Маринина

( 1957 года - ...) В 1979 г. закончила юридический факультет МГУ им.М.В.Ломоносова и получила распределение в Академию МВД СССР. Служебную карьеру начала с должности лаборанта, в 1980 г. была назначена на должность научного сотрудника, получила звание лейтенанта милиции. Занималась изучением личности преступника с аномалиями психики, а также преступника, совершившего повторные насильственные преступления. В 1986 г. защитила кандидатскую диссертацию по теме: "Личность осужденного за насильственные преступления и предупреждение специального рецидива".  

Автор: Полина Капшеева

Сайт: www.natura.peoples.ru

Статья: Неправильный близнец.



Часть первая: Неправильный близнец

Маринина Александра, в миру - Марина Анатольевна Алексеева или просто Маша, в жизни выглядит гораздо моложе, чем на телеэкране. Высока, изящна, интеллигентна и очень доброжелательна. Буквально не успев сойти с трапа самолета в аэропорту Бен-Гурион, Маринина очутилась в цепких руках вашей покорной слуги. Не дав человеку отдохнуть с дороги, я безжалостно включила диктофон.

- Госпожа Маринина:

- Ой! Лучше - просто Маша.

- Просто Маша, существуют ли в природе вопросы, которые журналисты вам еще не задали?

- Право, не знаю. Проще перечислить вопросы, которые задают чаще всего, и на какие мне уже противно отвечать: откуда я беру сюжеты для своих книг и почему я решила стать писателем. Ладно, если бы я сейчас написала первую книжку. Но когда я написала уже двадцать две книжки и вся эта история уже тянется Бог знает сколько лет, спрашивать меня, почему я решила стать писателем, по меньшей мере, глупо. Какая, в сущности, разница, почему? Стала - и стала. Все, дальше надо ехать. Но дело в том, что ехать дальше многие журналисты почему-то не очень хотят. Некоторые из них приходят на интервью, не прочитавши ни единой книжки. И о чем в таком случае им со мной разговаривать? Девочка-интервьюер слышала, что есть какая-то Маринина, которая раньше работала в милиции, а потом стала писателем. И вот девочка лепит всякие глупости: "Как же вы решились бросить работу в милиции и стать писателем?" И я опять начинаю все с начала: первую книжку написала в 1992 году, в отставку вышла в 1998 году - так из раза в раз, из раза в раз: При этом никто меня, например, не спросил, зачем я написала ту или иную книгу. Зато все спрашивают, откуда я взяла сюжет для этой книги. И вновь нудно объясняю, что мне не нужно ниоткуда брать сюжет, что я его конструирую, когда понимаю, для чего хочу писать книгу. Вот в этом бы месте журналисту и спросить, для чего я хочу писать данную книгу. Но нет, не спрашивают. Не слышат меня, что ли?

- А кто кого вообще слышит, кто кого слушает? По сути, почти любому человеку гораздо важнее задать вопрос, чем выслушать на него ответ.

- А ведь вы правы:

- Сами-то вы слушать и слышать умеете?

- Это, как раз, немногое из того, что действительно умею: я очень хороший слушатель. Умею и люблю долго, внимательно, подперев ладонью подбородок, с удовольствием слушать собеседника, не перебивая, потом обсуждать услышанное, задавать какие-то уточняющие вопросы:

- Оказывается, вы - тайный интервьюер. У вас, кстати, интервью ведь начали брать совсем недавно?

- С 1996 года - не так давно, но интенсивно: публикаций вышло огромное количество. Я заметила, что у подавляющего большинства ваших московских коллег есть общая черта - очень, на мой взгляд, интересная. Пришла очередная журналистка, стала задавать все те же самые вопросы, которые на протяжении трех с половиной лет мне упорно все задавали, я и говорю: "Зачем вы вновь о том же самом спрашиваете? Я уже сто пятьдесят раз я на эти вопросы отвечала". - "Но ведь в нашей газете не отвечали?" - "В вашей не отвечала, но люди читают и не только вашу газету". - "Нет, у нас своя аудитория".

