Golitsyn Vasiliy

(1643 - 21.04.1714)   Князь Василий Голицын... В "школьной" истории он остался как "сподручник" "ретроградки" Софьи. Хотя в принципе мог стать "сподвижником" "прогрессивного" Петра.   Полностью титул Голицына звучал так: "Царственный большия печати и государственных великих посольских дел оберегатель". В 1683 г. его прибавил к своим чинам и званиям князь Василий Васильевич, фаворит царевны Софьи, первое лицо в ее правительстве. После него титул этот не носил никто.  

Автор: Анатолий Вершинский
Источник информации: "Оберегатель", газета "Алфавит" No.23, 2000.

  Петра Великого у нас поминают часто. Куда реже - его предтечу. Не потому ли, что Василий Голицын роковым образом оказался в стане противников Петра? Сравним два портрета князя, составленные, на манер фоторобота, по показаниям различных источников.

  Портрет I
  ПРИВЕРЖЕНЕЦ ЗАПАДНОЙ КУЛЬТУРЫ в ущерб отечественной самобытности. Добивался участия России в европейских делах на стороне католических государств - Австрии, Польши, Венеции. Преследовал старообрядцев. Привечал "латинян" (даже иезуитов). Властолюбец. Сосредоточил в своих руках управление ключевыми ведомствами и окружил себя незнатными людьми, обязанными ему карьерой. Казнокрад и мздоимец: ведя переговоры о мире с Польшей, присвоил 100 тысяч рублей. За взятку в 10 тысяч сделал Мазепу гетманом. Во втором Крымском походе остановил наступление на татар за две бочки золотых монет. Ненасытный любитель роскоши. В тайниках его палат после ареста хозяина обнаружили более 100 000 червонцев, 400 пудов серебряной посуды и уйму других сокровищ. Прелюбодей, приживший с правительницей Софьей детей, которых она якобы прочила на российский трон.

  Портрет II
  ПОБОРНИК ПРОЦВЕТАНИЯ РОССИИ, сторонник разумного использования лучших зарубежных достижений для развития собственной культуры. Грамотный и умелый администратор. Работая в правительствах царя Федора Алексеевича, участвовал в подготовке налоговой и военной реформ, позволявших содержать без казенного дефицита войска нового строя. Возглавлял комиссию, по предложению которой Земский собор отменил местничество и открыл дорогу в государственные учреждения незнатным способным людям. Фактически возглавил правительство Софьи, которое усмирило восставших стрельцов и раскольников. Искусный дипломат: будучи руководителем внешнеполитического ведомства России, продлил на выгодных для нее условиях перемирие со Швецией, а в 1686 г. заключил долгожданный "Вечный мир" с Польшей, закрепив за российской короной Левобережную Украину, Киев и Смоленск. Поощрял строительство домов из камня и мощение улиц. Свободно изъяснялся на латинском, греческом, немецком и польском языках, собрал богатейшую библиотеку. Интересовался музыкой и театром, сам играл на дворцовой сцене. Мечтал об исправлении нравов в России, о свободе совести, ратовал за обучение русских дворян за границей...

  И ЭТО ПОРТРЕТЫ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА?! Да, именно так. Первый, зловещий, составили оценки прижизненных и посмертных оппонентов, наветы обвинителей и просто сплетни. Второй, благостный, - отзывы сочувствующих современников и пристрастных исследователей, создавших миф об опередившем свое время просвещенном аристократе. Где же истина?

  Демонизация князя Василия - занятие бессмысленное. Предъявленные ему обвинения в коррупции - частью ложны, частью недоказуемы за давностью лет. Приписанные ему планы окатоличить Русь не подтверждаются его реальной политикой, упрочившей позиции Православия на Украине и в Белоруссии. Ничего толком неизвестно историкам о детях Голицына и Софьи. Что же касается его собственных притязаний на власть... Он был потомок великого князя литовского Гедимина, чей род традиционно (хотя и безосновательно) возводился через полоцких князей к Рюрику...

  Но и строгий ангельский лик тоже не подходит к его холеному, с хитринкой в глазах, лицу. Как политик - он неизбежно шел на компромиссы и уловки. Как профессиональный дипломат - вступала контакт с самыми различными людьми. В том числе с иезуитами. И разумеется, с женщинами. И коль скоро ему для достижения своих целей, которые люди с подобными амбициями не отделяют от государственных интересов, понадобилось увлечься особой царской крови - вряд ли он колебался. Автор "Записок о Московии" французский эмиссар Ф. де ла Невилль не сомневается в природе чувства князя: регентшу тот "любил только ради своей выгоды". А вот Софья, по мнению наблюдателей, была "страстно влюблена" в Голицына.

  ПОСЛЕ ДОЛГОГО ЗАТВОРНИЧЕСТВА в тереме 24-летняя царевна со всем пылом своей души отдалась красивому, умному, европейски образованному и обходительному мужчине, на 40-м году жизни опытному не только в приказных делах. Думается, и князем руководил поначалу не один голый расчет. Софья не была красавицей, какой называл ее позже Вольтер, знакомый лишь с портретами царевны. Но не была и безобразной, какой ее пытались представить апологеты Петра. Она влекла свежестью молодости, неуемной жизненной силой, ясным умом, наконец, магией своего имени, которое придворные богословы прямо связывали с божественной Премудростью.

