Makarov

Многое происходит в нашей жизни вопреки. Вот и в паспорте актера театра и кино Алексея Макарова вопреки действительной дате рождения значится 15 апреля, хотя появился на свет он ровно на два месяца раньше. Макаров относится к этой путанице с юмором и не исключает, что именно благодаря досадной ошибке он и стал обладателем на редкость противоречивого характера.  



   - Что вас не устраивает в себе?

   - Постоянный внутренний дискомфорт, который преследует меня с детства. То есть меня не устраиваю я сам. Конечно, есть желание работать над собой, но для этого надо быть хотя бы немножко Микеланджело, а я, к сожалению, не умею взять мрамор и отсечь все лишнее. Я ведь иногда говорю одно, а делаю абсолютно другое, и здесь бессилен. Наверняка многие меня поймут, потому что человека вечно раздирают противоречия. Все мы в равной степени состоим из черного и белого, в нас постоянно борются между собой ангел и дьявол, а кто из них победит, зависит от того, куда и как мы направим свою волю.

   - Какие искушения вас преследуют чаще всего?

   - Красивые женщины и алкоголь. А я не противостою - не получается. Я поддаюсь, причем в равной степени и тому и другому.

   - То есть вы периодически совершаете безнравственные поступки?

   - Да, и после этого появляются определенные симптомы, называемые угрызениями совести. Получается, вначале я что-то вытворяю, а потом сам себя распекаю, кляну последними словами и чувствую себя очень неуютно. Но... через некоторое время вновь наступаю на те же грабли. Прекрасные ощущения!

   - Если вам плохо, есть потребность поделиться с кем-нибудь?

   - Обязательно - позвонить, выговориться. Обычно я использую для этого одного из двух моих друзей-однокурсников.

   - А с матерью - актрисой Любовью Полищук - не хочется поговорить о сокровенном?

   - Иногда случается, но в большей степени я завишу от ее мнения по поводу своей профессиональной деятельности. Здесь ее авторитет безусловный. Недавно мы обсуждали мою роль в новом фильме "Чек", она раскритиковала некоторые моменты, так я потом полдня ходил сам не свой, все анализировал ее замечания.

   - В детстве вы понимали, что мама - совсем другой человек, нежели тот, которого час назад вы видели на сцене?

   - Да. И сейчас мама на сцене и в жизни - два абсолютно разных персонажа, и сравнивать их не стоит. Некоторые актрисы всю жизнь успешно играют себя, а другие - характерные, как Любовь Полищук, - кого угодно, только не себя. Михаил Жванецкий, когда мама попросила его сочинить что-нибудь для нее, сказал: "Люба, я пишу грубо, для мужчин. Зачем тебе преодолевать собственную красоту?" Но все-таки подарил ей гротесковый монолог проводницы, где она не боялась быть нелепой, грубой теткой. Я смеялся вместе со зрительным залом, потому что знал, что через пять минут в гримерной она будет совершенно другой.

   - Сегодня, занимаясь профессией почти десять лет, вы уже столкнулись с понятием творческая несовместимость?

   - Не понимаю я этого! Для профессионала такого определения не должно существовать. Есть задача работать, и даже если с партнером или партнершей полный антагонизм, он обязан играть с ними дружбу и любовь по сценарию. А у актера, позволяющего себе заявления типа "С этим я сниматься не буду, я его на дух не переношу", думаю, не все в порядке с самооценкой или он просто не любит свою работу.

   - Вы когда-нибудь завидовали успеху других актеров?

   - Это бессмысленно, ведь каждый актер уникален по-своему. И потом, зависть - слишком тяжелое чувство для меня, столь же глубинное, как ненависть, любовь... На подобное чувство необходимо затрачиваться, а у меня есть другие задачи в жизни. Не хватало еще, чтобы меня что-то точило изнутри! Во-первых, мне это не интересно, во-вторых, чересчур утомительно, и в-третьих, я слишком оптимист для этого.

   - Психологи утверждают, что во многом мужчину делают близкие женщины...

   - Абсолютно точно. Главное, они свои воспитательные моменты так хитро преподносят, что у мужиков коррекция происходит незаметно, на подсознанке: просто в какой-то момент вдруг задумываешься, а как бы здесь поступила любимая женщина, что бы она сказала по тому или иному поводу, и, вообще, даже сам начинаешь говорить ее словами, да еще с ее же интонациями! Не могу похвастаться, что жены как-то повлияли на мою карьеру, зато научили содержать дом в чистоте - до того, что теперь я уверен, что в кухне должно быть чисто, как в операционной.

   - Ваши отношения с женщинами всегда построены на противоречиях?

