Grishkovets

У 35-летнего Евгения Гришковца короткая биография. Родился в Кемерове, там же окончил филологический факультет в университете. Был на военной службе - служил матросом на острове Русском. В 1991-м создал в Кемерово театр "Ложа". За 7 лет поставил 10 спектаклей, которые заметили в Москве. И вдруг сразу все переменилось, замелькало; на автора, еще пару лет назад мало кому известного, просыпались едва ли не все награды, существующие в театральном мире: национальная премия "Триумф", "Золотая маска", "Антибукер". Вышла и его книжка "Город"...  

Автор: Наталья Перова

Статья: Планета Евгения Гришковца

Сайт: Журнал "Эхо планеты"



Чтобы познакомиться с известным в столице драматургом и актером Евгением Гришковцом, мне в Калининграде понадобилось немало времени. Когда Евгений с семьей переехал в наш город и поселился в тихом районе старых немецких домов, дочку Наташу они с женой определили в детсадик поблизости, да еще в одну группу с моей разбитной Анькой. Забирая вечерами детей, мы не раз терлись рукавами в тесной раздевалке - миловидная мама и молчаливый в очечках папа, одевавшие по соседству свою рассудительную Наташу. И ничто не "сквознуло" во мне тогда, что эта Наташка Гришковец, приятельница моей Ани, - дочь того самого Евгения Гришковца, о котором уже шумела Москва и по которому с некоторым отставанием сошел с ума не только бомондный, но и разночинный Калининград.

Что имеем - не храним, потерявши плачем: только когда младшая в семействе Гришковец отчалила из нашего детсада, а женская половина появилась в какой-то местной телерекламе "куриных кубиков", мое профессиональное самолюбие взыграло. Я раздобыла засекреченный телефон Гришковца и условилась о встрече. Тем паче что в Калининграде он как раз собирался дать целую обойму спектаклей, включая "Как я съел собаку" и "Дредноуты". А после возвращения из родного города Кемерово, куда его наконец-то пригласил сам губернатор, и последующих гастролей в Вене Евгений пообещал показать в Калининграде спектакль "Одновременно" на сцене радушно приютившего его музыкального театра на улице Бассейной под руководством Анатолия Лысенко.

Евгения Гришковца успели назвать знаковым автором и даже театральным гуру, словом, "заштамповали" и стелят дорожку к пьедесталу властителя дум нового поколения. С другой стороны, хорошо, когда появляется настоящее дарование, свойство которого - быть кумиром.

Он обрушился на публику как снег на голову. Но на самом деле явился в нужном месте и в нужное время. Причем в том качестве, которого никто не ожидал, а оказалось - страстно ждали. Поделившись со зрителем своей "Собакой...", Гришковец внушил публике такое чувство сопричастности, единения, какого давно не было. Подумалось даже, что Женя один заменил людям исповедальню, обнажая до боли сдернутой кожи самые интимные переживания. Хотелось кричать ему в ответ: "Все это я помню, я так же жила и чувствовала, мне только не приходило в голову поделиться этим с кем бы то ни было".

"Я думаю, что это ощущения жизни, которые с возрастом никуда не исчезают, - говорит Евгений Гришковец. - Даже если это воспоминания, то это непременно опыт, который из нутра человека никуда не исчезает".

Он категорически против того, чтобы называть свой творческий метод ностальгическими воспоминаниями, тоской по утраченному. "Опыт" - слово более спокойное и точное. Смею лишь добавить, что переданные им в "Собаке..." милые, а порой убийственно саркастические мелочи, на самом деле не мелочи вовсе, а мгновенные подробности. Собственно среди этих "буйков"-подробностей и плывет бумажный кораблик, пущенный Гришковцом на сцене в алюминиевом тазу в спектакле "Дредноуты".

Кстати, о штампах. Гришковца-филолога и самодостаточного автора не поместишь ни в какую "коробочку". Послушаем его только: "Где-то в городе Хабаровске сидят дети-школьники и пишут сочинение на тему "Петербург Достоевского" - о городе, который они никогда не видели и уже ненавидят этот город. Страна и Родина, не одно и то же - разные вещи. Русский остров, например, где я служил матросом... Над таким местом не должно быть неба, и я туда не смотрел".

