Гергиев Валерий

, дирижер

( .... )
Россия
По мнению специалистов, он самый харизматический дирижер в сегодняшнем мире. О его уникальном творческом темпераменте и работоспособности на грани невозможного ходят легенды. "Гергиев работает даже больше меня!" - заметил с оттенком удивления великий тенор и не менее великий трудоголик и друг Валерия Гергиева Пласидо Доминго.  

Автор: Елена Караколева

Сайт: People's History

Статья: Журнал "ELLE Россия" No.23, июль 1998



К 45-ти годам Валерий Гергиев достиг всех мыслимых высот: в 24 гола он стал обладателем самой престижной премии Герберта фон Караяна, в 1994-м решением авторитетного международного жюри International Classical Music Awards был признан "Лучшим дирижером года". С 1993-го он главный дирижер Роттердамской филармонии, с 1996-го - художественный руководитель Мариннского театра оперы и балета, с 1997-го - главный приглашенный дирижер первого музыкального театра Америки - "Метрополитен-опера". Народный артист России, лауреат Государственной премии России, лауреат премии "Триумф", премии имени Шостаковича, дважды лауреат национальной театральной премии "Золотая маска"...

Гергиев регулярно выступает на главных оперных сценах мира - в Ковент-Гарден, Ла Скала. Гранд-Опера, музыкальных фестивалях в Зальцбурге, дирижирует симфоническими оркестрами венской, берлинской, лондонской филармоний. Его имя вызывает самые противоречивые оценки - от абсолютного восторга до полного неприятия. Что восхищает одних, полностью отрицается другими. Даже внешний облик: мужественная внешность, почти демоническая сексапильность и обаяние - иногда воспринимается его оппонентами как моветон, признак плохого вкуса, небрежность, неуважение к публике, высокомерие.

Но ни один здравомыслящий человек не сможет взять на себя смелость отрицать впечатляющий успех гастролей Мариинской оперы в Москве в апреле 1998 года. В течение всех девяти гастрольных дней Гергиев, как испытанный марафонец, ежедневно выходил к дирижерскому пульту. Подобно тореро, выходящему на бой с грозным, могучим быком (кстати, по гороскопу маэстро и есть Бык), Гергиев поразил публику феерическим мастерством дирижера, блестяще демонстрируя толк в выборе композиторов, эпох и музыкальных стилей: Вагнер, Мусоргский, Прокофьев, Шостакович, Барток, Брамс, Стравинский. Праздник для меломанов выдался незабываемый! Нетрудно вообразить, что в подобной экстремально-боевой обстановке завладеть вниманием маэстро хотя бы минут на сорок при его чрезвычайной занятости было просто нереально. Но я все же рискнула... и получила согласие на встречу. Особая благодарность за это Светлане Гергиевой - сестре и верной помощнице маэстро.

Итак, Валерий Абисалович, как бы Вы сами объяснили столь стремительный триумфальный взлет Вашей артистической карьеры? За десять лет работы в Мариинке Вами было поставлено 40 спектаклей. Ежегодно Вы осуществляете по 4-5 премьер (в Большом, для сравнения, - только 1-2). Ваш театр стал одним из самых желанных для западных импресарио. Ваш оркестр - едва ли не самый лучший оперный оркестр в стране. Вы - истинный коллекционер лучших молодых талантов России, как вокалистов, так и танцоров: Лопаткина, Бородина, Горчакова, Джиоева, Трифонова, Галузин, Путилин, Герелло, Вишнева...

Честно говоря, мне странно отвечать на такой вопрос. Скорее, даже тревожно. Я не планировал ставить рекорды, творческие и психофизические. То, что я позволяю себе, отнюдь не означает, что то же самое должно быть нормой и для остальных дирижеров. Моя сверхинтенсивная работа была вызвана необходимостью вывести театр из сложного экономического и творческого положения, в котором он оказался в конце 80-х годов. Когда я возглавил оперу, мне было 34. Я понимал, что, не вложив много личного труда, ничего не добьюсь. Темп был задан очень стремительный. Не всякий член коллектива был готов пойти на предельную самоотдачу. Кто-то не смог. То же происходило и с оркестром. Не сразу, постепенно, но он вырос, в первую очередь в репертуарном плане - ему сейчас подвластна музыка различных стилей, композиторов.

