Мюнхгаузен (Мюнхаузен) Иероним

, барон-рассказчик

( 11.05.1720 года - 22.02.1797 года ) Прижизненная слава рассказчика и выдумщика принесла Мюнхгаузену лишь одни огорчения и неприятности. Родственники, обвинив барона в том, что он опозорил их имя, отвернулись от него. Иероним Мюнхгаузен умер 22 февраля 1797 года одиноким и всеми покинутым. Но он остался в литературе и в нашем сознании никогда не унывающим, веселым человеком. Да он и был таким.  

Сайт: "People's History"

Фото: BiblioГид



И вот по округе пошла гулять молва о боденвердеровском помещике, потчующем гостей удивительными историями. Мюнхгаузен рассказывал их талантливо и остроум но, и, чтобы послушать его, люди приезжали издалека.

Только ли выдумки и забавные несуразицы манили их в Боденвердер? Конечно, нет. В рассказах Мюнхгаузена был не только вымысел. В них была жизнь страны, неведомой и загадочной для многих земляков. Его истории сокрушали предрассудки, высмеивали чванливое невежество и местечковый национализм бюргеров. В книжке о его приключениях есть очень примечательная реплика, сказанная Мюнхгаузеном по поводу его участия в походах русской армии: У меня... нет особых притязаний на славу, добытую в крупнейших боях с неприятелем. Все мы вместе выполняли наш долг патриота, солдата и просто честного человека. Мюнхгаузен и впрямь был простым солдатом и просто честным человеком. Он и впрямь был патриотом. Но его патриотизм не имеет ничего общего с пивным патриотизмом обывателей, в представлении которых русские и сегодня рисуются этакими коварными саблезубыми медведями. Пусть немало воды утекло со времен Мюнхгаузена, но и по сей день большая пресса ФРГ насаждает этот стереотип, облеченный в современную облатку антисоветизма. Россказни об угрозе с Востока, о кознях русских, о руке Москвы - все, чем сегодня пытаются оправдать на Западе опасные натовские планы, - вся эта тысячекратно повторенная злобная ложь бессильна перед патриотизмом Мюнхгаузена, вмещающего в себя осознание жизненной потребности наших народов жить в мире и согласии друг с другом.

Барон Мюнхгаузен любил Россию и до самых своих последних дней, сохранил в воспоминаниях о ней теплоту и сердечность, - с некоторой гордостью произносит Вильгельм Юнке.

Прижизненная слава рассказчика и выдумщика принесла Мюнхгаузену лишь одни огорчения и неприятности. Родственники, обвинив барона в том, что он опозорил их имя, отвернулись от него. Иероним Мюнхгаузен умер 22 февраля 1797 года одиноким и всеми покинутым. Но он остался в литературе и в нашем сознании никогда не унывающим, веселым человеком. Да он и был таким. И когда вы откроете книжку о его удивительных приключениях, вспомните о том реальном, живом человеке, и он отзовется вам лукавой доброй улыбкой.

А. АНЦИФЕРОВ. Соб. корр. Труда". 13 мая 1983 года

***

Прибыв в Петербург, Мюнхгаузен поступает в кирасирский полк. Через год его производят в корнеты, а в 1740 году он уже лейтенант. Впрочем, карьера Мюнхгаузена никак не была связана с тем блеском славы, которой барон увенчивает себя в рассказах. Многие историки вообще сомневаются в его непосредственном участии в военных кампаниях, которые в то время русская армия вела против Турции и Швеции. Служба для Мюнхгаузена была "солдатской лямкой", которую он исправно тянул в гарнизонах Петербурга и Риги, в маленьких прибалтийских городках и лесах под Выборгом.

Известно и ведомо будет каждому, что Еронииус Мюнхгаузен, который: "Нам верно служил, для его оказанной службе Нашей ревности и прилежности в Наши ротмистры всемилостивейши произведен 20 февраля 1750 года", - гласят строки указа императрицы Елизаветы, копия которого висит на стене боденвердерского музея.

