Bykovsky

Летчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза полковник Валерий Федорович Быковский. Родился в 2 августа 1934 году в городе Павловский Посад Московской области. Член КПСС. Совершил три полета в космос: первый - в 1963 году, второй - в 1976 году, третий - в 1978 году.  

КОМСОМОЛЬСКИЙ СТАРТ

Мальчишкой он мечтал стать моряком. После окончания седьмого класса заявил родителям, что пойдет в морское училище.

Отец нахмурился:

- Пока не кончишь десятилетку и не получишь аттестат зрелости, о море и не думай. В моряки и раньше брали наиболее подготовленных, а сейчас и подавно.

Говорят, у каждого человека есть призвание, нужно только найти его. И если ты трудолюбив, настойчив, то непременно добьешься своего. Это, конечно, так. И все же твердо определить жизненный путь человеку удается не сразу. Мог ли Валерий предполагать, что сообщение, вскользь оброненное одним из его товарищей, Петровым Женькой, круто изменит его судьбу?

Однажды после уроков Валерий задержался в классе. Он уже собрался идти домой, когда Женька, заглянув в опустевший класс, таинственно вызвал его в коридор:

- Слышь, Валерка. Внизу, в комнате комитета комсомола, сидит один человек. Понял?!

- Ну и что? - повел плечами Валерий. - Пусть сидит.

- Лучше беги вниз и послушай, о чем он толкует. Торопись! Да постарайся произвести на него впечатление. Тогда тебе повезет, и тебя тоже запишут...

Валерий поспешил вниз. Легко перескакивая с одной ступеньки на другую, сбежал на первый этаж и через приоткрытую дверь комитетской комнаты увидел спины ребят, столпившихся у секретарского стола.

Подошел ближе, напряг слух, чтобы уловить, о чем идет речь, и посмотреть на "че-ло-века", о котором говорил Женька.

Протиснувшись чуть вперед, увидел широкоплечего, мускулистого здоровяка с открытым волевым лицом и спадающей на высокий лоб прядью русых волос. Он рассказывал об авиации.

Валерий стал внимательно слушать. Было интересно. Даже очень интересно. И где-то в глубине души зародилось новое чувство, еще смутное, по уже тревожащее и зовущее. Валерий никогда не думал об аэроклубе и тем более не собирался там учиться. Да и простое сопоставление - он и аэроклуб - казалось ему стран-ным. Однако то, о чем говорил этот симпатичный человек, заинтересовало и Валерия. Когда незнакомец собирался уходить, он спросил:

- А записаться в аэроклуб можно? Человек посмотрел па Валерия испытующе:

- Можно... Но только наше дело любить нужно. Очень любить! - Он сунул руки в карманы реглана и, помолчав, добавил: - Сегодня я не записывать пришел, а просто рассказать. Кто захочет записаться, сам к нам придет. Ну, коль уж очень хочешь, запишу. Как фамилия?

- Быковский, - быстро выпалил Валерий.

После него стали записываться и другие, наперебой называя свои фамилии и крича: "И меня! И меня!"

В последующие дни только и было разговоров, что об аэроклубе. На переменах да и на уроках слышалось одно и то же: аэроклуб, аэроклуб... Но медицинскую комиссию и отборочный прием прошли только четверо.

Было это зимой. Новичкам показывали аэродром. Подошли к самолету. Инструктор окинул всех быстрым взглядом и, остановившись на Валерии, сказал:

- А ну, давай со мной.

Вместе с инструктором сел в "як" и пристегнул ремни. Рокот мотора, сначала низкий, словно накаляясь, становился высоким и тонким, как у перетянутой струны. Мелкая, зудящая дрожь пронизывала все тело. И какое-то томительно-ликующее ожидание перехватило дыхание. Валерий что-то сказал инструктору, но в шуме мотора не услышал своих слов. Однако Ерофеев понял, обернулся:

- Держись, сейчас полетим.

И точно, самолет рванулся, стремительно промчался по полю. Быстрее, быстрее! Оторвалась и поплыла назад земля. Появилось новое, захватывающее чувство - чувство высоты, власти над природой... В те минуты для Валерия ничего не существовало - только он, да самолет, да бескрайнее небо.

Дома об этом Валерий рассказывал сдержанно, односложно, желая представить свое новое увлечение обыденным делом.

Отец выслушал его и произнес:

- Молодец!

Это у него высшая похвала,

А мать все вздыхала:

- Ох уж мне этот аэроклуб!..

И действительно, занятия в аэроклубе отнимали много времени и сил. Сдавая экзамены в школе, Валерий получил переэкзаменовку по физике. Долго бродил он в тот день но коридорам, заходил в опустевшие классы, садился за парты. Домой идти не хотелось. Да и что он скажет, когда начнут спрашивать? Решил поехать в аэроклуб. Разыскал инструктора и рассказал ему все: так, мол, и так, Что делать?