Вы представляете собой редкий тип человека, равно успешно сочетающего в себе качества большого художника и великолепного организатора. А Вам не кажется, что это расточительно по отношению к Вашему таланту? Не смущают ли Вас упреки в творческой всеядности, в стремлении объять необъятное?

Наверное, такова моя судьба. Да, я здорово рисковал вначале. Когда осознал, что, кроме чистого творчества, театр означает еще и огромное производство и сложный комплекс человеческих взаимоотношений. Хотел бы я посмотреть, как Клаудио Аббадо (дирижер театра Ла Скала) занимается проблемами "больных" дней певиц или решением жилищных проблем артистов. Там такое немыслимо. Чем больше артист теряет времени на нетворческие акции, тем труднее ему на сцене доказывать, что он еще тот, за кого его многие принимают по инерции.

Экономические проблемы театра вынуждают меня общаться со спонсорами, руководителями любого ранга. Здесь я лавирую, как на острие ножа. Ибо Мариинский театр, как и Большой, - неотъемлемая часть русской культуры, высшая лига мировых культурных памятников и одновременно многосложная государственная машина. Пора бы уже обратить государству более пристальное внимание на национальное достояние. Одноразовые инъекции и партнеры нас не интересуют, поскольку у нас уже вырисовывается программа постоянного сотрудничества с российскими банками. Значит, будут новые постановки. Хотя мы не имеем даже десятой доли стомиллионного бюджета парижской оперы. Но это не означает, что наши музыканты играют, а певцы поют в десять раз хуже. Отнюдь.

Известно, что представители одной творческой профессии очень ревностно относятся к успехам своих коллег. А между дирижерами Вашего уровня нет конкуренции?

Абсолютно нет. У меня огромное число друзей среди выдающихся дирижеров. Риккардо Мути, Клаудио Аббадо, Бернард Хайтинк, Джеймс Левайн... Я мечтаю их всех видеть за пультом оркестра Мариинки.

А каков Ваш личный рекорд?

100-120 выступлений в год.

И так несколько лет подряд?! Теперь понятно, почему Вы такой стройный.

Да мне даже поесть бывает некогда. Вот уже час дня, а я еще крошки в рот не брал.

При таких темпах Вы, наверное, не имеете права на ошибку. Но, признайтесь, неудачи у Вас все же бывают?

Конечно. И я сам более других знаю об этом. Выступать можно хорошо или плохо и у нас, и за рубежом. Важно не то, что о нас напишут, а насколько мы справились с поставленной творческой задачей, насколько это интересно тем, ради кого мы старались.

Наблюдая за Вами во время гастролей на сцене Большого, когда вы по 4-5 часов дирижировали такими спектаклями-гигантами, как "Парсифаль" или "Хованщина" (плюс дневные репетиции и ночные посиделки с друзьями и почитателями), я восхищалась Вами и одновременно ужасалась возможным последствиям такого марафона на пределе человеческих возможностей. Неужели искусство действительно требует таких жертв? Или Вы никому другому не доверяете свой оркестр?

Почему, у меня ведут спектакли другие дирижеры. Необходимость же дирижировать самому на гастролях каждый день вызвана, помимо прочего, желанием максимально хорошо исполнить произведение. Ну и, конечно, материальными причинами. Знаете, что означает вывести оперу на гастроли, когда в коллективе 350 человек? Проживание в отелях, транспорт, питание и так далее.

По национальности Вы осетин. Родились в Москве, выросли на Северном Кавказе. Что Вы чувствуете, когда слышите это почти крылатое выражение - "лицо кавказской национальности"?

Лично в свой адрес такого я никогда не слышал. И считаю большой ошибкой видеть весь Кавказ помазанным одним мирром. На Кавказе живет много людей разных национальностей, вероисповеданий, культур. Мой народ, осетины, или аланы, - единственный на Северном Кавказе христианский народ, потомки древней культуры скифов. Недавно в Мюнхене мне показали книгу, написанную немецким историком об аланах. Я был поражен, узнав, какую большую роль играли наши предки на территории древней Европы. Сейчас, конечно, для меня моя страна не столько Россия, сколько Мариинский театр. Это и дом, и семья, и стол, и хлеб.

Кто влиял на Вас в детстве?

Мои родители. Правда, отец, офицер, бывший фронтовик, рано ушел из жизни - сказались полученные раны. Мне тогда было 13 лет, а ему 49. Но он многому меня успел научить. Мама, с которой я и по сей день живу вместе, продолжала воспитывать меня, как и отец, в уважении и любви к людям.