- "У советских собственная гордость!-

- Причем, речь шла о газете мало известной - почему журналистка решила, что у нее есть своя аудитория, которая других печатных изданий не читает? Наверняка, те же люди читают и "Московский комсомолец", и "Независимую газету", и "Московскую правду", а интервью со мной публиковались по два-три раза в каждом из этих изданий. Все, что только можно было, уже спросили, а девица спрашивает то же самое.

- Позвольте процитировать Жванецкого: "Зачем нам поедать сырые продукты - и называть их борщом? Вот это и есть интервью. Поэтому я уважаю крупных писателей, которые отказываются их давать". Заметим в скобках, что цитата эта взята именно из интервью, которое Михал Михалыч дал мне году в 1994. Значит, писатели дают интервью против собственной воли?

- Понимаете, я вообще не рассматриваю беседы с журналистами как вопрос собственной воли. Продолжала книжки писать, ходила на работу, "никого не трогала - починяла примус". В один прекрасный день раздался звонок - кажется, из "Московской правды-: "Здравствуйте, Марина Анатольевна, не дадите ли нам интервью?" Приехала девушка ко мне на работу, взяла интервью, опубликовала. То есть, мне и в голову не приходило думать о том, пришла ли пора мне "засветиться" в прессе или еще рано, хочу я этого или нет. Я никогда себя никому не предлагала. Звонит журналист, хочет взять интервью, - пожалуйста, я никому не отказываю.

- Но вам самой это не по душе?

- Мне по душе сидеть дома, чтобы меня никто не видел и не слышал: чем меньше меня видят и слышат, тем меньше гадостей обо мне пишут.

- Что, пишут гадости?

- Ну неужели нет?

- Какие конкретно?

- Ой, да всякие. "Рашн-деревяшн Агата Кристи-Маринина" - вот такие оскорбительные выпады. "Печет свои книжки, как блины, по две недели каждую". Что за бред? Я пишу каждую книжку год - почему "две недели", почему "как блины", с чего они это взяли? "За нее работают шесть умных евреев". Другой вариант: "За нее пишут тридцать безработных литераторов". Остальные варианты были не обозначены количественно, просто указывалось, что на меня работают литературные рабы.

- А вам не приходило в голову действительно воспользоваться услугами литработников?

- Мне это неинтересно. Зачем? Это будет уже не моя книжка. Она не будет написана так, как я хочу. А вдруг окажется, что она написана хорошо - тогда я не смогу ею гордится. Вот кто-то мою книжку хвалит, я воспринимаю это как комплимент себе: я сделала работу хорошо. Если же книжка будет написана не мной, я не смогу радоваться похвале: это будет уже не моя работа, не моя удача. А чувством подобной радости я не хочу делиться ни с какими литработниками.

- Говорят, Настя Каменская - ваш автопортрет. Правда ли?

- Я действительно ее с себя "срисовала". Родилась Настя из моего страха, когда после смерти Брежнева сняли Щелокова и назначили министром внутренних дел товарища Федорчука, у которого от слова "наука" делались судороги. Он считал, что наук, за исключением криминалистики, в МВД быть не должно. А все остальное - изучение преступности, права - это глупости, за которыми люди только просиживают штаны. И Федорчук начал одни научные учреждения сокращать, другие закрывать полностью. Учреждение, в котором я работала, он просто ликвидировал. А в то, еще советское время мы все должны были служить двадцать пять лет. Практически уволить нас, если мы обладали нормальным здоровьем и не совершали компрометирующих поступков, было нельзя. И вот нас стали приглашать в отдел кадров и предлагать какую-то другую работу. Естественно, начали с руководства, потом стали спускаться ниже. Когда пригласили в отдел кадров старшего научного сотрудника, кандидата медицинских наук, психиатра, который вместе со мной разрабатывал тему "Личность преступников с аномалиями психики", я буквально заледенела от страха. Человеку с высшим медицинским образованием, не милиционеру даже, полковнику внутренней службы, ученому с докторской диссертацией "на выходе" предложили идти работать участковым. Он вернулся из отдела кадров и сказал: "Я лучше напишу рапорт об увольнении и вернусь в медицину". Я подумала: "А что же предложат мне, если ему предложили участкового? Ниже - только паспортистка, а у меня - научные труды-: Я немногое умею делать хорошо, но умение анализировать, несомненно, - из этого немногого. Не умею ни стрелять, ни бегать, ни сидеть в засадах. Работать со статистикой, собирать материал, его обобщать, делать выводы - такова моя работа. Но министр бросил клич: "Всех на практику! И какая от меня на практике могла быть польза? Вот в уголовном бы розыске или в следственных подразделениях появились специальные должности для людей, которые сидели бы и анализировали состояние преступности в Москве, особенности совершения преступлений по времени суток - там бы я себя нашла. Но поскольку сотрудников, которых надо трудоустраивать, было много, до младших научных сотрудников, каким я тогда являлась, руки долго не доходили. За это время я успела быстренько сдать экзамены и поступила в адъюнктуру - военную аспирантуру. Так что, на практику меня отправить не успели. А когда я через два года окончила адъюнктуру и защитила диссертацию, министр уже был другой. И как-то постепенно наука стала восстанавливаться. Я дождалась, пока открыли новый научный центр, и пошла в него работать - заниматься своей любимой аналитикой. История закончилась благополучно, но все эти свои переживания, связанные с тем, что женщине неспортивной, не имеющей специальной следственной или оперативной подготовки, но умеющей анализировать, к сожалению, нет места на практике, но оно должно быть, - все это я перенесла в образ своей героини.

