Нестеренко

( .... ) Диплом ЛИСИ я получил в 1961-м году. Но уже в 1960-м поступил в консерваторию. Кстати, успел некоторое время поработать на строительстве, но быстро понял, что лучше учиться на дневном отделении. В 1963-м году, еще будучи студентом консерватории, я стал солистом Малого оперного театра и начал выступать с концертами. В 1965-м году покончил с моим затянувшимся студенчеством.  

Автор: Сергей Бавли

Статья: Бас планетарного масштаба

Сайт: www.mignews.com

Фото: www.mignews.com



Евгения Евгеньевича Нестеренко я знаю с детства. Моей заслуги тут нет. Просто повезло. Мои родители дружат с ним и его очаровательной женой Екатериной Дмитриевной. Тем не менее, готовясь к этому интервью, я разволновался. Вдруг отчетливо понял, что мне предстоит беседа (для печати, между прочим!) с обитателем музыкального Олимпа - народным артистом СССР, солистом Большого театра, профессором московской и венской консерваторий, продолжающим выступать на лучших оперных сценах мира.

- Евгений Евгеньевич, вы закончили инженерно-строительный институт в Ленинграде. Но вместо того чтобы отправиться на стройки народного хозяйства, как большинство выпускников ЛИСИ, вы вышли на сцену. Как вам это удалось?

- Диплом ЛИСИ я получил в 1961-м году. Но уже в 1960-м поступил в консерваторию. Кстати, успел некоторое время поработать на строительстве, но быстро понял, что лучше учиться на дневном отделении. В 1963-м году, еще будучи студентом консерватории, я стал солистом Малого оперного театра и начал выступать с концертами. В 1965-м году покончил с моим затянувшимся студенчеством.

- Из Малого театра вы перешли в Кировский?

- В 1967 году я получил оттуда приглашение и принял его. Проработал в Академическом театре оперы и балета четыре года, а в 1970-м получил приглашение из Большого. Год я работал, по существу, в двух театрах. Вся моя дальнейшая карьера связана с Большим, солистом которого я остаюсь до сих пор.

- Переход в Большой театр вы восприняли как необходимую ступень профессионального роста?

- Несомненно. Большой намного опережал по своему уровню все сцены Советского Союза. Да и вся музыкальная жизнь Москвы в то время была более насыщенной, более, если так можно выразиться, "столичной". Кроме того, Борис Покровский в 1970 году собирался ставить "Руслана и Людмилу". Меня очень интересовал этот проект. Он удался, и я до сих пор считаю, что Руслан - одна из лучших моих ролей за всю карьеру. Я родился в Москве, 16 лет жил и учился в Ленинграде. Решение о переезде в столицу я принял не без колебаний, но убежден, что оно было правильным.

- Перейдя в Большой театр, вы довольно быстро начали выступать на ведущих оперных сценах мира - "Ла Скала", "Гранд Опера": Понятно, что Большой безоговорочно занимал лидирующее положение в России, а можете ли вы сравнить его с ведущими театрами мира?

- Я этим постоянно занимаюсь. Мне легко сравнивать, я уже давно существую как бы параллельно и там и там. Мои выступления за рубежом всегда протекают с неизменным успехом, и я это расцениваю не только как мой личный успех, но и как признание школы Большого театра, его атмосферы и традиций. В 1973-м мы гастролировали в Италии и выступали в "Ла Скала". Газеты выходили с подзаголовками типа "Вот как надо ставить оперу, вот как надо ее петь". Мы давали "Руслана".

В 1975-м я открывал наши гастроли в "Метрополитен Опера" партией Бориса ("Борис Годунов"). Был невероятный успех. Я уж не могу сказать, в чью пользу сравнение, но ощущение нашего абсолютного равенства с ведущими театрами мира, со звездами европейской оперы было.

- Выходит, вы довольны "зарубежной составляющей" своей карьеры?

