Dobrodeev

Смена власти, смена эпох или что-то не столь очевидное из случившегося за последний год перепахало наши телеканалы? Все (или почти все), что чуть более года назад казалось неписаным законом, было нарушено теми же, кто еще недавно эти законы определял как норму собственного бытия. Что же случилось с нашим ТВ? С людьми, которые им руководят и его делают? У этого интервью было одно жесткое условие - мы не говорим о . Впрочем, и помимо обсуждения того, что стало причиной его отставки и что происходит вокруг него и недавних коллег сегодня, набралось немало тем, которые хотелось обсудить с председателем ВГТРК Олегом Добродеевым.  

Автор: Елена Афанасьева

Статья: Олег Добродеев: "Мы живем во времена медиафрении"

Сайт: NETTv Телевидение в интернете



- Олег Борисович, за последние годы развития отечественного ТВ сложились ли единые правила игры, неписаные законы телевидения как бизнеса, как сообщества, как корпорации, от которых неприятно было отступать?

- Думаю, был лишь непродолжительный отрезок времени года, с 1992-го до 1997-го, когда существовали никем не написанные, но жесткие, честно соблюдаемые принципы взаимоотношения каналов - от невмешательства до предельно корректного и, скорее, доброжелательного упоминания коллег.


- Кто первый нарушил?

- Отвечу так: нарушения неписаных законов сообщества были связаны с влиянием большого бизнеса, который привнес в журналистскую среду много своего. И не только на уровне терминологии "стрелок", "разборок", а на уровне сознания. Те, кто решал судьбы телевидения, перекраивали и правила журналистского поведения.


- Помнится, когда мы разговаривали еще в вашу бытность гендиректором НТВ, вы рассказывали о своде неписаных законов компании. Кодекс этот был нарушен - теми, кто ушел вместе с вами, и теми, кто остался?

- Сложно сказать, кто и когда заступил за черту. Оценка последнего периода еще впереди. СМИ играли совершенно особую, если не сказать решающую роль во всем, что происходило. Я далек от переоценки роли СМИ и отношусь с определенным чувством юмора к нашим возможностям, но так получилось. Период был очень непростой. И ошибались все.


- То есть и о себе вы не можете сказать, что не единожды не нарушили правила, которым когда-то решили следовать?

- Было большое стремление не нарушить, не преступить. Но телевидение - это живые люди. А люди - это в том числе и эмоции, и иногда неправильные реакции. Все было.


- Больше семи лет назад вы ушли с гостелевидения, чуть более полугода как вернулись. Почувствовали разницу?

- Это абсолютно разные ТВ. ВГТРК сегодня - министерство, огромная организация, если хотите, подобная нашему государству. Как и в нашем государстве, в ВГТРК есть абсолютно все. Для меня главный на сегодня вопрос - эффективность деятельности огромной структуры, в которую только региональных телекомпаний входит около девяти десятков, а еще предприятия связи. Придя в ВГТРК, я обнаружил эдакий огромный край с отдельными более или менее удачными постройками, перемежающимися с бескрайними неудобьями.


- И после компактной, хорошо управляемой компании, которую вы сами всегда сравнивали с воинским подразделением, вы попадаете на этот выпас...

- В нашей стране очень просто имитировать взятие веса. Подойти к снаряду, запечатлеться на его фоне, а потом тихо отойти в сторонку. Так можно просуществовать очень долго, и большинство так и делает. Гораздо труднее пытаться что-то изменить. Россия с точки зрения управления, наверное, самая сложная страна. Тяжелейшая бюрократия, многоярусное согласование любого решения... Но для себя я воспринимаю все происходящее как возвращение долгов.


- Кому или чему?

