Rush

СМЕРТЬ МАЛЕНЬКОЙ ВЕРЫ

Одиннадцатилетняя Вера Пэйдж исчезла вечером 14 декабря 1931 года. Она ходила в гости к своей тете, которая проживала неподалеку от семьи Пэйдж. Фотографии девочки были помещены в газетах с просьбой помочь в ее поисках. На этих портретах, как отмечали жители Лондона, был изображен необыкновенно привлекательный ребенок, вид которого не мог оставить никого равнодушным. Но эти просьбы никаких результатов не дали.

А вскоре на Эллисон-роуд, в той части Лондона, где проживают достаточно состоятельные люди, рано утром 16 декабря по садовой дорожке дома © 89, ведущей к входу для прислуги, ничего не подозревая, шел разносчик молока и вдруг споткнулся о тело маленькой девочки, распростертое на траве. Разносчик молока вспомнил сообщения в газетах, где говорилось о розыске Веры Пэйдж, и хотя лицо девочки, лежавшей в саду дома по Эллисон-роуд, было запачкано угольной пылью, ему показалось, что он ее узнал. Разносчик молока позвал кухарку, и они оба отправились на поиски констебля.

Прибывшие полицейские, протиснувшись сквозь толпу любопытных, убедились в том, что, действительно, найден труп Веры Пэйдж.

Таким образом Лондон узнал об одном из тех преступлений, которые заставляют сомневаться в правильности своих взглядов даже ярых сторонников гуманных реформ. Наверняка никто не возражал суперинтенданту Скотланд-Ярда Г. В. Корнишу, писавшему в своих мемуарах: "Одним из отвратительнейших преступлений, с каким мне пришлось иметь дело, было убийство маленькой Веры Пэйдж, и я очень сожалею, что мы не смогли доказать вину убийцы. Если кто-нибудь и заслужил смертный приговор через повешение, так именно тот мерзкий убийца".

Осматривая место, где было найдено тело убитой девочки, следователь пришел к выводу, что его могли положить туда только рано утром, так как в течение всей ночи шел дождь, а волосы и одежда девочки были сухими и только спина - мокрой. Сразу же обращало внимание и наличие на пальто и на лице девочки угольной пыли и воска свечи.

Доктор Келвелл, обследовавший труп Веры Пэйдж, обнаружил следы удушения, а расстегнув пальто, увидел, что девочка садистски изнасилована. Когда доктор разжал кулачок левой руки девочки, то из него выпала повязка, от которой сильно несло аммиаком. Бернард Спилсбери, произведший вслед за этим вскрытие, пришел к заключению, что ребенок убит 14 декабря, в начале восьмого вечера. По его мнению, тело пролежало некоторое время в теплом помещении, прежде чем было доставлено к дому на Эллисон-роуд.

Корниш, занимавшийся расследованием, подозревал, что найденную повязку мог потерять убийца, у которого был поврежден палец. После исследования повязки в лаборатории стало известно, что она состоит из слоя марли и слоя полотняного бинта, при этом марля долгое время находилась в контакте с аммиаком и водой. На внутренней стороне повязки были обнаружены кровь, бактерии и белые кровяные тельца, свидетельствовавшие о том, что когда на рану накладывали повязку, та кровоточила и имела нагноения.

Корниш, постепенно восстанавливая хронологию того вечера, выяснил, что после того, как около пяти часов вечера девочка ушла от тетки, она, видимо, не пошла сразу домой, а, влекомая детским любопытством, стала рассматривать освещенные витрины, возле которых ее видели между 17.30 и 18 часами. По всей вероятности, переходя от одной сверкающей витрины к другой, она забрела на Монпелье-роуд, так как один знакомый ее отца видел ребенка в последний раз именно там.

На вопрос, не была ли девочка слишком доверчивой и беспечной, следователь получил исчерпывающий ответ: не только родители, но и все, знавшие Веру Пэйдж, утверждали, что девочка никогда не пошла бы с незнакомым ей человеком. Это натолкнуло Корниша на мысль о том, что убийцей мог оказаться только человек, которого девочка знала и которому доверяла.

Теперь появилась конкретная задача - найти человека, который мог быть знаком Вере Пэйдж и у которого 14 или 15 декабря нарывал и был перевязан палец. В ходе этих поисков удалось установить только одного мужчину, отвечавшего этим требованиям. Им оказался Перси Орландо Руш, рабочий прачечной Уитли. 18 декабря его привели для допроса в полицейский участок Ноттингхилла.

Невысокий и полный, уже в возрасте (ему в ту пору шел 42-й год) мужчина, Перси Орландо Руш обладал самой заурядной внешностью. Единственно "достопримечательными" у него лишь были чрезвычайно густые брови и пышные усы. Он носил темные очки в большой роговой оправе, из-за которых глаз его не было видно. На момент первого допроса на мизинце левой руки имелась зажившая ранка.

Как оказалось, последние десять лет он и его жена жили на верхнем этаже дома © 128 по Тэлбот-роуд, неподалеку от того места, где видели Веру Пэйдж в последний раз. Примечательным было и то, что родители Руша проживали в одном доме с семьей Пэйдж на Бленим Криснт, а Руш несколько раз в неделю бывал у своих родителей и имел ключ от их квартиры.