- В 1976 году случилось очень важное событие в моей творческой жизни: меня пригласили в Италию, для участия в постановке оперы Россини "Моисей". Смею сказать, что до сих пор никто из русских артистов эту партию не поет. Мы репетировали в Риме и Перудже. В итальянской столице в зал неожиданно вошел невысокого роста человек, и я обратил внимание, что все как-то подтянулись, стали работать старательнее, ответственнее. Когда объявили паузу, я выяснил, что это маэстро Франческо Сичириани, художественный руководитель "Ла Скала". Через несколько минут он подошел ко мне, похлопал по плечу и сказал: "Парень, ты должен петь в моем театре". Я ответил, что был бы счастлив. Буквально через 2-3 дня мне позвонили из "Ла Скала" и предложили участвовать в постановке "Фауста" Гуно и опере "Пеллеас и Мелизанда" Дебюсси. Мефистофеля я после этого исполнял очень много лет. Так что я думаю, что зарубежной составляющей моей карьеры я могу быть удовлетворен.

- В то время очень непросто было постоянно выезжать на работу за границу. Кроме того, ходил такой анекдот :"Что такое Малый театр? Это Большой театр после зарубежных гастролей". Как складывались ваши отношения с властными структурами?

- Относительно спокойно. Нужно было заполнять необходимые анкеты, бумаги, но лишь для проформы. Даже от очередей в ОВИРе я был освобожден. Кроме того, я письменно объяснял, что не могу гастролировать без жены, и Екатерину Дмитриевну выпускали со мной.

- Вы не прерываете связей с Большим театром. Пошли ли ему на пользу изменения, произошедшие в России за последние годы?

- Боюсь, что нет. Сейчас говорят много плохого об искусстве "застойного периода". Чаще всего это не соответствует действительности, да и говорят люди некомпетентные, от искусства далекие. Вот сегодня в театре много проблем, связанных с банальной нехваткой денег на костюмы, на реквизит и многое другое. Такого прежде просто быть не могло:

-Евгений Евгеньевич, как вы можете прокомментировать назначение Юрия Башмета художественным руководителем и главным дирижером Российского государственного симфонического оркестра министерства культуры РФ?

- Уверен, это даст новый толчок развитию классической музыки в России. Юрий Башмет вошел в историю, как первый альтист, выступивший с сольными концертами в "Карнеги-холл" (Нью-Йорк), Берлинской филармонии, "Ла Скала" (Милан), Большом зале консерватории в Москве. В репертуаре Юрия Абрамовича - выдающегося альтиста - сочинения композиторов различных эпох и стилей, что гарантирует широту репертуара замечательного коллектива, который он возглавил. Кроме того, он замечательный человек - интеллигентный, образованный. Оркестр, без сомнения, много выиграл от этого назначения.

- Вы и сегодня очень много работаете, постоянно гастролируете, а это разъезды, гостиницы ... Как вы поддерживаете форму? Диета? Режим? Или, может быть, вы занимаетесь физкультурой, делаете зарядку?

- Никогда не соблюдал ни диету, ни режим, не делал зарядку. Может быть, это и пошло бы на пользу, но я в этом плане несколько ленив. Я четко выполняю пару своих правил, которые выработал эмпирическим путем: перед концертом необходимо поспать и ограничиться легким ланчем. Это не универсальный совет. Например, знаменитый литовский певец Виргилиус Норейка с удовольствием съедает перед выходом на сцену целую курицу. Предпочитает копченую. А вообще у меня такая огромная нагрузка по работе, так что дополнительной мне уже не нужно, как и диеты.

- Вы 35 лет преподаете. Есть ли у вас какие-то педагогические приоритеты?

- Они менялись. Когда-то я вообще считал, что научить петь можно любого человека. Затем понял, что вокальный талант все-таки необходим. Но приоритет остался один: наставник и его ученик должны быть друзьями. Иначе ничего не получится. Я с большой симпатией отношусь к своим воспитанникам.

- Артистический мир всегда полон слухами о романах, разводах, увлечениях актеров. Вы - исключение. Вы никогда не давали повода для подобных разговоров. С чем это связано?