- Этой компании. У каждого человека должен быть период, когда знаешь, что можешь быть абсолютно не понят даже очень близкими людьми, что от тебя могут многие отвернуться, но ты знаешь, что есть те долги, с которыми не рассчитаться нельзя. Нельзя прожить жизнь так, чтобы тебя всегда любили. Иногда приходится делать что должно. Я ведь был в свое время третьим человеком здесь - Попцов, Лысенко, Добродеев. Меня оправдывало лишь то, что Российское телевидение бросил на его подъеме. Приходилось довольно часто менять места работы, но все компании, когда я уходил из них, были на взлете.


- А НТВ? Зимой ведь уже и долги спрашивали, и информационные войны полгода как шли.

- Секундочку. Информационные войны трясли телевидение со времен "Связьинвеста". Рейтинги НТВ за последние годы моей работы поднялись раза в два. Это не просто взлет, а вертикальный взлет. То же было в свое время и с РТР, а вернуться пришлось не в лучшие времена.


- Сколько раз за эти девять с половиной месяцев вам хотелось подать в отставку?

- Когда я был моложе, мне часто хотелось все резко изменить. Не зарекаюсь - все может быть, но с годами на первый план выходят обязательства. Я не могу оказаться несостоятельным.


- Что есть для вас "несостоятельность"?

- Прекращение движения к тем целям, которые мы перед собой поставили.


- Что это за цели?

- Ясное представление о том, как должен выглядеть холдинг государственных средств информации. Задача - к 2002-2003 году канал "Россия" должен быть самоокупаемым. Задача абсолютно достижимая. Когда я сюда пришел - хоть это было решение достаточно спонтанное, но я никогда и никуда не приходил "пересиживать", - я знал, что должен попытаться сделать ясную, прозрачную, управляемую структуру. Вот, собственно, цель. И сейчас моя задача - структурирование холдинга. Для нетелевизионных людей это мало что скажет, но профессионалы должны понять, что уже сделана вещь практически революционная - впервые с этого сентября введена единая сетка вещания по всей стране с едиными "окнами" для регионального вещания. Сейчас у меня полное взаимопонимание с руководителями местных государственных телекомпаний. Мы часто говорим попусту о свободе слова. Сегодня без лишних разговоров региональные телекомпании впервые получили независимость от местного начальства.


- Посмотрев местные каналы перед выборами губернаторов, вряд ли придешь к такому выводу.

- Не сосчитать, сколько губернаторов во время предвыборных кампаний требовали срочно снять руководителя местного телерадио. Ни один не был снят под давлением! И уже на этой волне был подписан указ президента о прекращении режима согласования при назначении руководителей компаний. А дальше взаимодействие местного ТВ с властью - это уже вопрос профессионализма и характера.


- А ваши собственные взаимоотношения с властью?

- Ровные.


- Но появились ярлыки - "Добродеев под Лесиным".

- Глупости все это. Ни при каких обстоятельствах ни под кем не был и по определению быть не могу.


- В нашем разговоре года полтора назад вы сказали (и это в последнее время часто цитировали), что еще работая в программе "Время", сформулировали для себя основной принцип: "Я оставлю свое рабочее место в тот день, когда мне придется умолчать о той или иной существенной новости". Сегодня формулировка изменилась?

- Безусловно, я подтверждаю сказанное тогда. Не дадут соврать сотрудники информационной службы, все нагоняи от меня случаются не потому, что кто-то что-то выдал в эфир, а наоборот, если не выдал.


- В вас страха нет, но он есть в ваших сотрудниках?

- Сейчас уже гораздо меньше. Прежде на РТР существовал режим внутренних, никем не сформулированных запретов на Зюганова, Примакова, Лужкова... Пришлось объяснить сотрудникам, что все это - важные составляющие российского политического спектра. Именно потому, что это государственный канал, на нем должны присутствовать все точки зрения. Не понимаю, кто и когда сказал, что Путин заинтересован, чтобы кому-то ставили политические подножки, чтобы кто-то информацию сортировал или искажал. Не было такого!


