Стеклов

  - Владимир Александрович, в свое время вы приехали в Москву на гастроли в труппе Камчатского драмтеатра. Да так и остались. Принимая вас в штат Театра Станиславского, главный режиссер решил, что у провинциального актера Стеклова все получится благодаря невероятной психофизической подготовке. И сейчас вас выбрали для полета в космос, наверное, из-за тех же самых качеств?

  - Я не хотел бы себя оценивать... Хотя тогда врастание в московскую среду было нелегким. Наверное, не легче, чем сейчас слетать в космос! Если не тяжелее...

  - А до этого вы так же трудно приживались на Камчатке? Вы ведь и туда попали волею случая...

  - Это был не случай. Меня пригласили в Петропавловск-Камчатский, в театр. Так далеко и так экзотично... Мы поехали всей семьей: я, моя первая жена и двухлетняя дочка Агриппина. И увидели там красоты необычайные! Таких гор, лесов, вулканов и гейзеров не увидишь больше нигде. А валуны в реках, а термальные источники... Хотя и трудности, конечно, были. И особой камчатской пурги отведали, и землетрясения силой в несколько баллов... Сначала, кстати, было даже смешно. Помните, тогда телевизоры такие были - на длинных тоненьких ножках? И вот, представьте, этот агрегат вдруг заплясал и побежал. Просеменил на своих ножках по всей комнате! Потом наклонились стеллажи с книгами, и стало не так смешно. Мы, согласно инструкции, вышли на улицу... Гране тогда было года три.

  - Сейчас она уже взрослая, актриса. А вы - опять молодой отец!

  - Да, моей младшей дочке Глаше два года.

  - Откуда такие экзотические имена?

  - Никакой экзотики! Имена русские, народные: Глафира, Агриппина. Просто пока редкие. Но мы по святцам выбирали. На день рождения Глаши выпало три имени: Глафира, Марфа и Федора. Нам больше понравилось первое.

  - А у Глашиной мамы тоже редкое имя?

  - Ее зовут Ольга. Мои друзья как-то привели ее на спектакль. А после спектакля нас познакомили. Ольга ходит на все мои премьеры, а некоторые спектакли смотрит по несколько раз. Она вообще любит театр, музыку, живопись. Я, конечно, тоже, но если и попадаю на спектакли, концерты, вернисажи, то чаше всего по ее инициативе. При том, что по специальности она врач, Ольга - мой лоцман в этом деле.

  - А в домашнем хозяйстве кто прокладывает курс?

  - Я! Люблю мыть посуду, пылесосить, за хлебом-молоком ходить.

  - Это-то вы когда успеваете?! Впрочем, понятно: вечный двигатель... Ваши коллеги рассказывают, что вы еще и внука Данилу умудряетесь по дороге в театр из садика забирать.

  - Да, и передаю здесь на руки Гране. Вот сегодня он меня всю дорогу расспрашивал про Глашу: он с ней с утра не виделся. И очень интересовался, успела ли она научиться что-нибудь новое говорить или делать за время его отсутствия. Данила вообще очень ответственный мальчик. Ему уже пять. Представляете, мой внук старше моей дочки! И помогает мне ее воспитывать! Племянник учит тетку жизни...

  - Вы рассказываете Даниле и Глаше, что готовитесь полететь в космос?

  - Конечно, они в курсе дела но... Мы уже привыкли к тому, что полеты в космос - дело обычное. Это в 60-е годы каждый полет был праздником для всей страны. А что для Грани и Данилы моя подготовка к полету - обычная работа, что-то вроде репетиции. Вот на Митю (это сын Ольги от первого брака, ему почти 16 лет. - М.Н.) все это производит куда большее впечатление. Особенно когда я беру его с собой в Звездный городок.

  - Вы собираетесь покинуть Землю на целых два месяца. Домашние-то, конечно, подождут. А вот пять ваших театров?

  - К тому времени я надеюсь устроить себе "окно". Благо дирекцию театра заранее поставил в известность, что такое может произойти.

  - Которого, простите, театра?

