Arthur Chester

(5.10.1830 - 18.1.1886)   Болото покровительства и коррупции  



  Институт президентов не всегда является центром и источником силы американской правительственной системы. Это особенно отчетливо видно на примере президентов "золотого века", этого только внешне блестящего, "позолоченного века" Соединенных Штатов, который длился примерно с 1870 года до начала нового столетия. На этой фазе стремительного общественного развития федеральное правительство было подчинено политической системе, в которой господствовали регионально ориентированные партии. Скорее господствующие условия и политические обстоятельства заставляли президентов двигаться, нежели они сами приводили что-либо в движение. Важнейшие политические решения принимались на местном уровне, президент и Конгресс были сравнительно мало активны.

  После того как были преодолены прямые последствия гражданской войны, страна переживала серьезные экономические, социальные и демографические изменения. С большой энергией продолжилось и закончилось освоение Запада. Благодаря хозяйственному использованию прерий во много раз возросло производство пшеницы. Огромные, не требующие Затрат пастбища позволили производить много говядины, которая не только поставлялась на американский рынок, но и в больших объемах экспортировалась в Европу. В горах Запада были открыты и разрабатывались почти неисчерпаемые месторождения полезных ископаемых. Освоение Запада стало возможным и стимулировалось проложением железной дороги. В 1885 году, 16 лет спустя после постройки первой трансконтинентальной линии, протяженность железнодорожных магистралей достигла 140 000 миль, что сделало доступным каждый уголок страны. За короткое время Запад стал гигантским арсеналом растущих индустриальных обществ северо-востока. Так, новая разработка производства стали дала необходимый инновационный толчок для второй промышленной волны. Многочисленные открытия и технологические разработки привели к эффективному и требующему меньших затрат массовому производству. Последствием этого стал экономический бум, который к концу века сделал Соединенные Штаты сильнейшей экономической державой мира.

  "Золотой век" был веком таких крупных промышленных магнатов, как Джон Д. Рокфеллер, Эндрю Карнеги и Джон Пириойнт Морган. С помощью вертикальной интеграции и оптимизации производственного процесса, а также умелого, часто беспощадного, исключения всякой конкуренции, им удалось овладеть целыми промышленными отраслями. Доля в рынке таких трестов, как "Стандард Ойл" или "Юнайтед Стил" доходила до 80%, и они оказывали значительное влияние на общее экономическое развитие. Другой важной предпосылкой превращения Америки в индустриальное общество была массовая иммиграция из Европы. В семидесятых годах в Соединенные Штаты иммигрировало около 2,2 миллиона человек, а в последующее десятилетие даже более 5 миллионов. Новоприбывшие составили в конце концов треть всего 55-миллионного населения. Большинство из них селились в городах Востока и Среднего Запада, которые резко увеличились в результате пересения из деревни в город. В 1885 году треть населения жила в городах, которым иммигранты придавали свой отпечаток. Только в Нью-Йорке 80% жителей были рождены не в Америке. Эти перевороты поставили американское общество перед непредвиденными проблемами. Падение цен на пшеницу как следствие включения аграрного сектора в мировые экономические структуры и перепроизводства привело в деревне к обеднению мелких фермеров. В промышленности рабочие вынуждены были бороться за свои права в тысячах забастовок. Монополизация промышленности разорила многих мелких и средних предпринимателей. Большая часть новоприбывших жила в немыслимо нищенских социальных и санитарных условиях во вновь возникших гетто. Их введению в американское общество препятствовали недостаток школьного образования, предрассудки против иностранцев и дискриминация. К тому же страна с 1893 по 1897 годы впала в глубочайший кризис своей истории, превзойти который смогла только "Великая депрессия" тридцатых годов XX столетия.

  Традиционная американская политическая система, в которой всегда больше внимания уделялось сохранению свободной игры сил, чем развитию сильного централизованного регулирующего механизма, не могла справиться с новыми проблемами. Возник политический вакуум, который был скоро заполнен на местном уровне новой группой политиков, решительно изменившей политическую систему. Теперь решения принимались не местной знатью, а маленькими князьками городских районов из гетто иммигрантов, которые часто сами были иммигрантами первого или второго поколения. Они становились адвокатами маленьких людей, социально угрожаемых, политически игнорируемых и дискриминируемых переселенцев, лояльность которых они обеспечивали себе пагерналистскими попечительскими мероприятиями, такими как содействие в получении работы или квартиры. В большинстве крупных городов из этого возникли так называемые "политические машины", сети покровительства и раздачи должностей, которые в извращенной форме часто приводили к коррупции и расхищению общественных денег.