- Но теперь Путин отрекается даже от тех, кто привел его к власти, - за сто дней я отвечаю, а за то, что было до меня, нет. Пройдет четыре или восемь лет, поменяется у нас президент, если раньше не поменяют Конституцию, а гостелевидение останется. Вы уверены, что ВГТРК сможет работать в создаваемом вами режиме и при ином президенте?

- Скажу крамольную вещь, коллеги могут меня не понять, но я считаю, что у телевизионных каналов должны быть советы, состоящие не из политиков, а из людей, обладающих бесспорным нравственным авторитетом.


- А кто у нас остался бесспорным нравственным авторитетом после смерти Дмитрия Сергеевича Лихачева?

- Зачем же перечеркивать всех? Есть Астафьев, Солженицын, Гранин, Ростропович, наконец, недавний нобелевский лауреат Алферов...


- Думаете, что подобный совет в силах гарантировать незыблемость позиции государственного канала при смене власти?

- Я говорю даже не о смене власти. Долгие годы мы были подвержены зависимости от текущей политической ситуации. И люди, которые возглавляли каналы, были поставлены в противоестественные положения. Но если мы исходим из того, что телевидение в нашей стране - это больше, чем просто телевидение, должен быть механизм, который оградил бы ТВ от крайностей. Это касается не только РТР.


- Олег Борисович, вопрос, может быть, не слишком корректный, но не задать его не могу. В последние годы было устойчивое мнение: есть Добродеев, он гений информации. Когда вы перешли на РТР, многие из тех, кто работал в этой компании, испытали прилив энтузиазма. Но в последнее время доводилось несколько раз слышать разговоры: а может, все, что было прежде, это <коллективный Добродеев>, а сам Добродеев - это миф?

- То, что в свое время сложилось на НТВ, это был, конечно, "коллективный Добродеев", и двух точек зрения на это быть не может. На НТВ все удачно совпало - время, люди, деньги плюс компания возникала на ровном месте. А сам я всегда с иронией относился к разговорам о "гении информации". Что касается ситуации нынешней, то цель у "Вестей" очень простая - сделать цивилизованную программу. Просто цивилизованную. И при всех проблемах сейчас это уже получается.


- Рейтинги чуть поднялись, но не обогнали ни "Время", ни "Сегодня".

- Леночка, телевидение не возникает в одночасье! Это годы и годы работы. У "Сегодня" вначале рейтинг был никакой. На тех, кто делает сейчас программу "Время", работали еще Летунов, Кириллов и многие-многие, кто годы посвятил тому, чтобы "Время" в 21.00 превратилось в святая святых отечественного ТВ. Это очень долгий, мучительный процесс. Но "Вести" выстояли в одной временной линейке с двумя сериалами других каналов, и в "Вестях" нет ни одного купленного сюжета.


- Но не далее как вчера я слышала утверждение противоположное. Люди, не первый год работающие на РТР, говорили, что если прежде все знали, куда нести "заказуху", и оплата "джинсы" распределялась во всем понятных, заранее определенных пропорциях, то теперь просто по-наглому кладут все себе в карман.

- Полная чепуха. Я смотрю все выпуски "Вестей", а меня обмануть практически невозможно. Слишком давно работаю и слишком хорошо знаю кто, что и сколько. Да, "генетика" у программы скверная. Когда я пришел, норма "джинсовых" сюжетов в "Вестях" была три-четыре на программу. И где заканчивался сюжет, купленный губернатором, а где начинался информационный, никто не знал, не было отбивки. Как-то в два часа ночи я совершил экскурсию в "Вести", там все "дымилось".


- Работали налево?

- Да, делались какие-то левые сюжеты. Были случаи, когда еще не вышедший в эфир сюжет появлялся на другом канале, - продавали. Не хочу ни в коем случае обижать всех, в "Вестях" много прекрасных людей, с которыми мы этот канал начинали, но в целом сложилась тяжелейшая порочная ситуация. Сейчас она выправляется. И <золотых времен>, когда ставились <джинсовые> сюжеты, деньги делились и все хороши жили, больше не будет.