"Мюнхгаузен очень гордился этим своим званием и, вернувшись в том же году в Боденвердер, решил во всех официальных документах именоваться не иначе, как ротмистром российской армии", - рассказывает Вильгельм Юнке.

Иеронии Мюнхгаузен вернулся под кров отчего дома не один. Из России за ним последовала жена Якобина - дочь мелкопоместного прибалтийского дворянина из рода фон Дуден, с которой он прожил в счастье и согласии до глубокой старости.

Боденвердер по-прежнему оставался забытой богом глухоманью. Заботы об имении, охота, сплетни и свары соседей - так текли монотонные будни. Единственной отдушиной в большой, наполненный событиями мир оставались фантазии и воспоминания, воспоминания о России.

Эти истории и сейчас звучат в стенах старого дома. Их рассказывает Вильгельм Юнке, пожилой, небольшого роста, но крепкий еще человек с круглым простодушным лицом - директор, он же экскурсовод, он же хранитель музея. Рассказывает с небывалой страстью и воодушевлением, будто все, о чем он повествует, произошло с ним самим. Подводя нас к здоровенному, покоящемуся на подставке чугунному ядру - тому самому! - и все больше увлекаясь рассказом о беспримерном воздушном путешествии барона, он готов сам оседлать это ядро, и, будь под рукой пушка, нам, кажется, довелось бы воочию убедиться, что полет этот - штука не столь уж фантастическая.

- А вот пистолет, разумеется, тоже тот самый, выстрелом из которого барон перебил веревку, привязывавшую его коня к макушке колокольни, - помните? - приступает старик к очередной истории, - В России зимой бывает очень много снега.

"Я выехал из дома, направляясь в Россию в середине зимы…" Так на бодрой ноте начинается повествование удивительного приключения барона Мюнхгаузена в известной нам с детских лет книжке, принадлежащей перу Готфрида Августа Бюргера, выдающегося немецкого просветителя-гуманиста, соратника Фридриха Шиллера по литературному движению Буря и натиск. Иерониму фон Мюнхгаузену было тогда 18 лет. Он ехал в Россию, преисполненный юношеского честолюбия, планов и надежд. В кармане он вез рекомендательное письмо герцога Брауншвейгского к его внуку - принцу Антону Ульриху, находившемуся в Петербурге при дворе императрицы Анны Иоанновны. Далекая заснеженная страна, столь уверенно и мощно выходившая на авансцену европейской и мировой политики, была для юного барона, до того ни разу не покидавшего Боденвердер, краем, где вершилась сама История. И он спешил навстречу будущему, открывавшемуся ему в мечтах.

Памятник этот стоит на лужайке в парке, примыкающем к довольно большому двухэтажному дому. В его облике - простые белые глинобитные стены, схваченные затейливым каркасом из мощных деревянных балок, - угадывается немецкая старина. Сейчас здесь размещается городская ратуша. А 300 лет назад этот дом был имением семьи Мюнхгаузенов, в которой 11 мая 1720 года родился мальчик, нареченный звучным трехступенчатым именем -

Иероним Карл Фридрих, на собственный лад и манер прославивший свой род.

Одна из комнат в доме сейчас отведена под музей. Он очень небольшой. Но все помещение от пола до потолка заполнено экспонатами, гравюрами, рисунками и картинами, иллюстрирующими его рассказы, коллекцией старинного оружия, побывавшего с бароном в известных всему свету передрягах, предметами охотничьей утвари двухвековой давности, словно призванными подтвердить его лишенные ложной скромности слова: "В полях и лесах долгие годы будет жить слава моего имени".

Здесь же книги - приключения барона - на разных языках и разных лет издания.

Попадая в этот музей, невольно испытываешь некоторую раздвоенность. Конечно, своим существованием он обязан литературному персонажу. Но ведь сам персонаж связан с реальным человеком. И не просто носит его имя, а унаследовал, не мог не унаследовать, вполне реальные особенности его характера и мировидения. Какие он в действительности был, барон Мюнхгаузен?