   - Моя первая жена была старше меня на десять лет, и вся наша совместная жизнь являла собой одно большое противоречие. Как я сейчас понимаю, мы абсолютно не подходили друг другу - двадцатилетний максималист и тридцатилетняя опытная женщина со своей концепцией жизни. Но тем не менее прожили вместе три года. Я безумно благодарен ей за все, что она мне дала, и дружу с ней до сих пор.

   - Внешность ваших жен совпадала с юношескими мечтами-идеалами?

   - Да, хрупкие, изящные, тонкие, к тому же умные, нежные, красивые, добрые. Но при ближайшем рассмотрении у них оказывался чудовищнейший характер! (Хохочет.)

   - Вы первым обращаете внимание на женщину, которая вам нравится?

   - Это всегда происходит обоюдно. Я, конечно, пускаю какие-то флюиды в сторону объекта моего внимания, но, как человек достаточно застенчивый, пока не почувствую обратного контакта, никогда не делаю первого шага. Мне нужно увериться, что женщине я интересен, потому что отказ для меня смерти подобен.

   - Как вы думаете, почему ваши браки распадались?

   - По мелочам-то разногласия в обоих случаях возникали каждую секунду, а последней каплей... Вот просишь жену об одном, а она вопреки - из какого-то женского сопротивления, нелогичности - делает принципиально другое. И это бесит! У других мужчин, наверное, силы или мудрости хватает терпеть такое, а я настолько обожаю свое мнение и себя, что пока не умею соответствовать другому человеку, как бы я его ни любил. Я слишком эгоист для этого.

   - Ну хоть в чем-то вы женщинам своим уступали?

   - Уступал, но я Водолей, поэтому непредсказуем даже для себя. В какой-то день мог намертво упереться, а в какой-то - расцеловать жену от макушки до пяток и предложить: "Миленький-любименький, давай решать наши проблемы вместе". То есть сегодня я зрелый, великодушный человек, а завтра - борзой щенок какой-то, который размахивает руками, вращает глазами и являет собой крайне неприятное зрелище...

   - Наверное, умеете устраивать скандалы с битьем посуды, кровавые драмы?

   - Да, легко. Первая жена в такие моменты замыкалась, уходила в себя, а вторая пыталась участвовать в процессе и до того увлеклась, что сама начала заниматься этим делом беспрерывно. Мне это как-то не понравилось...

   - Вы страшны в гневе?

   - Я не страшен, я - мерзок. Любой человек в этом состоянии отвратителен: крики, брызги слюны, выпученные глаза, оскал, и я ничем не отличаюсь от других. Иногда я как бы вижу себя со стороны, мне становится противно, и тогда я стараюсь затормозить.

   - Согласны, что женщин надо баловать?

   - Обязательно. Однажды около полуночи моя первая жена пожелала шампанского. Она это просто так сказала, а сама отправилась в душ. Я выскочил из-под теплого одеяла, бесшумно выскользнул из квартиры и по снежку пробежался за два квартала в ночной магазин. Вернувшись, спрятал шампанское и шоколад под подушку, а сам притворился читающим газету. Я еле сдерживал смех, когда возвратившаяся из ванной жена никак не могла удобно устроиться, что-то ей все время мешало. Наконец она с досадой отшвырнула подушку... Ее сияющие глаза для меня были высшей наградой! Конечно, девочек надо баловать, но в меру. Они быстро привыкают к хорошему и начинают становиться стервами, а в любимой женщине мне меньше всего хотелось бы проявлений стервозности.

   - Женщины когда-нибудь пытались корректировать вашу внешность? А вы их?

   - Они - никогда, а я постоянно давал какие-то советы: что надеть, как похудеть, куда глядеть, как рядом со мной идти. Особенно я почему-то ощущал себя специалистом в области макияжа. Фиолетовый цвет на губах - напечатайте, это принципиально, - я не-на-ви-жу! Женщины всего мира, слушайте меня, это отдает мертвечиной, это ужасно, точно так же, как и туфли-платформы. Обе мои жены были, наверное, настолько подавлены моим эгоцентризмом, что реагировали на все выпады тактично. Я вел себя бестактно, а они реагировали - тактично. Парадокс! Если б кто-то начал советовать, что мне надевать и как бриться, я бы психовал жутко. Только сейчас ставлю себя на место этих несчастных женщин и понимаю, насколько я был кругом не прав.

   - Близкие женщины ревновали вас к профессии?

   - Да, обе жены, несмотря на то что имели отношение к театру и должны были бы все понимать, безумно ревновали меня к профессии, потому что она для меня всегда стояла на первом месте. А какие страсти разгорались из-за поклонниц!

