Astafiev Viktor

( 1924 - 29.11.2001 года )
Россия
Виктор АСТАФЬЕВ - писатель, прошедший войну и известный всей России. Он редко наведывался в столицу, избегал писательских тусовок, не занимался политикой - жил и работал в деревне Овсянка под Красноярском, где у него был свой дом. Но люди сами шли к нему за мудрым словом. И какие люди! Потому что он всегда писал и говорил только то, что думает, что подсказывало ему сердце. 

Автор: Нина Краснова

Сайт: Экспресс газета (www.eg.ru)

Статья: Крепкое слово Астафьева



Так получилось, что мое интервью с писателем стало одним из последних в его жизни... Он был для меня другом, учителем и близким человеком. Мы познакомились заочно в 1984 году. Он тогда участвовал в работе над антологией и включил в сборник мои стихи. У нас завязалась переписка. А в 1990 году мы встретились с ним в Москве, на съезде писателей РСФСР, и подружились.

В 2000 году я с группой писателей летала в Сибирь, участвовала в "Астафьевских чтениях". Тогда и взяла интервью у него дома, в избушке, за столом с немудреным угощением - сервелатом, селедкой, ржаным хлебом, за чашкой индийского чая. А потом Виктор Петрович сказал мне: "Ты, когда будешь обрабатывать интервью, вычеркни все ненужное и оставь, что сама сочтешь нужным".

И вот теперь, готовя его к публикации, я так и сделала. Оставила то, что считаю нужным, в том числе и некоторые крепкие слова. Он употреблял ненормативную лексику и в своих книгах, и в жизни, и даже на официальных заседаниях, с трибуны, но так, что она воспринималась как юмор. Ему можно. Ведь не в них, вернее - не только в них, истинная крепость живого астафьевского слова.

- Виктор Петрович, для чего вы организовали "Астафьевские чтения"?

- Сейчас никому нет дела до писателей. И вот меня, старого хрена, потянуло собрать наши литературные силы. Встряхнуть и объединить немножко. На старости лет решил, значит, штанами потрясти. И третий раз собираю провинциальных писателей, чтобы они не только водку пили и не только разговоры разговаривали, но и дело делали.

- А как вам удается находить деньги для чтений?

- Первый раз выпросил у Ельцина, когда он у меня в гостях был. Он плясал у меня тут, в Овсянке, песни пел: "Что стоишь, качаясь, тонкая рябина…". Я и сказал ему: дай денег на проведение "чтений"! Он приказал - и нам выделили. Второй раз я попросил у одного очень известного предпринимателя.

- А Лебедь со своей администрацией помогал?

- Ну а как же? Иначе ничего не получилось бы.

Я стал достопримечательностью

- Очень впечатляющими получились гуляния участников праздника на берегу Енисея. С деревенскими жителями, концертной программой, песнями, частушками. С обедом на свежем воздухе за деревянными столами, с ухой из стерляди и осетрины, с медовухой, водкой, тостами…

- Глядя на нас со стороны, например с утеса, кто-то мог бы сказать: "Во, бля, Астафьев - ну и богатый же, черт! Закатил пир на 300 персон для всех гостей и жителей Овсянки! Ну и деньжищ у него, видать, как у нового русского - до х... и больше!" Говорят, один мужик бутылки со столов в мешки собирал, так даже собирать устал…

- Я просматривала материалы "Литературных встреч в русской провинции" 1996 года. Там Лев Гущин, главный редактор журнала "Огонек", назвал вас "духовный лидер державы". Как вы относитесь к этому?

- Мне неловко. Когда говорят какие-то высокие слова обо мне, так и хочется крикнуть: "Люди! Пощадите меня! Ведь я живой человек!.." Помню, приехал я с группой гостей в Красноярск. Экскурсовод хвалится нашими достопримечательностями: вот, говорит, "столбы" (скалы, похожие на скульптуры), а вот, значит, Астафьев, классик наш… Перечень достопримечательностей небольшой, всего четыре пункта, и в том числе я. И чё хочешь, то и делай!

- Смотрю, вы никак не хотите с деревней расставаться. Красота удерживает?

- Пожалуй, так. Енисей - река красивая. Она в отличие от российских рек очень прямая, не виляет… Одного вологодского писателя возили на машине по Сибири как почетного гостя. И говорят: "Вот сейчас мы проезжаем деревню Овсянка, где, значит, родился и живет Астафьев…" Гость заорал: "Где Овсянка? А ну-ка, заверните туда!" Завернули… Он вышел на берег Енисея, постоял, постоял и воскликнул: "О! Еб…на мать! Тут хочешь не хочешь - писателем станешь!" Ага. (Астафьев смеется. - Н.К.).

- Когда читаешь ваше собрание сочинений, поражаешься: сколько же за всем этим стоит труда, таланта, жизни…

- Из 15 томов наберется томов 10 добра… А так… там говна много, ой, много.

