Raushenbah Boris

Автор: Ярослав Голованов
Источник информации: Международная Соросовская Программа образования в области точных наук.

  Борис Раушенбах родился 18 января 1915 года в Петрограде, - уже не Петербурге, но еще не Ле-нинграде. Отец его работал мастером на большой обувной фабрике и в детях своих старался, насколь-ко это было возможно в те смутные годы, воспитывать исконно немецкое трудолюбие. Мальчиком Бо-рис попросил отца выписать ему журнал "Самолет", он плохо понимал, о чем там рассказывалось, но с упоением рассматривал фотографии крылатых аппаратов. Поэтому отец не удивился, когда сын стал студентом нового ленинградского Института гражданского воздушного флота. Уже на втором курсе можно было разглядеть его авиационные пристрастия. Бориса не столько волновали вопросы конструкторские: "как сделать?", сколько теоретические: "почему так?". Первая его научная работа называлась "Продольная устойчивость бесхвостных самолетов". Он построил планер и летал на нем в Коктебеле на берегу Черного моря, где уже давно соревновались планеристы. Там летом 1935 года впервые и увидел он черноглазого насупленного парня, не подозревая еще, что жизнь так причудливо переплетет две их судьбы: Сергея Королева и Бориса Раушенбаха.

  Окончив институт, Борис переезжает в Москву, пробует поступить на работу в ЦАГИ - первый исс-ледовательский самолетный центр страны, но узнает, что на окраине столицы существует некий сек-ретный институт, где изучают ракеты, - нечто капризное и теоретически мало осмысленное. Он попада-ет в отдел Королева, который назначает его ведущим конструктором своей крылатой ракеты "212". Кры-латый самолетик "212" был самой большой ракетой Королева, созданной до войны. Он был для него зародышем ракетоплана, который завоюет стратосферу и всего того бездонного, что простирается вы-ше стратосферы. Но в первый полет 29 января 1939 года Раушенбах направил ракету "212" без ее главного конструктора: объявленный врагом народа, Королев готовился копать золото в рудниках ко-лымского ГУЛАГа.

  Перед войной институт, где работал Раушенбах, сосредоточился на создании ракетных установок с пороховыми снарядами (в годы войны их назовут "катюшами"), крылатые ракеты считались бесперспективными, и Раушенбах занялся теорией горения в воздушно-реактивных двигателях. Институт по-сле начала войны эвакуировали на Урал, от призыва в армию Раушенбах был освобожден, как работа-ющий для нужд фронта, а потому он очень удивился, когда получил повестку явиться в военкомат. Там его сразу насторожило одно обстоятельство: у всех вызванных были немецкие фамилии. Очевидно, Сталину было абсолютно ясно, что человек, в паспорте которого в графе "национальность" значилось: "немец", просто не может не быть фашистским шпионом! А раз так, их необходимо заранее изоли-ровать и особенно с ними не церемониться: помрут, так помрут, значит жить не захотели...

  Так Раушенбах попал в лагерь смерти - "Стройотряд 18-74". А как иначе назвать лагерь, в котором за сутки умирало десять человек? "Меня однажды повалил ветер, - вспоминает Раушенбах.- Нет, не ураган, а просто ветер... Впрочем, в лагере я пробыл недолго: с весны до осени 1942 года. У меня была прекрасная должность: контрольный мастер кирпичного завода. Я получал 400 граммов хлеба и варил траву, так что питался хорошо..." Тот же Королев был осужден на 10 лет лагерей, но он видел край сво-ей несвободы, он мог ждать освобождения, а что мог ждать Раушенбах? Его ни в чем не обвиняли, ни-каких приговоров ему не выносили, никаких сроков заточения ему не определяли. Нет, впрочем, его об-виняли в том, что он немец, но он-то понимал, что национальность вряд ли претерпевает с годами ка-кие-то изменения... Потом для него выхлопотали специальный статус: он сидел в лагере и занимался оборонными расчетами. Когда он, наконец, появился в Москве, абсурд не кончился: он делал доклады в оборонном институте, был допущен к сов. секретным документам, но милиция приравнивала его при-езд в Москву побегу из-под стражи.

  Все наладилось уже после смерти Сталина. Раушенбах работал в НИИ, которым руководил Мстис-лав Келдыш - авторитетный аэродинамик, будущий президент Академии наук СССР. Там он занимался проблемами, требующими виртуозного владения математическим аппаратом: теорией вибрационного горения, акустическими колебаниями в прямоточный двигателях, и прочей высшей математикой, пере-плетающейся с термодинамикой и акустикой. В 34 года стал кандидатом физико-математических наук, в 43 - доктором, в 51 - членом-корреспондентом Академии наук, в 69 - академиком. Впрочем, мы забе-жали вперед...

  ...Королев встретил его, словно они расстались вчера, словно не было ни Колымы, ни "стройотряда 18-74". Сразу заговорили о главном. А главное, что интересовало тогда Королева: проблемы управле-ния космическими аппаратами. Отличительная черта Раушенбаха: он редко и неохотно брался за рабо-ту, которую требовалось продолжать, развивать, но всегда радовался задачам, до него не существо-вавшим. Перед ним лежала девственная целина, и он радостно принялся ее распахивать. Раушенбах говорит сегодня, что им и его молодыми сотрудниками задачи ориентации и управления решены в принципе на многие годы, что, например, систему, сделанную еще 30 лет назад для нашего первого спутника связи "Молния", по простоте и надежности вряд ли можно превзойти в будущем. Фотографи-рование лунного "затылка", полеты "Востоков" и "Союзов", "Салютов" и "Мира", - все это труды Раушен-баха. Человек невероятной любознательности, он находит пищу своему неиссякаемому любопытству в областях, которые невозможно предугадать. Например, увлекшись системами перспективы в изобрази-тельном искусстве, он написал две книги по этому вопросу. До него об этом писали Филиппе Брунелеско и Паоло Учелло в XV веке...

  Однажды Борис Викторович высказал пожелание стать Заслуженным Профессором Фонда Сороса. Представитель фонда профессор Валерий Николаевич Сойфер смущенно заметил, что это звание обычно присваивается лишь после 70 лет.

  - А вы думаете, мне сколько? Мне уже 80! Ну, ещё не 80, но уже крепко за 70! - поправился он. - Я спортом, признаться, не занимаюсь, но ежедневно хожу пешком 10 километров. Наверное потому и вы-гляжу моложе...

  В будущем году Раушенбаху исполнится 85. Вера Михайловна - жена, Оксана и Вера - дочери. Дружная, добрая семья. Внуков назвали в честь дедушки и бабушки: Борис и Вера. Верочке уже 17 лет, студентка Московского университета... Да, вы догадливы: она изучает кибернетику и процессы управления...