Он был красивым. Среди экспонатов музея на меня, признаюсь, самое большое впечатление произвел портрет молодого человека в форме русского офицера елизаветинских времен, в стальной кирасе, с белым шарфом на шее, шпагой на боку. Букли уставного парика из-под треуголки, высокий лоб, прямой нос, губы в легкой усмешке и большие, тщательно выписанные глаза, в которых читаются и ум, и пытливое внимание. Таким барон Мюнхгаузен был в 30 лет. Вопреки сложившемуся стереотипу. Именно таким - молодым, обаятельным и симпатичным, а не тщедушным старичком с закрученными на кайзеровский манер усами - знали его друзья, собиравшиеся в Боденвердер со всей округи, чтобы послушать об удивительных приключениях барона..

НАШ СТАРЫЙ ДРУГ БАРОН МЮНХГАУЗЕН

Итак, милостивые государи, вы теперь знаете все о бароне Мюнхгаузене и, надеюсь, уже никогда не станете сомневаться в его правдивости

(Г. Бюргер. Удивительные приключения барона Мюнхгазузена)

Узкая дорога петляет средь холмов Везерского нагорья, то жмется к их покатым склонам, то сбегает в низину к самому берегу неширокого, но полноводного и быстрого Везера. Вот она нырнула, словно в тоннель, под сплетенные ветви вековых платанов, по гренадерски выстроившихся по сторонам, и выскочила к маленькому, будто игрушечному, городку, центр которого умудрился уместиться на крошечном островке посреди реки. Это - Боденвердер, глубинка, провинциальная глухомань земли Нижняя Саксония. И быть бы ему в захолустной безвестности, если бы не память нашего детства, если бы не завещанная потомству мудрость лукавой шутки, если бы не мужественная стойкость фантазии, способной и через века дарить нам счастливые минуты открытий и откровений. Здесь, в Боденвердере, родился, жил и умер барон Мюнхгаузен, чье имя уже давно стало нарицательным.

В сегодняшнем Боденвердере все напоминает о нем. Его имя носят улица, ресторан, отель, аптека и даже кинотеатр, в котором в тот день крутили два американских супербоевика, чьей фантазии хватило лишь на потоки льющейся с экрана крови - ну, да Мюнхгаузен за это, понятно, ответственности не несет. Есть в Боденвердере и памятник ему, очень славный памятник-фонтан, который изображает барона восседающим на половинке лошади, жадно приникшей и колодцу, и, точь-в-точь, как в его рассказе, взору обернувшегося всадника предстает поток воды, выливающейся у него за спиной.

Россия под натиском Мюнхгаузена.

Во второй раз Мюнхгаузен посетил Россию через 41 год после того, как покинул ее. Приехал он туда в книге под названием «Не любо, не слушай, а лгать не мешай» (текст Бюргера, пересказ Н.П.Осипова). «Мемуаристы» барона долго не могли установить точную дату столь замечательного события. Потому что известный книгоиздатель И.К.Шор написал на томике приключений Мюнхгаузена «вышло в нынешнем году».

У текста было два приложения: «Прибавки к вышеописанным несбыточным правдам» и «Еще барышок: Что не долгано, то надобно добавить новым полыганием». Не удержался переводчик — «дописал» книгу, рассказав в частности о детстве и юности барона.

Третий приезд Мюнхгаузена в Россию оказался… нелегальным. «Путевые чудесные приключения барона Мюнхгаузена» выпустил в Англии друг Герцена Николас Трюбнер. Маленький томик с прекрасными гравюрами известного художника А.Кроуквила был предназначен для тайного ввоза в Российскую империю. Подлинные приключения барона довольно остроумно переплетались здесь с всевозможными политическими домыслами, доходящими до курьеза: на одной из страниц Мюнхгаузен читает стихи А.С.Пушкина. К сожалению, автор этой литературной мистификации неизвестен. Историкам так и не удалось расшифровать таинственную подпись К.М. Не сам же Карл Мюнхгаузен!..

Но триумфальное шествие барона по России началось, когда книгу Распе, подмешав к ней немного текста из Бюргера, пересказал для детей Корней Чуковский. Впрочем, для детей ли? Мюнхаузена Чуковского с неменьшим удовольствием читают и взрослые. Потому что книга получилась особая — для всех и на все времена.