругали Сарнова за качество телевизионных программ, он парировал: "В принципе, мы только пацаны, которые доставляют посылки".

И он действительно доставил "посылку", оставив миру после своей смерти в 1971 г. крупнейшую отрасль современной экономики. Но каким содержанием будет наполнено наследство Сарнова, предстоит решать уже нам самим.