Orlov (Chesmenskiy) Alexey

(5.10./24.09/1737 - 5.01.1808/24.12.1807/)   С Алексеем Григорьевичем Орловым легенда сыграла дурную шутку. Правда, сам граф постарался предоставить материал для ее развития: в его биографии действительно много загадочного и двусмысленного, даже по меркам богатого на неразгаданные тайны и не слишком строгого в вопросах морали русского восемнадцатого века.  

Автор: Наталья Смирнова
Источник информации: "Алфавит" No.49, 2000.

  Если посмотреть на его жизнь внимательно, станет ясно, что главное невезение сделавшего блестящую карьеру красавца, силача, заговорщика и коннозаводчика было в том, что он родился героем - в самом старомодном смысле слова. Орлов был бесстрашен и до конца верен тому, кому служил, за что и поплатился. "Страшилок", которые про графа Чесменского рассказывали уже при жизни и которые впоследствии любовно дополнили и развили, хватило бы на целую книгу. Между тем в ситуации, давшие основные сюжеты "орловской" легенде, Алехан, как звали его братья, скорее всего попадал не из врожденной склонности к авантюрам и редкого цинизма, а потому, что не мог иначе, так как жил, следуя очень понятному для человека позапрошлого столетия кодексу феодальной верности.

  В 1762 году, после государственного переворота, Екатерина поручила брату своего фаворита ответственное и деликатное дело - сопровождать в Ропшу свергнутого императора и охранять его там, пока она сама не решит, что с ним дальше делать.

  Через несколько дней бывший император при невыясненных обстоятельствах погиб, и молва тут же обвинила в этом Алексея Орлова. Как именно умер Петр III, спорят до сих пор, история довольно запутанная и для Орлова крайне неприятная. Потому что клеймо убийцы прилипло к нему навсегда, хотя ропшинского узника Орлов, судя по всему, не трогал. После отвратительного происшествия в "уединенном и приятном местечке" Алехан отправил императрице записку, в которой сообщил, что Петр убит в пьяной драке, и признавал, что "все до единого виноваты, достойны казни".

  Из-за этой записки Орлова и сочли убийцей, однако если бедного узника и лишил жизни кто-то из несдержанных дюжих гвардейцев, приставленных к нему для охраны, то никак не по инициативе Орлова. Алексей Григорьевич не был человеком глупым. Из всех Орловых иностранные дипломаты только в нем одном признавали качества государственного мужа: "...большое спокойствие, ясность и широту взгляда, упорство в достижении цели: только полная уверенность в успехе может побудить его предпринять что-либо рискованное". Алехан слишком много потрудился, возводя на престол Екатерину, чтобы вдруг сознательно совершить такой нелепый поступок! Ведь положение императрицы в первые месяцы после переворота не было столь прочным, чтобы безнаказанно отправить на тот свет пусть свергнутого, но все же императора. Екатерина не могла не понимать, какой урон престижу ее власти нанесет насильственная смерть Петра III. Для бывшего супруга были приготовлены "апартаменты" в Шлиссельбургской крепости.

  Алексей отправился в Ропшу, потому что монархиня велела, а странное письмо написал, очевидно, потому, что так и было на самом деле, не доглядел, не выполнил приказа и, может быть, взял чью-то вину на себя. Ведь брату фаворита можно было надеяться на прощение. На его несчастье, спустя много лет ропшинскую записку прочли совсем по-другому, приплюсовав к ней и то, что Орлов никогда не пытался оправдаться.

  Служил Алехан как следует, и судьба вроде бы баловала его. Когда нужно было, умел идти на риск: в 1770 году одержал блестящую победу над турецким флотом в Чесменской бухте - и это при том, что никакого опыта ведения морских баталий у Орлова не имелось и русский флот достаточно подготовленным и хорошо оснащенным назвать было нельзя. Завистники уверяли, что причиной впечатляющего разгрома турок являлась чистая случайность - не загорись турецкий корабль "Реал-Мустафа" и не упади его пылающая мачта на русский "Евстафий", который взорвался, уничтожив и флагман турецкой эскадры, и их надежду на благополучный исход битвы, не видать бы Орлову победы.