- Сильное ощущение, когда кто-то сильно предал...

- Детство не помню. Было хорошо, потому и не помню. Когда мне плохо, я хочу домой. Сижу там и думаю...

О чем он думает, становится ясно только в его театре. Спектакли начинает весело. В зале абсолютный аншлаг (стены выделаны до голого немецкого кирпича, задник сцены и кулисы черны), зрители сидят лесенкой, а значит, и на ступеньках. Гришковец бросает: "Девушек в мини-юбках внизу не размещайте, иначе трудно играть. Мобильники отключите. Не потому, что мне помешают, а другим обидно станет, что у них нет". (В зале почти истерика). "Сейчас я переоденусь в матросскую робу, и это будет уже совсем другой человек. Так что прощаюсь, до встречи на поклонах".

Давая интервью в Калининграде, был словоохотлив, открыт, умен. Говорил о городе, о театре. Вот некоторые фрагменты:

"Часто встречаю театры и залы помпезной архитектуры, и ясно, под какой театр они строились. В них нет никаких шансов сделать современный театр, какой бы новый художник ни приехал. Точно так же Калининград: ни социально, ни экономически не сможет обеспечить существование труппы, которая могла бы долго существовать как современный театр, каких вообще дефицит в стране.

Вот сегодняшняя сцена (тот самый театр на Бассейной) имеет признаки современной сценической площадки, на которой я готов работать регулярно. Если говорить о театральности или нетеатральности города, то Калининград - не театральный город, у него нет театральных традиций, у драмтеатра - сколько-нибудь заметной истории.

Но Калининград очень скоро может стать театральной провинцией. Это очень высокое звание, потому что не театральная провинция - это только Москва, все остальное - провинция. Вы, калининградцы, попадете в чудную компанию театральных провинциальных городов: Саратов, Воронеж, уральские и сибирские города, где множество самых разных театров. Вот так Челябинский "Манекен" в разные годы определял развитие театрального дела в целой стране".

После пьесы "Город" Гришковец говорил о городах, из которых трудно уезжать. Как у Марины Цветаевой, добавлю я от себя: "Когда мясо отслаивается от костей". И в пику этому есть приятное сердцу признание И.Шварца: "Москва - город моей души". Где обитает душа Евгения?

"Мое стремление играть в Калининграде, - говорит Гришковец, - продиктовано тем, что я могу назвать его своим. Когда я говорю: "Я поехал домой", я имею в виду этот город. Здесь появились любимые места, любимые люди. Туда, куда я рвусь, и есть ощущение дома. Хочется иметь дома любимую публику, к которой я бы стремился и по которой бы скучал. Такая есть у меня пока в Москве, Питере, Вильнюсе, например даже в Цюрихе, где я играл четырежды. А чтобы такая же появилась в Калининграде, надо жить здесь регулярно, как человеку, как горожанину, который помимо дома имеет и рабочее место, то есть нормальное существование.

Я очень люблю Москву и никогда не участвую в тех провинциальных разговорах, в которых Москву ругают. Я как человек, часто в Москве бывающий, знаю много больше тех, кто посещает ее наездами. Так вот, я знаю про столицу и много плохого, и очень много хорошего, то есть у меня с этим городом взаимоотношения сложные. Я не скажу однозначно: люблю или ненавижу этот город, но когда подолгу там не бываю, очень по Москве скучаю. Но больше я люблю ездить по стране и играть спектакли. И в Новосибирске или Омске куда больше, чем, скажем, в Цюрихе или Штутгарте. Для нашей публики удается сыграть изначально то, что задумано. А то, что адекватно, то и интересно.

Представьте, однажды в Германии я отыграл "Собаку..." и только потом узнал, что название пьесы было переведено: "Как я съел свою собаку"! Кстати, этот мой первый спектакль, как теперь говорят, мой брэнд. Но я хочу уйти из-под него и со следующего сезона объявил, что снимаю "Собаку..." со своего московского репертуара - и... оставляю ее здесь, в Калининграде, а также для гастрольного тура, но только на один сезон, а потом сниму вовсе. Я стал взрослее, за это время вообще все изменилось.