Ерофеев покачал головой, потом изучающе посмотрел на Валерия. Казалось, в этом пареньке не было ничего примечательного. Щуплый, невысокого роста. Пройдешь мимо - внимания не обратишь. Но присмотришься и по каким-то едва уловимым движениям, по живым, задорным искоркам в глазах почувствуешь, что парень не из простых.

- Вот что я думаю, Валерий. Бросать аэроклуб не нужно. Да и нельзя: комсомольцы так не поступают. Но и со школой шутки плохи. Придется попотеть, проявить свой характер. Будешь готовиться и летать. Осенью физику надо сдать. На-до! Понял?

...В первый самостоятельный полет Валерий отправился накануне своего дня рождения. Он не очень волновался: регулярные тренировки выработали чувство уверенности в себе и машине. Да и задание на первый вылет было несложным: взлет, набор высоты, круг над аэродромом и посадка. Основное - умение посадить самолет на три точки, точно у посадочного знака. Август принес и вторую радость: был успешно сдан экзамен по физике.

Осенью, когда дожди и холод пришли в Подмосковье, Валерий продолжал летать. Предстоял экзамен на получение путевки в небо. Курсанты по-прежнему жили в палатках, мерзли по ночам, а днем весь жар своих молодых сердец отдавали самолетам.

А время шло. Ребята из аэроклуба стали поговаривать о том, кто куда пойдет учиться дальше. Одни мечтали о бомбардировщиках, другие стремились попасть на скоростные истребители, третьи - сесть за штурвал самолетов Аэрофлота.

После окончания аэроклуба Валерий решил пойти в военное училище летчиков-истребителей. Вместе с ним Владимир Луценко, Эдик Геронтьев, Толя Новиков - все комсомольцы. Во время учебы часто приходилось менять аэродромы, летать на разных машинах. Но в аттестационных листах Быковского неизменно повторялись одни и те же записи:

"Перерывы на технику пилотирования не влияют. Ориентируется в полете хорошо".

"Дальнейшее обучение на реактивном самолете целесообразно".

"В полете вынослив и инициативен".

И, наконец, последняя запись:

"Выпускные экзамены по технике пилотирования и боевому применению сдал на "отлично".

В эскадрилье, куда попал Валерий, уже были молодые летчики. У одного из них он спросил:

- Ну как здесь?

- Как на столе у закройщика, - ответил тот, усмехнувшись. - На "спарках" небо утюжим. А когда до дела доходит, летают только "старики".

Валерий было приуныл, но постепенно полетные задания становились все сложнее и сложнее. И вот наступил день, когда на одном из построений зачитали приказ о переводе старшего лейтенанта Быковского в эскадрилью перехватчиков. Теперь ему предстояло "ходить на трудные дела". Услышав о новом назначении, хотел сохранить серьезность и безразличие, но сдержаться не смог - на лице расплылась широкая улыбка. Толкнул плечом стоящего рядом товарища и лукаво подмигнул.

Помнится одна летная ночь. Темно как в мешке. Только изредка внезапно и стремительно появлялись россыпи огней поселков, городов. Он старался не терять высоты и вел самолет на уровне тысячи метров. Выйти на аэродром можно было только с помощью радиокомпаса, без него летчик как без глаз. Но что это? Прибор бездействовал.

Убедившись, что радиокомпас не работает, он сначала растерялся. Ночью без компаса! Как он найдет аэродром? Как выдержать Курс, рассчитанный на земле? Напряженный взгляд заскользил по другим приборам. Непроизвольно летчик потянул ручку на себя, и тут же фонарь кабины словно ватой обложило, Валерий перестал ощущать скорость. Показалось, что машина скользит, кренится на крыло. На лбу выступили капельки пота. Он впился глазами в авиагоризонт и высотомер. Радиокомпас по-прежнему "не дышал". Не работал и другой, дублирующий прибор - гиромагнитный компас.

Самообладание, трезвость и ясность ума, что бы ни случилось, - такова заповедь, которую ему внушали с первых дней прихода в авиацию.

Положение было серьезным. Нужно определить свое местоположение. Но ночные ориентиры обманчивы. Решил включить четвертый канал радиоприемника, настроиться на свою радиостанцию и идти по пеленгу.

Вспомнилось одно из последних занятий по штурманской подготовке. На нем объясняли, как при отказе компаса лететь доворотами, реагируя на уменьшение или увеличение пеленга. Валерий так и сделал. В эфире раздался знакомый голос. И хотя в шлемофоне, особенно когда бывают помехи, все голоса приобретают один и тот же металлический тембр, он определил, что полетами руководит Полозов. Офицер говорил спокойно:

- Сто пятнадцатый, я - "Прибой". Как слышите? Быковский доложил, что слышит хорошо, хотел высказать свои соображения о случившемся, но не успел.