- Ну это вы зря. Вот я скажу вашими же словами. Однажды вам "явился небесный замысел" - написать роман о войне, какого до вас никто не создавал, и сказать в нем "всю правду". И вы его осуществили. Ценой своего здоровья. Как бы заново пережили войну?

- Угу… Я в прошлом году даже инфаркт получил. А к нему еще привязался диабет. И со слухом и зрением у меня плохо стало. После этого я вообще работать не мог…

- Вам, при вашей известности, как я понимаю, нигде от людей покоя нет - ни в городе, ни здесь. Со всех концов едут ваши почитатели, друзья, журналисты…

- Некоторые ко мне даже через забор лезут, если ворота заперты. Бывает, что и бродяги какие-нибудь, и х... знает кто. Один раз сижу у себя в избушке поздно вечером, пером скриплю. И вдруг слышу: во дворе какой-то страшный шум и грохот поднялся. Ну, думаю, разъе…на мать, все, крышка мне! Большевики идут меня убивать, через забор лезут, забор и деревья повалили… А оказалось - это поленница дров возле ворот обрушилась.

Для вдохновенья смотрю на красивых девок

- Теперь, после большого перерыва, опять потихонечку начинаете писать?

- Ну да. Лето у нас плохое было, я сидел в деревне и написал шесть рассказов и много-много "затесей". "Затеси" - такие коротенькие-коротенькие вещи. Я давно их пишу.

- У вас в собрании сочинений целых два тома писем. Большая редкость в наше время - переписка.

- Сейчас письма всем заменил телефон. Это стало просто каким-то бедствием. Я и сейчас, по-старинному, все еще пытаюсь писать письма, отвечать на них.

- Вы пишете только от руки?

- Я на машинке печатать не умею. И на компьютере тоже. Я умею только ручку в чернильницу макать. Я лентяй. Отправлю письмо - и х… с ним, где оно там есть… Мне говорят: ты чё делаешь - у тебя же копий не остается! Ну и пусть не остается. Я на свою бабу ругаюсь, что бумаг в доме полно, и ничего среди них найти не могу… психую… Потом, смотришь, найдется само.

- У меня ваши письма есть, я храню их. Вы любите писать именно чернилами, а не пастой?

- Да, паркером. Вон у меня на столе.

- О! Это хорошая ручка!

- Ручка хорошая, а чернила бывают плохие. Их на фабриках разводят спиртом. А наши рабочие там пьют этот спирт. Потом воды нальют в чернила, и там осадок какой-то образуется, такой, как вата… Он вытаскивается из чернильницы и - плюх, блядь, на бумагу…

- Когда работаете, смотрите телевизор, слушаете радио?

- Стараюсь ограничивать себя в этом. Я с утра работаю. И днем работаю. И вечером работаю… Но у меня уже силенок мало. Сейчас у меня нет тут ни радио, ни телевизора. Но я по ним и не тоскую. Если я еще буду смотреть футбол до трех часов ночи, а потом спать до часу дня - ничего не успею.

- Интересно, почему вы любите футбол? Что вы в нем такого хорошего находите?

- В нем есть что-то от ебли. Высокий накал страсти. (Астафьев смеется. - Н.К.).

- А какие газеты выписываете?

- Их у нас ща до х… выходит… Читаю в основном местные газеты. Присылают мне и московские. Там красивых девок фотографируют. Я люблю на них смотреть. Для творческого вдохновения. Красивые, красивые там девки…

- Всякие мисс Европы, планеты, Вселенной?

- Но их убивают, этих мисс. Одну девочку 20-летнюю недавно убили…

- Мисс России - Шуру Петрову из Чебоксар.

- Жалко, жалко девочку… И зачем ее убили?.. Вот ведь народ!

- Кстати, недавно вы сказали, что зря некоторые писатели заискивают перед народом, боятся говорить о его недостатках. Этим они оказывают ему плохую услугу?

- Да. Заискивать перед народом писателю не надо. Очень, очень многие обижаются на меня! Говорят: вы не любите русский народ… А чего его любить-то? За что? Предъявите мне документы, назовите по пунктам: за что я должен его любить? (Астафьев смеется. - Н.К.)

- Нельзя любить народ как нечто абстрактное… Но лучших представителей ведь можно.

- Мо-о-ожно… У которых жопа круглая… (Опять смеется. - Н.К.)

- Я вижу, у вас в избушке висят картины, целая галерея… Подарки?

- Да. Приезжают и дарят… Я вешаю только такие, которые у меня связаны с чем-нибудь. Тут вот речка, где происходит действие последней главы в моей "Царь-рыбе". А это моя избушка, которая была у меня в деревне Быковка на Урале… Я в свое время сам ее построил. Ее сожгли в прошлом году.

- Как сожгли? Ваши почитатели собирались в ней сделать музей. Где же его теперь устроят?

- А х… его знает, где… А эта вот картина - на ней Пушкин, который очень мне нравится. В красном углу висит икона. Ее подарил мне Олег Табаков, когда приезжал в гости. Посмотришь - и на душе легче становится.