Ваша сестра Светлана рассказывала, что Вы стали музыкантом вопреки обстоятельствам. В детстве Вы были так разносторонне одарены, обладали чуть ли не феноменальной памятью, оригинальным мышлением, побеждали на разных математических и литературных олимпиадах, что в конце концов учителя вызвали Ваших родителей в школу и заявили: "Ваш сын - прирожденный математик, а вы отвлекаете его музыкой". Но родители рассудили иначе. И Вы продолжили занятия музыкой.

Да, поскольку страсть к музыке была для меня важнее.

А Вам не больно видеть, что молодые талантливые артисты, которых Вы открыли и воспитали, заключают контракты с другими театрами мира, поют все чаще там, а не в Мариинке?

Напротив. Если они не заняты у меня в спектакле, почему бы им не выступить и порадовать слушателей в другой стране? И потом мне опять же реклама (смеется). Видите, какой я нескромный. А если серьезно, любой театр мечтает собрать все самое лучшее.

Как-то уж очень неправдоподобно получается. Что же, Вы и не диктатор?

Могу сказать только одно: я почти никого не уволил за 10 лет. Были люди, которые уходили сами.

А есть в лексиконе Валерия Гергиева такое понятие, как отпуск?

(Задумывается) Есть. Иногда.

Сколько? Где? На Канарских островах, на Мальдивах?

Где придется. Во время гастролей в Токио кто-то посоветовал мне пройтись по берегу океана. Я нашел время и прошелся. Очень приятное впечатление. Брести одному, ничего не делая, слушать рев прибоя. Это лучше, чем сидеть в баре и курить. Еще Италию люблю очень. Люблю ночью после концерта побродить по Риму, как бы поздно ни было. Люблю выступать в Италии, потому что утром там можно подольше поспать - итальянцы не любят ранних репетиций.

Вы человек страстный?

Ну, есть у меня одно пристрастие (лукаво улыбается): люблю хорошую мужскую компанию (многочисленную) или хорошую женскую компанию (желательно немногочисленную).

А любовь в Вашей жизни значится?

Люблю вкусно поесть. Люблю итальянскую кухню, позднее застолье после выступления.

Ну, наконец-то. Вы гурман?

Вряд ли меня можно назвать гурманом. Я же вырос в общежитии Ленинградской консерватории.

А как насчет напитков?

С мороза - холодной водочки. А летом - хорошего красного вина. В Японии - саке. Но пьяным на спектаклях или концертах не играю.

Простите, а за что же Вас с Юрием Башметом (всемирно известный российский альтист) после концерта милиция арестовала и продержала несколько часов на морозе?

Ну, то, что наши с Юрой лица не понравились гаишнику, мы поняли сразу. К тому же он оказался не меломан. А у Юры не было с собой ни водительских прав, ни доверенности (документы остались у жены). Мы были страшно голодные, раздетые (не предполагая, какая нам предстоит прогулочка по морозу), спешили на прием. Вначале нам было даже весело. А милиционер подумал, что мы над ним издеваемся. Хотя Башмет разговаривал с ним изумительно элегантно (как, впрочем, он делает и все остальное). А я к тому же оказался совершенно случайно у капитана за спиной, где и понял, что страж порядка начисто лишен чувства юмора. Потому что он хмуро предупредил меня: "Ты там, за моей спиной, не стой". Наверное, подумал, что мы его будем бить. Так что я вам совершенно официально заявляю: в момент задержания мы были абсолютно трезвые. Но когда к пяти утра поняли, что замерзаем, Юра вспомнил о бутылке в багажнике. Не помню чего... Мы стали согреваться. Выручили нас только под самое утро.

Скажите, а где Вы шьете Ваши роскошные фраки?

Вся Москва уже знает, что гастроли я открывал во фраке известной итальянской фирмы "Эрменджильдо Зенья".

Вам удобно в нем работать?

Весьма. Зенья - мастер своего дела. А вообще я ношу то, что нравится и удобно. Одежда должна как-то ласкать, быть комфортной. Не человек должен помогать одежде, а наоборот. А мне еще надо размахивать руками иногда... Имена не играют для меня особой роли. Хотя я уважаю всех, кто добился успеха. В том числе и в моде. Кстати, был у нас недавно в театре Валентине со свитой в 20 человек. Зашел в мой кабинет. Мы пожали друг другу руки. Но останавливать жизнь театра по этому поводу я не счел необходимым. Работа есть работа.