- Сто пятнадцатый, ваша высота? - запросили с земли. Валерий ответил.

- Локатор не берет из-за малой высоты. Как будете идти дальше? - продолжал спрашивать Полозов.

"Ну, раз так спрашивают, - подумал Валерий, - значит, доверяют, верят в меня". И он четко доложил:

- Я - сто пятнадцатый. Вас понял. Пойду по пеленгу. В эфире стало тихо. Летчики, выполняющие задание, прекратили работу на передачу: нельзя мешать товарищу, у которого создалась сложная ситуация.

- Сто пятнадцатый, ваша высота? - опять запросили с земли. Валерии прочитал показание прибора.

- Понял вас, - подтвердил руководитель полетов. - Действуйте так же, как действовали. Все будет нормально...

Дальнюю приводную станцию Валерий прошел в облаках. Его уже вели посадочным локатором, уточняли место, поправляли высоту и курс.

Огни аэродрома показались внезапно. Вот и ближний привод. Теперь Валерий видел и полосу, хотя просматривалась она пока еще плохо. Предстояло самое сложное - не промахнуть мимо.

Наконец последний доклад:

- Все нормально, сруливаю с полосы.

...В тот день полетов не было. Самолеты, затянутые серыми брезентовыми чехлами, походили на озябших, нахохлившихся птиц. Летчики сидели в классах и заполняли документацию. Валерий, отвлекшись, задумчиво смотрел в распахнутое окно.

- Быковского к командиру! - выкрикнул дежурный по части, заглянув в дверь эскадрильской комнаты.

В кабинете полковника Алешкина было много людей. Никого из присутствующих, кроме командира и замполита, Валерий не знал, да и не встречал раньше в расположении гарнизона. Большинство офицеров были в форме военных медиков. До прихода Валерия о чем-то оживленно разговаривали, и чувствовалось, что его появление прервало эту беседу.

- Товарищ полковник, старший лейтенант Быковский по вашему приказанию прибыл, - отрапортовал Валерий и покосился на присутствующих.

- Присаживайтесь.

Валерий сел, стараясь сообразить, зачем его вызвали. Может быть, сейчас скажут холодное "нет" на его последний рапорт? Между тем командир продолжал:

- Слышал, что вы рветесь к полетам на новой технике. Так вот, эти товарищи, - полковник кивнул в сторону врачей, - могут вам помочь.

Для Валерия это было неожиданностью. Обычно ответы па его просьбы были столь неопределенными, что он так и не мог понять, реальна его мечта или нет. Время шло, его судьба решалась где-то, а он ждал и постепенно свыкался с мыслью, что будет отказ. И вот ему предлагают перейти на совсем необычную испытательную работу.

Быковский недоверчиво посмотрел в сторону врачей, потом перевел взгляд на полковника Алешкина. Лицо у командира было строгим, даже хмурым, а глаза добрыми, точь-в-точь как у отца, когда он старался быть строгим. Это придало немного бодрости. Валерий молчал, не зная, как ему вести себя. Молчали и собравшиеся. Валерий чувствовал, что его рассматривают, пристально, с любопытством. Один из врачей в форме подполковника достал носовой платок, протер стекла очков и, падевая их, спросил:

- Расскажите нам о себе, товарищ Быковский.

Валерий коротко рассказал свою биографию. Она не содержала ничего необыкновенного и могла бы уместиться на одной тетрадной страничке. Родился 2 августа 1934 года в городе Павловском Посаде. Потом семья переехала в Москву. В 1952 году окончил десять классов. В этом же году вступил в ряды ВЛКСМ. Комсомольский билет © 07406371 (это он знал на память). Окончил аэроклуб. Потом школу первоначального обучения военных летчиков, Качинское училище и, наконец, полк. Вот, собственно, и все.

Его слушали внимательно, не перебивали. А когда он смолк, тот же подполковник спросил:

- Ну а какие перегрузки вам приходилось испытывать? Валерий на минуту задумался. Если сказать правду, то станет ясно, что он порой нарушал инструкции по технике пилотирования. Если соврать... Нет, врать он не привтяк. Будь что будет!

- Пять, шесть, семь крат, - перечислял он с подчеркнутым безразличием, а сам смотрел то на командира, то на врача. Последнюю цифру произнес медленно, как бы неуверенно. Потом, словно решившись на что-то, выпалил: - Бывало и восемь.

Валерий видел, как улыбнулся полковник Алешкин, смущенно отвел глаза в сторону майор Александров, как переглянулись врачи.

- Можно было бы попробовать и больше, но ведь нам особенно крутиться не разрешают.

