Щербак

Дмитрий Щербак, полковник-хирург Моздокского госпиталя, рассказывал: "Олег, сильный молодой мужик, отказался жить, когда понял, что он калека. Весь организм функционировал нормально, но как только мозг вырвался из плена болеутоляющих препаратов, как только прошла сонная дурь наркоза и он увидел, что собой представляет... Он просто выключил себя... Я прошел Афганистан, побывал в Таджикистане и хорошо знаю этот взгляд в себя - полную отрешенность от жизни. Мы делали уколы, ставили капельницы и понимали, что все бесполезно. Еще час, два, сутки - и его не станет".  

Фотография: Владимира Сварцевича

Автор: Людмила Авеерина

Статья: Любовь прогналa смерть

Сайт: АИФ


Атака, сломавшая судьбу

"КАПИТАН, что медлишь! Вас берут в кольцо. Прорывайтесь!" - захрипела рация. "Черный ворон, я не твой..." - надо же, как песня привязалась, подумал Олег. Он поднялся, с трудом вырывая ноги из глинистой слякоти, и шагнул вперед. Оглянулся, увидел, что бойцы его роты также медленно, прячась за могильными камнями, идут за ним. Вперед. К своим... Он понимал, что прорыв успешен, что еще несколько минут - и отдых, сон, чистая одежда...

"Черный во..." - откуда прилетела граната, он так и не понял. Говорят, что свою пулю не видят, вот он и не заметил. Как тащили его бойцы до медсанбата, как грузили в "вертушку" - не помнит. Когда капитана привезли в госпиталь, жизнь в нем едва теплилась. Врачи срезали с тела пропитанную грязью и кровью одежду. Вместо сильного, тренированного тела было кровавое месиво...

Мир для командира роты мотострелкового полка Олега Невзорова с того самого февральского дня поделен на две части. Неравные, будто разорванные детской рукой листки бумаги - "до" и "после". Сейчас ему кажется, что первая часть, та, что была до ранения, огромна, как сама жизнь...

"Отец разбушевался, когда узнал, что вместо сельхозинститута я поступил в военное училище. "Я - на земле, дед твой, прадед хлеб растили. А ты... Нахлебником хочешь быть, легких денег захотел! Не будет этого! Чтоб мой сын - и ни кола ни двора, в поле ветер..." А я гордился собой и своим выбором. А как же - против батькиной воли пошел...

Гордился честью служить Отечеству. Не подумай, это не громкие слова. Для многих моих друзей служба Отечеству была и остается честью. А все остальное - преходяще. Что бы там ни говорили об армии.

Я и в Чечню поехал гордый от причастности к большому делу, от сознания того, что я, капитан Невзоров, принесу людям порядок и стабильность... Знаешь, когда моя рота пошла в первый бой, когда мы разгромили банду какого-то там полевого командира, когда вышли из этого боя с минимальными потерями, я понял, что не зря прожил свои двадцать восемь лет. Что я стал Мужчиной, Воином.

Горько было заполнять похоронки на своих ребят. Но осознание того, что "двухсотых" и "трехсотых" могло быть гораздо больше, что только в пяти деревнях плачут матери, получив казенный пакет, заставляло быть довольным собой. Значит, не зря я изматывал солдат на учениях, не зря меня учили воевать.

Были, конечно, в моей жизни женщины. Я их любил, и они меня любили. Но все как-то не так. Своей единственной так и не встретил. Пока не появилась Лена..."

Так начинается вторая половина жизни капитана Невзорова.


Оторванные крылья

"Я УЖЕ собиралась уходить, - голос Лены задумчив и тих. - Но неожиданно почувствовала на себе взгляд. Осмотрелась в недоумении. И увидела глаза какого-то необыкновенного голубого цвета. И столько в них боли, тоски, мольбы, что я просто растерялась.

Затем поняла: парень красив - красотою древнегреческих богов.

И вдруг увидела все: под легкой простыней распластался, как бабочка с оторванными крыльями, обрубок человека. Каюсь, не смогла скрыть охватившее меня смятение, и такие яркие, такие живые глаза потухли.

"Прости..." - только и сумела произнести и выбежала в коридор.

"Приходи..." - услышала вслед. Это было его первое слово со дня операции.

И я пришла, сжав в комок сердце, рвущееся от жалости. И потом приходила день за днем. Попросила перевести меня в хирургическое отделение, где он лежал. И каждую свободную минутку спешила к нему.

Вначале мы практически не разговаривали: ему было тяжело говорить, а у меня комок стоял в горле. Но он жил и даже пошел на поправку. Я видела, какой радостью вспыхивают его глаза, когда входила в палату. Приносила фрукты, какие-то цветущие веточки. Олег оживал. Мы говорили о разных разностях, какие-то глупости, в общем-то. И только двух тем не касались: будущего и войны.

Однажды я собралась в отпуск. Но уже в аэропорту поняла, что не могу ехать. Не смогу прожить эти дни без него..."

"Когда Лена сказала, что уезжает, мне стало страшно. Я не имел права, не мог позволить себе удерживать ее. Но мне было страшно представить, что завтра наступит утро, а она не придет. И жизнь снова потеряла краски..."

Но Лена вернулась. Рано, как всегда, она вошла в палату, чистая, как само утро, сияющая радостью встречи. Олег ничего не сказал. Только сжал зубы, чтобы не разрыдаться.

"Я не помню себя плачущим. Может быть, давно, в детстве. Даже когда все это случилось, когда начались фантомные боли в не существующих более ногах и руке, я прикусывал губу и терпел. Но здесь... Я уже все определил для себя, уже простился с жизнью, и вдруг - Лена".

"Как всякая женщина, я мечтала о красивом свадебном платье, воздушной фате и машине с куклой на радиаторе. Но ничего этого не было. Мы даже не объяснились в любви. Просто оба одновременно поняли, что друг без друга не сможем жить.

Наша первая брачная ночь была на госпитальной койке. Без венца, без речей и штампов в паспорте. Я сама сняла с себя всю одежду, и пусть судят меня люди... Но я люблю и любима. И знаю: придет ночь, и Олег будет шептать мне шальные ласковые слова и замирать от моих ласк. И нас будет переполнять взаимная нежность.

А днем он будет диктовать мне стихи, я их буду записывать и знать, гордиться тем, что весь этот каскад чувств вызван любовью ко мне. Завидуйте мне, люди!"

"Мне хочется кричать во все горло - завидуйте мне, люди! У меня есть Лена. Мое солнышко, мой одуванчик. Моя рука и мои ноги. Мое сердце и моя душа". А через несколько месяцев их станет трое. Они уже любят своего будущего ребенка.

У них есть маленькая квартирка в приморском городишке, небольшая пенсия Олега и зарплата Лены. "А что еще для счастья нужно? Вот если бы протезы хорошие", - говорит бывший капитан.

А недавно и эта мечта исполнилась. Немецкая благотворительная организация купила для Олега протезы, теперь он может ходить.

- Олег, есть ли обида на войну эту проклятую, на чеченцев, которые лишили тебя многих человеческих радостей?

- А чего на чеченцев обижаться? Они разные, как и все люди. А "отморозки" в горах... Так их Аллах и федералы покарают.

Мне повезло - я встретил Лену. Но ведь многие ребята так и не нашли своего счастья, если вообще выжили. За них у меня душа болит.

Родина у нас не щедра к своим защитникам, не ласкова. Но вы, мужики, потерпите, жизнь - она полосатая.