- Ваши сотрудники получают больше или меньше, чем на НТВ?

- Когда я пришел, зарплатный фонд "Вестей" был точно такой, как зарплатный фонд информационной службы НТВ. Дальше вопрос эффективности, как этим фондом распорядиться, на сколько человек делить. "Вести" - это корабль, который весь оброс рыбами-прилипалами.


- Отсечь балласт, каким бы болезненным ни оказался процесс, благое дело. Но вы уверены, что те, кого вы приводите на место уволенных, лучше, надежнее, профессиональнее, честнее?

- У всех должен быть шанс. Я делаю ставку на людей, которых мы привлекаем из региональных компаний. Это главный и чуть ли не единственный ресурс.


- Но у вас в компании сейчас гуляет выражение: "Воспитай себе палача". Говорят, что приводят ничего не умеющих новичков, в том числе и провинциалов, у которых глаза загораются нездоровым блеском при шелесте столичных денег. Их подсаживают к старикам, дабы те научили, а после того, как обучение закончено, стариков выгоняют.

- Полная чушь. Поверь, у меня есть другая проблема. Повторю то, что говорил и говорю всегда: информация - это стиль жизни. Если я не могу собрать бригаду передвижной "тарелки", если люди уходят с рабочего места за полчаса до конца смены, этим людям нечего делать в информации. Самое тяжелое в жизни - это усталость от жизни молодых. Это необъяснимое чисто российское явление - усталость двадцати-тридцатилетних. Они понимают, что могут работать, преуспеть, но им уже не хочется. И после ряда попыток насильственного осчастливливания приходится принимать жесткие меры. Повторяю - к сожалению.


- В день, когда вы были назначены главой ВГТРК, я написала в нашей газете, что у нынешних студентов МГУ появился шанс, ведь НТВ вы создали из тех, кто в 93-м был на третьем-четвертом курсе. Но я ошиблась, и ставка идет на тех, кто приходит к вам с НТВ.

- Лена, студенты другие! Я беседовал со студентами, отсматривал кассеты. Ничего похожего на начало 90-х. И знаешь, почему - ребята начинают работать с первого курса, но они резко недополучают базовых знаний. Если они "потребляемы" и в таком виде, то зачем стремиться чему-то научиться. Смотрю, что пишут иные начинающие коллеги, и одна мысль - диктанты надо устраивать!


- Еще один не совсем корректный вопрос. Раньше Добродеева все так любили, а теперь общий тон по отношению к вам явно недоброжелательный, чтобы не сказать озлобленный. Образ Добродеева, прежде состоявший сплошь из позолоты, вдруг резко потускнел. Я хорошо понимаю, что человек и его публичный образ - это, что называется, две большие разницы. Но... Обвинения в предательстве, в том, что вы продались власти. Не обидно?

- Обидно. Обидно очень. Когда я шел сюда, то знал, что это неминуемо будет происходить. Но со временем каждый формулирует для себя способ существования в нашем мире. Главное - это чувство согласия с самим собой, внутреннего ощущения правоты. Я должен чувствовать себя правым, тогда я могу спокойно относиться ко всему, что говорится и пишется. Я тщательно анализирую каждый свой шаг, поступок. Не говорю о публичных проявлениях - бываю иногда несдержан. Но в том, что касается важных жизненных моментов, я привык учитывать все. В последнее время я стал по-другому смотреть на журналистику. Много злобы от непонимания. Это касается не только меня, а всего вокруг. Вернусь к твоему первому вопросу - о корпоративном сознании. Какова корпорация, таково и сознание. Ужасно, что внутри корпорации нет ни одного незыблемого авторитета, ни одного журналиста, которого сегодня можно было бы считать духовным лидером. Время спалило всех. Мы живем в ситуации не просто медиафобии, а медиафрении. И каждый из нас внес в эту медиафрению свою лепту.