Через три года после премьеры "Собака..." собирает тысячные залы, и понятно, что у спектакля должен быть другой градус, другой нерв высказываний. Кроме того, у меня и так немалый репертуар: "Планета", "Дредноуты", "Одновременно". У меня просто сил не хватает играть больше, помимо другой разной деятельности. В марте, например, я один сыграл 20 спектаклей. Не хватает ни физических, ни человеческих ресурсов. Возвращаюсь в Калининград без голоса и восстанавливаюсь несколько дней".

Женя - человек современный, искусно владеющий не только причудливым вербальным словосочетанием, но и другими способами подать себя, сообщить информацию, поэтому он размещает тексты своих произведений на сайте в Интернете.

"Это вообще моя позиция: тексты пьес должны быть общедоступны и бесплатны, - утверждает Гришковец. Еще это важно для тех, кто хотел бы с этими текстами работать. У меня нет никаких запретов. Я предоставляю через Интернет всем театрам-пользователям возможность работать с текстами, а театрам, которые все равно не могут заплатить мне адекватные деньги, я отсылаю стандартное письмо, что в случае постановки отказываюсь от гонорара. Те же театры, кто заплатить способен, те платят. Вообще моим сайтом занимается молодой быстро развивающийся продюсер Ирина Юркина - совершенно нового типа человек.

Я не жалуюсь на занятость. Есть такие моменты ответственности, когда я не могу отказаться. Например, в спектакле "Планета" занята актриса Анна Дубровская и группа людей. И когда я получаю приглашение на фестивали, не могу отказаться, так как мне приходится обслуживать интересы этой группы людей. Кстати, в "Планете" второго состава быть не может, так как Анна еще и соавтор текстов, и постановка требует сложных дорогостоящих театральных технологий. Мы ее вообще никуда не сможем привезти, кроме Москвы и Питера, обеспечить дорогими билетами и играть в зале на 700 мест, чтобы экономически оправдать постановку. Пока этот спектакль может принять только дорогостоящий фестиваль.

Лето расписано. В мае - Вена, в июле - в основной программе Авиньонского театрального фестиваля - сразу шесть спектаклей, что очень престижно, а также в Нанси, там же, во Франции.

И никто не может повлиять на то, каким получится будущий спектакль, это такое, чем я, даже если бы захотел, не мог бы поделиться.

Сайт - очень важная вещь. Это "гостевая книга", которую посетило гораздо больше людей, чем те, кто видел мои спектакли. Главное - это способ оповещения. Были случаи, когда в Москве трудно было достать билеты, а в Питере, например, я играю в большом зале, и люди тем же поездом, что и я, мчались из столицы в Петербург. Знаю таких людей и в Калининграде.

Три года назад я сыграл "Собаку..." в центре имени Владимира Высоцкого, дважды на канале "Культура", то есть запись уже можно купить у пиратов. Планируем записать четыре спектакля на видео, на радио "Маяк" уже записан текст "Собаки...". Словом, я не могу играть спектакль бесконечно, поэтому хочется его зафиксировать, хотя денег это не приносит. Деньги есть - совсем нет свободного времени. А как денег нет, времени свободного - валом!"

- Ваш театр - сугубо авторский. Как вам работается с другими актерами?

- В спектакле "Записки русского путешественника" работают Владимир Стеклов, сейчас Альберт Филозов. И это в течение двух сезонов крепкий, хорошо посещаемый спектакль, идущий в "Школе современной пьесы" И.Райхельгауза. "Город" прошел в "Табакерке"... Однако в течение трех лет я работаю только с одной актрисой - Анной Дубровской, с ней нравится играть более всего. Но в планах будущего сезона постараюсь поставить спектакль со своим текстом, но без собственного участия на сцене.

Мне нравится работать с живыми молодыми актерами, не наработавшими какой-то маски, которые не зашорились и не погибли для современного театра. Очень часто ты испытываешь иллюзию, что вот можно взять великого актера и добиться невероятного результата. И чаще всего ничего не получается. Потому что сначала спектакль развивается по тем законам, на которых настаивал ты, а потом все скатывается в болото, которое отпугивает живых людей от театра.