   - Часто про мужчин говорят: он остепенился. Вам 28 лет. Это про вас?

   - Нет, никоим образом. Наверное, я чересчур безответственный, легкомысленный и ветреный. Этакий пока еще жеребун. Хочется, конечно, уюта, гнезд, но, полагаю, все это случится ближе к сорока, не сейчас. У меня ведь уже были два брака, и оба закончились неудачей, поэтому пока я не чувствую себя в состоянии быть в семье, соответствовать семье и содержать семью.

   - Когда вы влюблены, другие женщины для вас существуют?

   - Еще как. Если я иду по улице и вижу красивую женщину, то, как любой нормальный мужчина, обращаю на нее внимание. Не оборачиваюсь, конечно, по-хамски, чтобы оценить ее ноги, но запечатлеваю ее образ и получаю эстетическое удовольствие. Уж очень красивые женщины у нас в России!

   - Вам присущи экстравагантные выходки?

   - Да вся моя жизнь - сплошная эксцентрика! Когда мы, двадцать пять человек, только поступили в институт на курс главного режиссера Театра имени Моссовета Павла Осиповича Хомского, он собрал нас на вечер-посвящение в студенты. Явился я туда уже в весьма экстравагантном виде - в майке с нарисованным черепом и костями, а во время чаепития зачем-то взял тонкий стеклянный стакан и начал его грызть. Откусывал по куску и хрумкал. Это была выходка полного идиота, и чего я этим хотел добиться, до сих пор сам не понимаю. Позже, помню, поразил одну из своих жен тем, что ударом голой ноги раздавил пустую бутылку из-под пива. Полночи мы выковыривали осколки у меня из подошвы, и две следующие недели я был инвалидом. Годы идут, а я все равно время от времени выкидываю нечто подобное. Вот после московского урагана зачем-то притащил в театр сорванный ветром дорожный знак "Только прямо" - он до сих пор болтается в гримерке. А зачем я все это делаю - наверное, вопрос к психологам.

   - Вероятно, как человека без комплексов, вас невозможно смутить?

   - Очень легко! Я краснею по любому поводу, может, по которому и смущаться-то нелепо. Есть, есть во мне комплексы, много застенчивости, я боюсь публичности, как это ни странно звучит для актера, поэтому в провоцирующие ситуации стараюсь не попадать.

   - Что, и обидеть легко?

   - Очень легко. Мне даже можно ничего не говорить, просто посмотреть как-нибудь "искоса, низко голову наклоня", и я весь день буду об этом думать. Правда, если у меня с этим человеком есть взаимопонимание, тогда я подойду и спрошу, в чем, собственно, дело, а если нет, то пусть он сам разбирается со своими чувствами.

   - Еще скажите, что вы наивны!

   - Как ребенок, этакое дитя весом 96 кг. И разыграть меня легко, и подставить, и обмануть - главное, чтобы это было убедительно. Года два назад меня надули возле обменного пункта. Он был закрыт, и тут подошли два южанина: "Купим доллары у тебя!" Я посмотрел: один лет пятидесяти, седой, солидный, по виду профессор университета, - в плохом не заподозришь. Самое интересное - пачку банкнот перегибать, как делают ломщики, они не стали, считали деньги ребром, а я следил. Потом сели в машину и уехали. Когда я перепроверил, в руках у меня была всего треть положенной суммы. Виртуозы!


   - Вы самодостаточны или вам необходимо присутствие рядом близкого человека?

   - Мне очень нужна рядом женщина, я должен чувствовать, что кому-то нравлюсь, что кто-то нравится мне, - это трогает и будоражит. И работаю я для восхищенных женских глаз. Если твоя любимая женщина говорит: "Ты лучший!" - ради этого стоит жить. Да вообще, я глубоко убежден, что все мужчиной в жизни делается ради женщины, но и женщина должна жить ради мужчины. (Вздыхает.)

   - Вы когда-нибудь находились в компании сразу нескольких женщин, претендующих на вашу персону?

   - Да, это, оказывается, так приятно, когда за тебя борются. И слегка женское состояние. Мной же обычно всегда выбирается одна цель, и на нее расходуется весь потенциал обаяния.

   - Вы, наверное, считаете, что знаете о женщинах все?

   - Никогда я такого не скажу, даже в девяносто лет. О женщинах я не знаю ни-че-го, это какие-то совершенно загадочные существа, с которыми надо... надо... Да не знаю я, что с вами надо!



Автор: Мария Сперанская
Исходный текст: журнал "Ах..." No.11, ноябрь 2000.