- Я очень удачлив в семейной жизни, как очевидно удачлива и моя жена Екатерина Дмитриевна. Нам повезло: мы нашли друг друга. У меня крепкий тыл, который она мне обеспечивает. Дом для меня - лучшее место и для работы, и для отдыха. Моя жена - мой стилист, она помогает мне подбирать костюмы, галстуки следить за собой.

- Остается ли у вас время на что-то иное, кроме работы. Есть ли у вас какие-то увлечения, хобби?

- У меня было хобби - пение, пока я был инженером. Но осталось другое - по-английски оно называется teatesting. Я очень люблю чай, поэтому собираю различные сорта, исследую, завариваю, смешиваю. У меня уже есть разные свои купажи.

- Последние годы вы живете в Австрии. С чем это связано?

- Оставаясь солистом Большого театра, я сейчас действительно больше живу в Вене, где преподаю в местной консерватории. Прилетаю петь в Москву. Но я по-прежнему много гастролирую, а это делать из Австрии гораздо проще и удобнее.

- В эмигрантской среде очень популярна супружеская чета - Галина Вишневская и Мстислав Растропович. Вы хорошо знакомы с ними, поделитесь, пожалуйста, своими впечатлениями.

- Я на самом деле хорошо знаю обоих. Достаточно сказать, что с Галиной Павловной я пел вместе еще в Малом театре, а первым спектаклем с моим участием в Большом (это был "Евгений Онегин") дирижировал как раз Растропович. Я очень высоко ценю профессиональные качества обоих, но скажу честно - эти люди мне мало симпатичны.

- Есть ли у вас любимые композиторы, оказавшие на вас существенное влияние?

- Мне довелось работать с Дмитрием Дмитриевичем Шостаковичем, и это было счастье. Очень люблю Свиридова и много пою его вещей. Я очень много исполняю Мусорского, важный для меня композитор и Джузеппе Верди, произведений которого я пел в "Ла Скала" и получил за это ряд призов.

- Вы когда-нибудь бывали в Израиле?

- В Израиле я гастролировал относительно недавно. Пока всего один раз. Мне нравится Израиль. Будут еще приглашения - непременно приеду.

- Вы знакомы с израильским искусством, с его музыкальной жизнью?

- Я много слышал в концертах Зубина Меты. К сожалению, мне не довелось выступать вместе с ним - это великий дирижер. Я знаю, что в вашей стране много симфонических оркестров и выдающихся музыкантов, подготовленных в израильской консерватории. В Израиле есть академическая школа, в том числе и вокальная.

- Когда-то вы спросили у моего шестилетнего в тот момент сына о его музыкальных пристрастиях. Ребенок, не задумываясь, ответил: "Лаванда". Была такая популярная песня. Вашу реакцию я до сих пор помню. Но вы ведь и сами не раз обращались к эстраде, а кассеты с песней Яна Френкеля и Инны Гоф "Русское поле" в вашем исполнении в России по сей день продаются очень бойко. Как вы все-таки относитесь к легкому жанру в музыке?

- Эстрада бывает разная. Я тепло к ней отношусь и считаю, что песни моей молодости отображали эпоху. Я пел не только "Русское поле". К сорокалетию Победы я подготовил ряд песен ей посвященных. Многие песни того периода я очень люблю по сей день. Но что касается музыки в стиле поп, диско, металл и т. п. - не воспринимаю и совершенно убежден, что это можно считать эстрадой, музыкой, тем более каким бы то ни было искусством.

:Это был единственный момент нашей беседы, в которой Евгений Евгеньевич проявил не свойственную ему жесткость. Вообще он добрейший человек, которому скорее свойственно похвалить и поддержать кого бы то ни было. Это интервью с ним я делал по телефону. Своим заглушающим лаем нам переодически мешал мой пес. "Хороший голос", - одобрительно отозвался из Австрии маэстро.

Не скрою, мне была приятна лестная оценка столь компетентного человека.