Последние слова его уже никто не слышал - в кабинете раздался дружный смех.

Потом шел разговор о больших скоростях, о том, как переносит летчик высокие температуры. В конце разговора один из приезжих спросил, согласен ли он перейти на испытательную работу.

Ответ был кратким:

- Согласен!

Его расспрашивали о здоровье, листали медицинскую книжку, отдельные записи в ней тут же уточняли у командира. В заключение беседы предупредили, что окончательное решение будет принято позднее, а пока Быковский может идти.

Когда чего-то очень ждешь, время, как назло, идет очень медленно. Так, по крайней мере, кажется. Но оно идет, идет неудержимо, отсчитывая часы, дни, недели. Нужно только уметь ждать. Ждал и Валерий. После вызова к командиру вера в то, что он станет испытателем, укрепилась. Он по-прежнему много летал, шлифо-вал свое воздушное мастерство, перенимал опыт старших товарищей. Появляясь в штабе, старался лишний раз попасться па глаза командованию, наивно полагая, что это может ускорить решение вопроса. Но судьба старшего лейтенанта Валерия Быковского решалась в те дни не на Н-ском аэродроме, а за многие километры от него - в Москве. И как часто бывает в таких случаях, вызов пришел, когда Валерий его не ждал. Как-то после полетов, когда летчики разъезжались на отдых, его вызвали в штаб. Дежурный направил его в кабинет полковника Алешкина. Командир начал сразу с дела:

- Ну вот и свершилось то, о чем вы просили в своих рапортах. Даю вам два дня на сборы - ив путь... В Москву. Там вас ждет серьезная проверка, но уверен, что все будет хорошо. - Командир внимательно посмотрел в глаза Валерию. - Надеюсь, вы отдаете себе полный отчет в том, что вас ожидает, и представляете, какую технику вам предстоит осваивать? Сомнений нет?

- Нет, товарищ полковник.

- Ну, тогда в путь, комсомол! - И Алешкин крепко пожал руку молодому летчику. - Вот вам направление в госпиталь.

- В какой госпиталь? - удивился Валерий. - Я совершенно здоров.

- Потому и посылаем, что здоров, - улыбнулся Алешкин. - Желаю удачи!

...Космодром готовился к старту. Работы было много. Но, несмотря на это, тот, кому предстояло лететь на "Востоке-5", нашел время, чтобы написать письмо друзьям-комсомольцам:

"Эти несколько строк я пишу на космодроме в ожидании старта. Я назначен командиром космического корабля "Восток-5". Каждый был бы счастлив и горд таким высоким доверием народа, партии.

Предстоит большая работа. Но этот полет я хочу разделить с вами, дорогие молодые друзья. Это наш общий полет. Все мы много работали. И вот готова ракета, готов корабль, готовы к старту тысячи умных приборов. Я знаю, как много сил вложил наш народ, сколько молодых рук потрудилось, чтобы все было надежно, чтобы я был спокоен. Спасибо, я буду спокоен. Спасибо, друзья!

В полете со мной будет комсомольский значок. Это значок нашего с вами Союза молодых коммунистов. Я с волнением приколю его на рубашку. Он точно такой же, как на ваших рубашках: наше Знамя с силуэтом Ильича. Нам с вами всегда надо быть достойными этого образа. Будем, друзья, мечтать, дерзать, будем делать добрые дела на земле!

У каждого в жизни бывает так, что надо брать какой-нибудь старт. Мой час настал. Прошу комсомол надеяться на меня как на верного сына. Сделаю все, чтобы умножить славу нашего Союза...

До встречи, друзья!

Комсомолец Валерий Быковский".

Был июнь 1963-го. Поздно ночью, когда "Восток-5" проплывал по небу маленькой яркой звездочкой, Валерий пожелал землякам спокойного сна и уснул сам.

А в это время на Байконуре не спали. Готовился старт "Востока-6". В эфире снова прозвучал знакомый голос:

- Мы видим тебя, Валерка. Ты слышишь нас? Улыбнись, если слышишь... Ты слышишь? Мы готовим тебе цветы.

- А заслужил?

- Еще спрашиваешь!.. Валерий молчал.

- "Ястреб", "Ястреб"! Привет тебе, горячий привет! -говорила с Земли Валентина Терешкова. А он улыбался и отвечал:

- Жду!

Потом была работа земная. Земная, но с космическим прицелом. В сентябре 1976 года он вторично стартовал па корабле "Союз-22" и вместе с Владимиром Аксеновым выполнял интересную программу, которая получила название "Радуга". В 1978 году Валерий Быковский и космонавт ГДР Зигмунд Йен повели на стыковку с "Салютом-6" космический корабль "Союз-31". Международный экипаж успешно справился с задачей.


Источник: Советские космонавты