  Все верно. Только не много нашлось бы людей, готовых, как Орлов, взять на себя такую страшную ответственность - начиная сражение, граф знал, что в случае неудачи негде будет отдохнуть и починить корабли, и ставил на карту не только свою жизнь, но и в какой-то мере престиж империи.

  За победу Алехану присвоили прозвание Чесменский и в Царском Селе соорудили в его честь памятник. Орлов продолжал служить, причем даже не лично Екатерине, а короне: когда в начале 1770-х звезда его брата закатилась и стало ясно, что на место фаворита нашелся другой претендент, Орловы подали в отставку. Все, кроме Алексея. Самолюбивые и решительные, братья не могли простить того, как императрица обошлась с их родственником. Но Алехан на покой не спешил, не путая личные счеты со служебным долгом. А долг снова завел его в гадкую историю.

  Когда Алексей, увенчанный лаврами героя Чесменской битвы, находился у берегов Италии, там появилась отчаянная молодая дама, княжна Тараканова, выдававшая себя за дочь императрицы Елизаветы Петровны и А.Г. Разумовского. Напуганная обилием самозванцев - претендентов на русский трон, самым несносным из которых был Пугачев, Екатерина сообразила, что справиться с очередным несчастьем может только человек отважный и безусловно преданный. Дальнейшее известно - Алехан заманил искавшую приключений даму на русское судно, привез в Петербург, где она то ли умерла в тюрьме, проклиная своего коварного обольстителя, то ли покаялась в самозванстве и отправилась в монастырь.

  Исполнительный Алехан заслужил признательность императрицы и несколько высокомерное осуждение потомков: надо же, до чего опустился отважный флотоводец... Стоны действительно больной женщины, страдавшей в тюремной камере от длинных допросов и от осознания крушения всех надежд, отозвались в легендарной биографии графа Орлова самым удивительным образом.

  Если гибель Петра III Алехану кое-как готовы простить (покойный император все-таки был не подарок), то пленение княжны Таракановой - никогда. Романтический флер, окутывающий эту неприглядную, но, в сущности, совершенно банальную историю, добавил в мифологизированный портрет Орлова черной краски. С Таракановой Орлову особенно не повезло. Современники осуждали его поступок молча, потомки постарались превратить Алехана в главного отрицательного героя произведений в бессмертном жанре "поп-хистори". В наши дни особенно убедительным оказался Николай Еременко, сыгравший скучающего злодея в "Царской охоте".

  Но ведь не было на самом деле ни наивной, доверчивой женщины, поверившей хладнокровному соблазнителю, ни самого соблазнителя, а просто плут плута обманул. Тараканова была авантюристкой самой высокой пробы, для российской императрицы действительно опасной - хотя бы потому, что водила нежную дружбу с польскими конфедератами. И любовь умела изображать мастерски, тому нашлось бы немало свидетелей, на деньги которых она и ездила по Европе. Так что притворяться здесь мог не только Алехан.

  Выполнив поручение Екатерины, Орлов почувствовал сильную усталость. Граф попросился в отставку, жил в Москве, разводил лошадей и представить не мог, что главное унижение, которое достанется ему за беспорочную службу, еще впереди. Когда Павел I, считавший Алексея Орлова убийцей своего отца, стал императором, он задумал восстановить попранную справедливость и заодно наказать бессовестного Алехана. Прах Петра Ш, погребенного в Александро-Невской лавре, был с почестями, подобающими императору, перезахоронен в Петропавловском соборе. А Орлова Павел заставил нести за гробом императорскую корону, может быть, надеясь, что тот разрыдается и поймет весь ужас содеянного. Алехан не разрыдался. Высокий, еще сильный старик шел молча, стиснув зубы.

  Не объяснять же нервному, так никогда и не повзрослевшему монарху, что можно быть настолько героем, чтобы согласиться даже на отвратительную репутацию и добровольно попадать в переделки, которых и врагу не пожелаешь, следуя исключительно велению долга. Не понял бы монарх, хотя и обожал играть в рыцарей.