Поэтому постоянную труппу и постоянное место работы я для себя как вариант не рассматриваю. Специфика профессии заставляет влюбляться в актера, актеров и очень много думать о них и быть за них ответственным, а это тяжкое дело.

- Говорят, у вас есть намерение поработать с труппой театра на Бассейной, здесь, в Калининграде?

- Я почти уверен, что та постановка будущего сезона 2003-2004 годов, о которой я говорил, сначала осуществится здесь, почти в домашней обстановке, где есть молодая, мобильная команда, готовая на все, - а это признак молодости. И уж потом можно сделать спектакль по всем московским правилам.

- При такой популярности "нового лица" вас давно должны были пригласить в кино, тем паче после роли в "Азазеле" по Борису Акунину? Только вот в каком качестве: актера, сценариста?

- Если бы вы знали, сколько у меня предложений сыграть главные роли! Например, пятисерийный сериал, где я изображал бы эдакого русского Коломбо. Я отказываюсь, хотя прочитал штук двадцать сценариев. Ибо понимаю, что хотят использовать меня не как актера, а желают разыграть мою социальную карту, особый статус, некое социальное доверие. Хотя само по себе кино мне интересно, я воспринимаю его как отдых.

А вот почему согласился участвовать в съемках "Азазеля"? Когда тебя приглашает такой человек, как Александр Адабашьян, надо соглашаться, даже не читая сценария. Я молодой и очень благодарный скорее зритель картин этого режиссера. Интересно посмотреть, как делается кино изнутри, тем более что оператор там - Павел Лебешев. Как бы критика ни отнеслась к фильму, это такое приключение! Сценариев писать для кино не хочу, я хочу просто сыграть в кино.

Есть и вовсе неожиданные желания. Охота, напримерр, подружиться с радиостанцией "Серебряный дождь", с их рубрикой "Ди-джеями не становятся", где ты сам в течение часа в него перевоплощаешься.

- DJ-культура отражает ваши музыкальные пристрастия в этой самой современной музыке?

- Люди моего возраста, 30-40 лет, к сожалению, застряли в музыке 70-80-х годов, то есть вместо винилов они купили все то же самое, но на компакт-дисках. И сейчас они так заняты, что им не хватает времени потратить душевные силы, чтобы послушать современную музыку. То есть надо заново душевно затрачиваться, а не слушать то, на что затратились, когда были молодыми.

Я хотел бы выпустить саунд-трэк спектакля "Планета". В начале лета планирую совместный проект в московских клубах с калининградской группой "Бигуди". Я буду читать тексты, они - играть. Клубы небольшие, без танцполов, на которых процветает танцевальная колбасня. Клубы, где собираются художники, музыканты разных возрастов. В Москве таких мест немало.

- Считаете ли вы понятие "провинциальность" скорее внутренним состоянием души, нежели понятием географическим?

- Здесь тонкое дело. В Калининград, например, я приехал на неделю, два дня провел в городе Ольштыне (Польша). Не знал даже, что там устраивают актерские читки моих пьес. Я другой жизнью не живу. Я вообще человек провинциальный. В Москве я провинциал, но не в том смысле, что шарахаюсь от эскалатора метро, а в том просто, что не москвич. Я живу той жизнью, в которой ощущаю свой масштаб, то есть я городской человек, но не большого города. Но города, который динамично живет.

Ощущение провинциальности - оно внутреннее или внешнее. Проявлений провинциальности так много - от симпатичных до безобразных, - что это целый серьезный разговор. Человек, которого слово "провинция" раздражает, вот он-то как раз и провинциал в неприятном смысле этого сова.

Москва же - самый пульсирующий город в Европе, где происходит много нового и интересного, где совершается большее напряжение мускулов - даже с Лондоном не сравнить. И в то же время он такой провинциальный, и все время есть московский комплекс, что вся истинная духовность находится в провинции. И все эти большие фестивали вроде "Золотой маски" есть не что иное, как проявление московской надежды, что где-то там, за пределами столицы, есть что-то замечательное.

