Fraerman Ruvim

( .... )
Выходец из Могилёва, Рувим Фраерман уже зрелым человеком попал на Дальний Восток, принимал участие во всех бурных событиях того времени; все книги Фраермана – о Дальнем Востоке и его людях. 

Сайт: Алфавит (газета)

Статья: Простивший всем и всё



По-немецки "der freier Mann" означает вольного, свободного, лишённого предрассудков человека. По духу Рувим Исаевич Фраерман полностью соответствовал скрытому смыслу своей фамилии.

Ровесник Булгакова и Мандельштама, почти ровесник Маяковского и Пастернака, он прожил чрезвычайно долгую для немилосердной эпохи жизнь – 81 год. В шуточных стихах, сочинённых Аркадием Гайдаром, он запечатлён так: "В небесах над всей Вселенной,/ Вечной жалостью томим,/ Зрит небритый, вдохновенный/ Всепрощающий Рувим". А в памяти читателей он – автор одной книги – "Дикая собака динго, или Повесть о первой любви" (1939). Хотя за ним числится их немало – "Никичен", "Шпион", "Васька-гиляк", рассказы на несколько сборников...

В писательском доме отдыха Болшево они частенько собирались, выпивали, шутили, хохмили – и очень хорошо понимали, что вокруг происходит. Они – это Гайдар, Паустовский, Роскин, Лоскутов, Фраерман: двоих из них прибрала эпоха, одного война, двое умерли своей смертью.

Выходец из Могилёва, Рувим Фраерман уже зрелым человеком попал на Дальний Восток, принимал участие во всех бурных событиях того времени; все книги Фраермана – о Дальнем Востоке и его людях. Не получивший систематического образования беллетрист-самоучка Фраерман – лирик и тончайший психолог. Он жил не напоказ, скрывая в себе невероятный объём знаний о литературе и поэзии, открываясь только близким по духу. Беседовать с ним было настоящим пиршеством остроумия, веселья и мудрости.

Фраерман, не любивший большие города, в том числе Москву, подолгу жил в рязанской Мещёре, в Солотче – краю сосновых лесов над Окой. Эти места стали его второй малой родиной.

В 1948-м, предчувствуя грядущую кампанию борьбы с "космополитами", Паустовский написал "положительный" очерк о Фраермане. Оказалось – вовремя! Проработки и поношения коснулись Фраермана лишь краем. Он даже пережил Паустовского – правда, только на пять лет.