  Итак, честолюбивый князь стал фаворитом властолюбивой царевны. Но перед нами необычный случай фавора: на вершину власти Софья Романова и Гедиминович Голицын взошли рука об руку.

  ФАКТИЧЕСКИЙ ПРАВИТЕЛЬ РОССИИ проводил свою политику, тщательно выверяя каждый шаг. Все мало-мальски серьезные решения приходилось оформлять как царские указы, согласовывать с патриархом и утверждать в Боярской думе, ловко лавируя между ее враждующими группировками. (Не правда ли, знакомая ситуация?)

  Подписание "Вечного мира" с Польшей стало звездным часом Василия Голицына. Но ничто не дается даром. Заключение этого договора обусловливалось вступлением России в "Священную лигу" против Турции, что означало войну с ее вассалом - крымским ханом. Опасаясь возросшего влияния Голицына, его противники постарались, чтобы главнокомандующим русскими войсками стал он. Тем самым его удалили из Москвы и сделали заложником неверной военной удачи. Крымские походы 1687 и 1689 годов принесли пользу российским союзникам, сковав на время силы крымского хана, но для России закончились малоуспешно. А для авторитета Голицына - и вовсе плачевно.

  Долгие отлучки любимца Софьи имели и другое следствие. Постепенно первое место в сердце правительницы занял другой ее соратник - окольничий Федор Шакловитый, глава Стрелецкого приказа, в чьем ведении, помимо столичных стрельцов, находился политический сыск. Окольничий быстро освоил роль царедворца и разделил заботы князя Василия в поддержку царственных амбиций регентши. Нет, все-таки история бесконечно повторяется! По заказу Шакловитого зимой 1689 г. был издан очередной панегирик Софье, где доказывалось, что державу и силу Господь даровал в равной степени царям Ивану с Петром и их сестре-царевне, а вот Премудрость - только Софье Алексеевне. По указанию того же стрелецкого начальника были созданы большие гравюры с коронационным портретом Софьи - в царском облачении, со скипетром и державой в руках.

  ВОЕННЫЕ НЕУДАЧИ ПЕРВОГО ФАВОРИТА не могли быть затушеваны идеологическими акциями второго. Более того, беспардонная пропаганда вызвала раздражение. Женитьба и совершеннолетие Петра лишали законной силы опеку регентши над ним, а ее претензии на корону представлялись и вовсе неслыханными. Популярность Софьи падала - как среди простого народа, так и в кругах московской знати и кружках обслуживающей ее "творческой элиты".

  Первые четыре года правления Софьи и Голицына были успешны: укрепились внутреннее положение России, ее позиции в Европе. Но мирно уйти со сцены, когда разразился кризис, добровольно вернуться в терем правительница не могла. А Голицын не мог ни остановить, ни предать Софью...

  ПОСЛЕ СВЕРЖЕНИЯ СОФЬИ и опалы Голицына его ближайшие сотрудники по Посольскому приказу - Емельян Украинцев, Прокопий Возницын, вернувшийся из Нерчинска Федор Головин и ряд других дипломатов - избежали репрессий, вошли в новое правительство и впоследствии занимали в нем первостепенные должности. Так была обеспечена преемственность российской внешней политики. Изъявили верность Петру и иноземные специалисты, приглашенные на службу Голицыным. К ним претензий у новой власти тоже не оказалось. А вот князя Василия петровское окружение не простило. Слишком повязан был он с Софьей, с кланом Милославских, слишком опасной фигурой стал. Обвинение в государственной измене ему не предъявили, о чем позаботился его двоюродный брат князь Борис Алексеевич Голицын, входивший в розыскную комиссию. Ограничились тем, что обвинили в превышении власти, в незаконном титуловании Софьи, в тайных переговорах насчет ее коронации, в уклонении от активных действий во втором Крымском походе. Лишили боярства, чинов, званий, имущества (но не княжеского достоинства) и сослали с семьей на Север, в Архангельский край... Окончательным местом поселения стал Пинежский Волок. Там в 1714 г. и умер Василий Голицын.

  В ПОЖИЗНЕННОМ ИЗГНАНИИ разжалованный "оберегатель" российской государственности ничем особым себя не проявил. Не оставил автобиографических записок. Не составил антиправительственного заговора. Жил под надзором с семьей и малочисленной дворней на казенные "кормленные деньги" и посылки родни, занимался невеликим хозяйством. Проживая на Пинеге, праздники и часы досуга любил проводить в Красногорском монастыре, куда и завещал перед смертью подарки Софьи - шитые лично ею Образ Богоматери, плащаницу и воздУх (покров для сосудов с Причастием); в этой же обители нашел последнее пристанище и сам князь.

  ...А до Пинеги была Мезень. Там в начале 1690-х встретились Голицыны с семьей казненного еще в 1682 г. протопопа Аввакума, яростного поборника старой веры. По челобитной его сына Ивана опальный князь Василий через посредничество брата Бориса помог освободиться из ссылки жене и детям ведомого своего врага.

  С каким из нарисованных выше портретов согласуется этот поступок? Или перед нами проблеск нового лика - не московского вельможи с замашками польского магната, но архангельского ссыльнопоселенца, страдальца, богомольца? "Широк русский человек..."