Москва - удивительное место: и провинциальное, и в высшей степени открытое. А другие провинциальные города очень закрытые, там трудно найти свое место. Кузбасс, Красноярск, например, где трудная жизнь, людям не найти в себе сил прийти в театр.

На Западе вопросы провинции не поднимаются. У них есть свои Бристоли, Ливерпули, Эдинбурги со своими театрами и фестивалями. У нас же все сосредоточено в Москве, и в этом проблема. И я пока не вижу выхода.

Калининград не похож на тихое царство среднерусских городов, это не Поволжье, не Сибирь, где все динамично. А здесь тоже динамично, но совсем по другим причинам. Мне здесь многое непонятно, - значит, можно жить. А если понятно, зачем тогда жить?

У меня нет обиды на чиновников, я их мало знаю. Любой художник - часть пейзажа для людей условно занимающихся культурой. Художник - одно из деревьев, а у чиновников таких целый лес. Почему чиновник должен выделить меня или другого, занятого современной визуальной поэзией? Наверное, должны быть приоритеты. Если начать бороться с областной администрацией, то ты всю жизнь будешь с ней бороться. Такое препятствие непреодолимо. Все лучшее, что делается в культуре и искусстве, делается не благодаря, а вопреки. И не надо даже доказывать делами, потому что чиновники привыкли работать с готовым, а то, что новое, его как бы и нет. Надо просто жить.

Вот я занимаюсь жизненно необходимыми для себя делом, которое связано с тем, что я играю спектакли для как можно большего количества людей. Профессия такая. Вот если бы я ходил и рассказывал, какой я хороший, помогите мне, вот к таким людям никогда никто с уважением не относится. Имя им, к сожалению, легион, и, к счастью, результатов это не приносит. А вообще, как правило, никто не помогает. Эти мифические спонсоры - их нет, всегда люди делают все сами. Только когда человек что-то сделал, возникает возможность помогать ему реально.

А чиновники одинаковы везде. В Кемерово, к слову, я входил даже в экспертный совет при губернаторе и знаю, откуда что берется. Боже мой, как же все у нас делается страшно! Вот в Калининграде смотрю на госпожу Сивкову (директор Музея Мирового океана. - Прим. Н.П.) - жесткая, грубоватая. Но у нее корабли, подводная лодка, она углубляет дно реки, передвигает фермы мостов, делает набережные. У меня перед ней благоговение, и ее надо беречь. Или странный Игорь Одинцов - просто безумец, и совсем неприятный собеседник. Но он же восстановил Кафедральный собор!

То, что в Калининграде люди гуляют, ездят к морю и у них есть желание любоваться им (правда, там же они и мусорят), очень отличает его от других городов. Ведь в России так много мест, где люди настроены только на выживание и не представляют себе жизнь светскую. И театр никогда не найдет себе там места. Калининградцы должны радоваться, что у них есть такой город, есть возможность посещать и любить театр регулярно.

Я на вид симпатичный, а на деле, наверное, не очень. Все самолюбие, амбиции и надежды мужчин заключены совсем не в тех книгах, которые обычно читают женщины, но в тех, где описываются их подвиги...

Слово "подвиг" Гришковец в своих текстах не произносит ни разу. Но рассказывает в спектаклях "Как я съел собаку" или в "Дредноутах", как гибнут моряки. Англичане поют на идущем под воду корабле, а русские - открывают кингстоны... При этом Гришковец-актер вытягивается по струнке и ладонью показывает, как быстро прибывает вода - по пояс, по горлышко и выше, до тех пор, покуда его черная бескозырка не остается одиноко плавающей на поверхности темной воды. Такие корабли не опускают флаги перед врагом. "Это должны знать женщины о мужчинах, может, тогда им приятнее будет смотреть на них", - размышляет Егений.

Лев Толстой утверждал, что "назначение искусства - побудить человека полюбить жизнь", причем, наверное, прежде понимания ее смысла. У Евгения Гришковца это, по-моему, получается.






gkholod.ru настольная холодильная витрина, Из рук в руки продам морозильник