  - Да всех пяти! Теперь они все в ожидании: состоится или нет. Все-таки, согласитесь, это достаточно фантастический проект.

  - Еще бы! Если честно, отбор был очень жесткий?

  - Тщательный. Самое простое - тест на велоэргометре. Потом - хук, то есть вращение в кресле сгибаясь и разгибаясь. А после этого надо удержаться на ногах. Что еще? Барокамера, где тебя как бы поднимают на высоту 11 тысяч километров, после чего начинается режим пикирования. Центрифуга - это перегрузки. Допустимые, недопустимые, когда сосуды лопаются и кости...

  - Но до этого же не доводят?!

  - Конечно, нет, но выдержать трудно. Некоторые теряют сознание.

  - Однако вы выдержали. И от обследований перешли к тренировкам - тоже, наверное, масса впечатлений?

  - Самое большое впечатление на меня произвел просмотр видеозаписи собственной тренировки в режиме вертикальных перегрузок "голова - ноги". Почему-то от большой перегрузки черты лица меняются так, что ты словно стареешь на глазах. Я вообще-то видел себя 80-летним, но это в кино, в гриме. А здесь - очень реалистично, ощущение хорошей компьютерной графики... Если о других примерах, то масса впечатлений от тренировок на выживание. Мы тренировались на специальном корабле, прикрепленном к Центру подготовки космонавтов. На палубе стоял спускаемый аппарат и накалялся на сочинском солнце. Для чего? Чтобы внутри была жара, как при реальном приземлении в степях Казахстана. Все члены экипажа принимают позу эмбриона, ведь объем капсулы спускаемого аппарата чуть больше кубического метра! Между прочим, в таком положении приходится переодеваться и готовиться к высадке. Это называется "сухие длинные тренировки".

  - Значит, были еще и "мокрые"?

  - Конечно! Потому что вообще-то спускаемый аппарат может и приводниться. Тогда мы снимаем скафандры, переодеваемся в полетные костюмы, на них натягиваются меховые комбинезоны, а сверху - гидрокостюмы. Потом крепим на себя плавсредства и каждый берет носимый аварийный запас. На процедуру подготовки к выходу из капсулы уходит три с лишним часа. Жарко!.. При этом море сильно качает. А если волн в этот момент нет, шторм устраивают водолазы.

  - Подготовка к полету включает не только практику, но и теорию?

  - На теорию отводится 800 часов! Мы изучаем около 20 дисциплин: основы космической навигации, работу с бортовым компьютером, космическую медицину. Теперь я могу пользоваться медицинскими приборами, которые находятся на борту орбитальной станции. Могу совершить некоторые операции на бортовом компьютере. Вообще-то этим должен заниматься бортинженер. Но и космонавт-исследователь - ваш покорный слуга - тоже обязан уметь. На всякий случай. А еще я обучаюсь пользоваться фото- и видеокамерами. Ведь оператор-то в космос не полетит! Актера Стеклова будет снимать один из членов экипажа, а остальное - например, виды из иллюминатора, - я сам.


  - Ну а космическая навигация-то вам зачем?

  - В космосе каждый должен уметь ориентироваться. Этому нас учат в специальном планетарии Центра подготовки. Уникальное сооружение. Когда я привел туда Митю, мальчик был просто потрясен.

  - Что, так непохоже на обычный планетарии для широкой публики?

  - Совершенно другой! Там можно наблюдать порядка девяти тысяч звезд! В школе у меня была пятерка по астрономии, но сейчас я осознаю, что ничего в ней не смыслил. И все открываю заново.

  - Романтично?

  - Очень! Смотришь на эту россыпь... Даже не смотришь, а погружаешься в эту сферу, в центре которой стоишь... И понимаешь, что ты - микроскопичен. А с другой стороны, ты - частица всего этого. Сначала это осознание тебя как бы придавливает, прижимает... А потом возносит в высь.

Источник информации: Маргарита НОВИКОВА, журнал "7 дней" N41, 1999.



Ауди Центр Восток - официальные дилеры audi в москве.