На допросе его спросили о Вере Пэйдж. "Она была чудесной, милой маленькой девочкой. Она нравилась мне Я всегда считал ее очень хорошенькой, - ответил он. И, словно опасаясь, что сболтнул лишнее, поспешно добавил: - Я ей никогда не дарил ни сладостей, ни денег, ни игрушек. Я видел ее только на улице, когда она играла возле дома. Последний раз я видел ее три недели назад".

Как утверждал Руш, он обычно уходил из прачечной Уитли в 18 часов 15 минут, ехал на автобусе в Ноттинг Хиллгейт и вскоре оказывался дома, но 14 декабря вернулся домой только в 20 часов. Свой обычный распорядок он изменил потому, что в тот вечер его жена пошла навестить свою мать, и так как дома никого не было, он решил не спешить и пошел пешком. Подтвердить правдивость слов Руша никто не мог, свидетелей его прогулки не оказалось.

Неопрятную одежду Руша покрывала угольная пыль, как и одежду потерпевшей, когда же следователь Трейси пришел за Рушем к нему в квартиру, то увидел на ковре восковое пятно от свечи. Это также вызвало интерес, поскольку подозреваемый пользовался свечами, когда спускался в темный подвал, ключи от которого всегда находились у него.

Сразу же выстроилась версия, что он встретил Веру Пэйдж на Монпелье-роуд, заманил ее в дом, удовлетворил свою страсть и убил девочку, а труп спрятал в подвале, где он и пролежал до той ночи с 15 на 16 декабря, когда был подложен на Эллисон-роуд. Но это было лишь предположение, которое еще необходимо было доказать.

Еще больше возросли подозрения относительно причастности Руша к убийству девочки в результате расследования, проведенного Трейси в отношении повязки с пальца. Сотрудники прачечной Уитли, где работал подозреваемый, сообщили, что Руш поранил мизинец левой руки 9 декабря и пришел на следующий день с самодельной повязкой, которая должна была защи-тить рану от нашатырного спирта, используемого в работе.

Вооружившись этими показаниями, 18 декабря Трейси предъявил Рушу обнаруженную повязку и спросил, знакома ли она ему. Когда Руш захотел рассмотреть повязку детальнее, стало ясно, что ему нужно было какое-то время, чтобы взять себя в руки. Успокоившись, он заявил, что повязка действительно похожа на те, что делала ему жена, начиная с 9 декабря, но последнюю повязку он носил 13 декабря и потерял ее на улице.

Эти показания противоречили словам его коллеги Чарлза Джона Майлса, утверждавшего, что 14 и 15 декабря он видел на пальце Руша повязку, более того, тогда же тот объяснил ему, что вынужден носить ее, потому что нашатырный спирт вызывает жжение в ране. Руш настаивал на том, что Майлс солгал.

Корниш обратился к Линчу в лабораторию с просьбой установить, можно ли химическим путем доказать, что обнаруженная повязка была на пальце Руша. Линч обещал, что если ему принесут из квартиры Руша перевязочный материал, который жена Руша использовала, перевязывая пораненный палец мужа, то он попробует установить совпадение с помощью микроскопа.

Руш и его жена как будто бы ждали полицейских, настолько приветливо они встретили пришедших, и без всяких колебаний тут же вручили марлевый и полотняный бинты, часть которых была использована. Однако ухмылочка Руша не внушала доверия, и у Трейси появилось ощущение, что в полицейском участке слишком поспешили предъявить Рушу обнаруженную повязку и тем самым навели его на мысль уничтожить перевязочный материал, которым он пользовался.

Экспертиза установила неидентичность перевязочного материала, к тому же ширина представленных бинтов также не совпадала с шириной бинтов обнаруженной повязки.

Несмотря на то, что так и не нашлось достаточно улик, когда 12 февраля Перси Орландо Руш предстал перед коронером Лондона Инглеби Одди, его обвинили в этом преступлении.

Снова и снова выдвигались на передний план проблемы, связанные с повязкой. Все чувствовали, что питаемое Одди подозрение заставляет его возвращаться к решающему вопросу: где тот перевязочный материал, которым пользовались Руш и его жена?

Подозреваемый был непреклонен, он отрицал свою причастность к убийству Веры Пэйдж и утверждал, что не заменял перевязочные материалы.

Оставалась лишь одна попытка заставить Руша говорить правду: вынудить его поклясться на Библии. Руш выдержал и это испытание.

"Вы можете поклясться, что не встретили Веру Пэйдж вечером в понедельник?"

Руш поклялся.

"Вы можете поклясться, что 14 декабря на вашем пальце не было повязки?"

"Клянусь".

Присяжным пришлось признать, что из-за отсутствия веских доказательств Руша нельзя счесть виновным. И Рут вернулся на Тэлбот-роуд свободным человеком. Это решение вызвало шквал возмущения многих людей, не веривших в невиновность Руша.

"Таймс" писала, что Руш наверняка был бы арестован, если бы представители обвинения смогли доказать идентичность материала повязки с пальца и остатков перевязочного материала, который использовали Руш, его жена или кто-то еще из оказывавших Рушу медицинскую помощь. Это мнение привлекло такое внимание общественности к проблеме криминалистического исследования текстиля, что дело Веры Пэйдж можно рассматривать как важный исходный пункт в развитии данной области криминалистики.

Источник: Самые опасные маньяки