Horszowsi Mieczyslaw

Автор: Михаил Мартин
Источник информации: "АЛФАВИТ", No.28, 2000.

  "Прежде чем начать учиться на каком бы то ни было инструменте, обучающийся, будь то ребенок, отрок или взрослый, должен уже владеть какой-то музыкой: так сказать, хранить ее в своем уме, носить в своей душе и слышать своим слухом. Весь секрет таланта и гения состоит в том, что в его мозгу уже живет полной жизнью музыка раньше, чем он первый раз прикоснется к клавише... Вот почему младенцем Моцарт "сразу" заиграл на фортепиано и на скрипке".
  Г. Нейгауз, из книги "Искусство фортепианной игры"



  ХОРЖОВСКИЙ РОДИЛСЯ В 1892 ГОДУ во Львове, который тогда назывался Лемберг и относился к территории Польши. Уже в три года он по слуху подобрал на фортепиано одну из Песен без слов Мендельсона, услышанную от матери, которая сама была неплохой пианисткой. В три с половиной года его начали учить музыке, и к 7 годам чудо-ребенок играл наизусть уже чуть ли не всего Баха, сочинил две фортепианные сонаты и оркестровую пьесу, причем сам ее полностью оркестровал. В 1899 году он дал первый сольный концерт в Вене, удостоился приглашения играть при дворе императора Франца Иосифа II. Далее следуют Берлин, Варшава, а в 1906 году в миланском театре Ла Скала он исполнил в один вечер до-минорный концерт Моцарта и Четвертый концерт Бетховена с собственными каденциями - мало кто из сегодняшних "взрослых" пианистов решится на такую программу.

  В том же году - триумфальный дебют в нью-йоркском Карнеги-холле, в Лондоне и Буэнос-Айресе. Его игрой восторгаются Сен-Санс, Форэ и Равель. Кажется, что мальчику не миновать судьбы "раскрученного" вундеркинда, который со временем, как это происходило и происходит с большинством чудо-детей, превратится в посредственного солиста. К счастью, этого не случилось.

  Не в последнюю очередь, наверное, потому, что в возрасте 7 лет его принял в свой класс в Венской консерватории ученик К. Черни Теодор Лешетицкий, выдающийся педагог и мыслитель, воспитавший таких гениев фортепиано, как Фридман, Падеревский, Шнабель. Может показаться странным, как из класса одного педагога могли выйти столь непохожие друг на друга и при этом столь яркие личности. Однако в этом нет ничего удивительного - Лешетицкий более всего стремился, не стесняя свободного развития своих учеников, сделать их гармоничными личностями. Он запрещал своим ученикам заниматься более 3 часов в день - ученик, занимавшийся 4 часа, должен был признать себя лентяем. По количеству гениальных учеников с ним может сравниться лишь Генрих Густавович Нейгауз, цитатой из книги которого начинается эта статья, и это не случайно - вполне вероятно, что их методы были похожи.

  В 1905 ГОДУ в возрасте 13 лет Хоржовский оканчивает консерваторию. Перед ним открывается блестящая карьера пианиста-виртуоза, его приглашает к себе Римский Папа Пий X, его дружбой дорожат композитор Бойто и дирижер Тосканини.

  Однако Хоржовский недоволен собой. В 1911 году он внезапно перестает давать концерты и поступает в Сорбонну, слушает лекции по философии, изучает "Божественную комедию" Данте, творчество Шиллера (он прекрасно знал европейские языки). Тут, возможно, исполнительское искусство XX века и потеряло бы его, если бы не вмешательство Пабло Казальса, величайшего виолончелиста и дирижера. Сохранилась легенда о том, как в 1906 году Казальс познакомился с Хоржовским. Вместо разговора о светских пустяках он предложил молодому дарованию поиграть с ним на фортепиано Французские сюиты Баха. Каждому досталась партия только одной руки. Они прошли, не останавливаясь, все 6 сюит (более двух часов музыки) и остались друзьями на всю жизнь. Именно ради удовольствия играть с Казальсом Хоржовский вернулся к музыке. Именно Хоржовскому любители музыки обязаны возвращением Казальса к концертной деятельности после Второй мировой войны.

  РЕПЕРТУАР ХОРЖОВСКОГО воистину безграничен - все сонаты Моцарта, все фортепианные произведения Бетховена, ХТК Баха, колоссальный массив камерной музыки. Он играет много и по всему миру, от Рио-де-Жанейро до Хельсинки, но все-таки гораздо меньше, чем другие пианисты, претендующие на пальму первенства на музыкальном Олимпе, он сам определяет свой репертуар, не позволяя это делать агентам. Залы на его концертах всегда переполнены, и публика в восторге, однако "записные" платные критики обходят его своим вниманием. Он далек от поветрий быстро меняющейся околомузыкальной моды, его творчество подчинено высочайшим критериям профессионализма, постепенно становящимся анахронизмом. Фирмы звукозаписи постепенно теряют интерес к музыканту, которого никто не раскручивает. В итоге с ним даже разрывают контракт на запись ХТК Баха - и это после того, как большая половина работы была уже сделана.