  Эта новая политическая культура (или отсутствие таковой) скоро отложила свой отпечаток на партии в отдельных штатах и на федеральном уровне. Политический пост более не был служением обществу, к нему стремились, чтобы добраться до пирога власти. Борьба за большинство опустилась до борьбы за деньги, которая отвела политическому содержанию второстепенную роль. Путь в политику отдельных штатов, как и в политику на федеральном уровне, проходил через местные политические машины и активное участие во всеобщей коррупции. Это также касалось членов кабинета, государственных чиновников, сенаторов и самого президента.

  Вместо сильных личностей партийная система "золотого века" допускала на высший выборный пост в основном слабых политиков, которые не были лидерами своих партий, а зависели от нее. Так как партии были расколоты на региональные фракции с различными политическими программами, то при выборе президента они сходились на слабой компромиссной кандидатуре. Поэтому президенты оставались узниками в структуре власти своих партий и их политических машин. Из-за этой зависимости традиционного представления об ограничейной власти президентской должности, а также из-за недостатка внешнеполитических или военных чрезвычайных институтов, где было бы необходимо президентское вмешательство, президенты "золотого века" были не более чем высшими чиновниками управления республики. Поэтому заслуживают внимания их попытки конструктивно вмешаться в политические события и придать должности президента больший вес в американской правительственной системе.

  Наглядным примером партийного политика "золотого века" может служить Честер А. Артур. Он родился 5 октября 1830 года в Феарфилде, Вермонт, в семье баптистского проповедника и рос в различных общинах Вермонта и Нью-Йорка. Артур с отличием окончил колледж, стал учителем, а потом и директором школы, но после этого решил стать адвокатом. В 1859 году женился на Элен Льюис Херндон, дочери морского офицера. В Нью-Йорк Сити, где он имел процветающую практику, примкнул к республиканской партии сразу же после ее основания Это было началом успешной политической карьеры. Артур, протеже могущественного нью-йоркского председателя партии Турлоу Уида и губернатора Эдвина Д. Моргана, стал незаменимым как организатор политики внутри Нью-Йорка. В 1861 году, к началу гражданской войны, он проявил большой талант при вооружении боевых частей, так что вскоре был назначен генерал-квартирмейстером штата Нью-Йорк. Он был тогда чрезвычайно честен и активен, но после поражения Моргана в 1862 году потерял свою должность. Он снова начал пробиваться вверх по ступенькам республиканской партии и стал ведущим сотрудником могущественного партийного вождя Роско Конклинга.

  Его лояльность по отношению к председателю была в 1871 году щедро вознаграждена, когда президент Грант назначил его руководителем Нью-Йоркской таможенной службы. Эта должность была одной из завиднейших в Соединенных Штатах, так как контролировала ежегодно более 840 миллионов долларов таможенных пошлин и 1000 рабочих мест. За счет присвоения таможенных доходов, подкупа, взяток и продажи должностей Артур мог позволить себе роскошный образ жизни и одновременно еще больше расширить политическое влияние.

  Но Артур недолго наслаждался своей должностью. Вездесущая коррупция и неспособность в государственной службе спровоцировали сильное движение за реформы, которое требовало лучшего контроля за исполнением служебных обязанностей и введения проверки пригодности претендентов на должность. В качестве устрашающего примера развала государственной службы к позорному столбу было выставлено именно руководство Нью-Йоркской таможни и стоящие за ним партийные боссы. Республиканскому президенту Хейсу удалось в 1878 году вытеснить Артура и его сотрудников. Однако следующие выборы президента показали, что таможенный скандал не повредил Артуру политически. В качестве вице-президента победившего республиканского кандидата Гарфилда он в 1880 году снова вошел в федеральное правительство.

  Несколько месяцев спустя после своего вступления в должность Гарфилд стал жертвой покушения разочарованного члена партии, который надеялся на пост в новой администрации. Но этим поступком, за который он был быстро приговорен к смерти и казнен, покушавшийся усилил движение за реформы. В течение трехмесячной тяжелой болезни Гарфилда в результате полученных ранений до его смерти 19 сентября 1881 года все громче звучали призывы к реорганизации государственной гражданской службы, особенно в ожидании нового президента, который олицетворял все то, против чего боролись реформаторы. Смерть Гарфилда глубоко потрясла Артура, никогда не стремившегося к высшей должности и сомневавшегося в своей личной пригодности. В предыдущие месяцы он подвергался чрезвычайно резкой критике в прессе и знал, что многие люди молятся за здоровье Гарфилда, лишь бы не видеть Артура в Белом доме.

  Возможно, что как раз обстоятельства смерти Гарфилда вызвали в Артуре удивительную перемену. Одним поворотом он освободился от своего прошлого и прекратил политику покровительства. При назначении на должности в новом кабинете больше уделял внимания способностям, чем партийному влиянию. Он противостоял требованиям друзей по партии дать им хорошие посты и разочаровал свою нью-йоркскую клиентуру, когда отказался поддержать ее выборную кампанию. Наложил вето на федеральные законы, которые должны были создать новые посты и тем самым новую коррупцию. После того как были разоблачены другие случаи коррупции в федеральной администрации, он в 1883 году поддержал образование комиссии государственной гражданской службы, которой было поручено обновление государственной службы. Должности должны были не продаваться или раздаваться верным членам партии, а предоставляться наиболее подходящим кандидатам. Государственные служащие освобождались от обязанности вносить пожертвования в пользу партии. Несмотря на массивное сопротивление партийных боссов, эти меры позволили изъять из системы покровительства и семейственности большую часть государственных должностей. Федерально-государственные органы постепенно стали работать более компетентно и эффективно.

  Выступление Артура за реформы основывалось на поддержке общественности и последствиях покушения. Большего он не мог и не хотел добиться в Конгрессе, понимая свою должность традиционно как исполнительный орган законодательной власти с ограниченной функцией контроля и инициативы. Соответственно обстоятельствам, он честно старался быть хорошим администратором и представил Конгрессу ряд осторожных предложений, на которые не обратили внимание. В общем, как и у большинства политиков в Вашингтоне, у него не было большого желания работать. За пять дней в неделю он возможно, находился два часа за письменным столом, после обеда принимал посетителей или проводил одно из редких заседаний кабинета. Его штаб часто был вынужден настаивать на решении им срочных, вопросов.

  Президент сконцентрировался на светской функции своей должности. К большой радости вашингтонского общества, Артур не изменил роскошный стиль жизни и остался чрезвычайно радушным хозяином. После того как "лимонадная Люси" Хейс положила конец алкогольным эксцессам администрации Гранта, терпимость и щедрость Артура спасли жаждущих федеральных политиков. Он приказал очистить жилые и рабочие помещения президента от хлама, все обновить и обставить с роскошью для устроения там шумных праздников. Полный, но всегда безупречно одетый Артур приглашал на многочисленные маленькие обеды и большие банкеты, на которых не редкостью были 14 смен блюд и восемь различных вин. Он превратил Белый дом снова в первый дом в Вашингтоне. Популярному вдовцу приписывались некоторые истории, но он, в отличие от последующих президентов, мог позволить себе резко оборвать любопытных гостей: "Хоть я и президент Соединенных Штатов, мадам, но моя личная жизнь Вас не касается".

  Но демонстративная радость жизни была во многом фасадом. Артур очень страдал из-за потери жены, которая умерла в 1880 году (роль хозяйки взяла на себя его младшая сестра). Одного сына он потерял много лет назад, другой вел распутную студенческую жизнь в Принстоне без перспектив на научные успехи. Только десятилетняя дочь уединенно жила с ним в Белом доме. В частной жизни Артур был чрезвычайно чувствителен и подвержен настроению, он часто ощущал себя одиноким и подавленным. Перепады его настроения находились в прямой связи с тяжелой болезнью, которая считалась одной из величайших тайн его президентства. Только восемь лет спустя после его смерти общественность узнала, что он страдал нефритом, в то время неизлечимым заболеванием почек. Хотя большую часть своего президентства он был тяжело болен и лежал в постели, из чувства долга не допускал, чтобы это стало известно общественности.

  Слабое политическое положение Артура, его скромное понимание своих служебных обязанностей, недостаточная политическая решительность и готовность действовать, как и его подорванное здоровье, не позволяют возлагать на него ответственность за какие-либо политические решения. Его заслуги ограничиваются настойчивой поддержкой реформ на государственной службе и представительством в общественной жизни. При таком недостатке политической активности нельзя ожидать особо важных внешнеполитических акций. Однако министр военно-морского флота Уильям Е. Чендлер начал модернизацию американского военного флота, который до того времени в основном состоял из парусных судов, и заложил основу будущей морской державы.

  В конце срока своего пребывания на посту президента Артур официально не отказался от выдвижения на выборы 1885 года, но в действительности баллотироваться не хотел. Республиканцы выставили, наконец, своего старого министра иностранных дел Джеймса Блейна, который проиграл выборы демократу Гроверу Кливленду. Одним из последних появлений Артура на публике перед его выездом из Белого дома было участие в открытии памятника Вашингтону в центре столицы 21 февраля 1885 года. После возвращения в Нью-Йорк Сити в политике больше не участвовал. Он умер от тяжелой болезни 18 января 1886 года, два дня спустя после того, как сжег свои личные записи.