  ОДИН ЗА ДРУГИМ уходят из жизни друзья и единомышленники - Казальс, Сигети, А. Шнейдер. Время как будто остановилось вокруг артиста, остающегося неизменным в своем подходе к музыке. Его интерпретации с годами меняются (например, сложнейшее произведение Бетховена Диабелли-вариации в 1982 году Хоржовский сыграл на 5 минут быстрее, чем в 1951-м), но остаются столь же несовременными. "Я чувствую себя частью мира Дебюсси", - говорил артист в конце 80-х, и действительно, его дебют в Вене совпал по времени с премьерой оперы Дебюсси "Пелиас и Мелизанда". Он продолжает преподавать в Институте Кертиса, одном из самых престижных музыкальных учебных заведений Америки, в котором работал с 1943 года до самой смерти. Среди его учеников мэтры современного пианизма - М. Перайя, Р. Гуд, С. Липкин, П. Серкин, они не жалеют слов благодарности для старого учителя, но идут в музыке собственной дорогой, созвучной времени.

  Переживал ли Хоржовский свою несовременность? Вряд ли. Да и не был он угрюмым фанатиком своего дела, думающим только о музыке. Он был страстным автогонщиком, заядлым альпинистом, тонким ценителем литературы. С годами остепенился - в возрасте 89 лет первый раз вступил в законный брак. И без каких-либо скидок на возраст играл перед своей публикой. Только под самый конец его жизни им заинтересовались компании звукозаписи - между 1988 и 1991 гг. он записал 4 диска, причем не так, как записываются современные исполнители, диски которых монтируют из кусочков продолжительностью по нескольку минут, а в своем стиле, играя каждое произведение практически целиком. Диски произвели фурор, причем, как всегда, среди слушателей, а не среди критиков. Слава настигла его перед самой смертью, а умер он на 102-м году жизни, сыграв свой последний плановый концерт буквально за несколько недель до конца.

  СОХРАНИВШИЕСЯ ЗАПИСИ Хоржовского лишь в незначительной степени отражают широту его репертуара. Обычно его записывали либо официально в ансамбле с Казальсом и другими единомышленниками, пользовавшимися благосклонностью фирм звукозаписи, либо нелегально, на его сольных концертах.

  Необходимо отметить исторические записи Сонат для виолончели и фортепиано Бетховена и Брамса с Казальсом на фирме EMI, сделанные еще до войны, когда Казальс был в своей лучшей форме. Они по праву входят в число грандиознейших памятников звукозаписи. То же самое можно сказать о "живой записи" неофициального концерта, данного Казальсом с друзьями в Бонне в 1958 г. (фирма Philips). Недавно на фирме Naxos напечатан в великолепной реставрации 27-й фортепианный концерт Моцарта, записанный "вживую" в 1943 г. в Нью-Йорке с оркестром под управлением Тосканини.

  После смерти Хоржовского, когда интерес к его творчеству возрос, различные небольшие фирмы стали выпускать записи, сделанные на его концертах "подпольно". Техническое качество этих записей оставляет желать лучшего, но художественная ценность их несомненна. Отметим полное собрание сонат Моцарта и солидную коллекцию произведений Баха и Бетховена, опубликованную на фирме Arbiter на 8 дисках, а также живые записи с концертов разных лет (фирма Pearl). На фирме Lyrinx вышло уже 3 диска сольных записей Хоржовского, сделанных во время фестивалей Казальса в Праде. Принимая во внимание количество поклонников Хоржовского, посещавших его , концерты по всему миру, можно надеяться, что число подобных записей будет расти.

  Из студийных записей Хоржовского выделим прежде всего 4 диска, записанные незадолго до его смерти, - они изданы на фирме Elektra, входящей в концерн Warner. Они донесли до нас в почти идеальном звучании творчество позднего Хоржовского, не утратившего своей техники и музыкальности, но приобретшего умиротворенную просветленность, свойственную великим музыкантам на пороге вечности (то же самое можно сказать о предсмертных записях Горовица, Кемпффа, Рихтера). В честь столетия Хоржовского фирма Vanguard напечатала собрание сонат для фортепиано и скрипки, записанное _в 1955 г. с великим скрипачом И. Сигети, и первый том ХТК Баха, записанный в 1979 году. Остается лишь посетовать на глупость продюсеров, отказавшихся от записи второго тома. Впрочем, Хоржовский не был бы собой, если бы его стиль импонировал дельцам от музыки - он не считал себя гением, каждый шаг которого следовало документировать, и именно поэтому на протяжении более 90 лет своей творческой биографии оставался великим музыкантом.