- А Настины пять языков, мама в Швеции?:

- Нет-нет, мама у меня в Москве, она тоже юрист, до сих пор работает, а язык я знаю только английский. Он у меня вполне приличный, но единственный.

- Почему - единственный? А русский? Правда, в одной мудреной статье ваш русский язык характеризуют весьма своеобразно: "Элементарное среднестатистическое письмо: норма хорошего технического перевода".

- А, вы - об этом странном исследовании? Если честно, я прочла эту статью дважды - и ничего не поняла.

- Как, и вы? Значит, я не одинока. Что касается вашего языка, то меня он вполне устраивает.

- От филологов, которые приходят ко мне за автографами, я слышу: "У вас чудесный язык - богатый, чистый, русский". Впрочем, язык - дело вкуса: кому-то он нравится, а кто-то считает его "среднестатистическим письмом".

- Но мне показалось, что в итоге автор той странной статьи оценил ваше творчество вполне положительно.

- Я даже этого не поняла. По-моему, мы имеем дело с тем самым случаем, о котором вы говорили: люди не слышат, не слушают, не хотят добиться установления какой-то истины, - они просто хотят высказаться. Например, такой упрек: "Вероятно, не случайно у Марининой все такое безликое, город безликий - ни одного названия станций метро". Как это - ни одного названия? Станции метро, улицы - могу просто отвести на любое место в Москве и показать, где произошло каждое преступление, которое я имела в виду. В книжках все обозначено: сколько минут от какой станции до какой ехать, где делать пересадку: Они что, не читали?

- Видимо, не читали.

- Абсолютно похожая ситуация у меня была в Харькове на книжной ярмарке, куда меня пригласили в январе этого года. Там проходила пресс-конференция. Один из первых вопросов, который мне задал журналист: "Скажите, почему у вас так много секса, крови, насилия? Вы не боитесь, что ваши книги станут учебниками для преступников?" Я поразилась: "Минуточку, вы хоть одну мою книгу прочли?" - "Я просмотрел". - "Тогда просто не буду отвечать на ваши вопросы. Вы хотя бы одну, самую маленькую, прочитайте - потом мы поговорим о том, сколько у меня там крови и насилия и могут ли книги быть учебниками". Понимаете, книг не читают, но им важно высказаться, потому что есть какая-то Маринина, которую почему-то все читают. Но это безобразие, потому что она пишет детективы, а детектив - не литература. Но почему же тогда ее все читают, даже считающие себя интеллектуалами? Это недоумение заставляет людей искать какие-то объяснения.

- Расстраиваетесь?

- Очень. И в то же время понимаю: такова плата.

- "За все надо платить" - теперь я поняла, почему так называется одна из ваших книг. А ведь люди, считающие себя интеллектуалами, на вас злятся, скорее всего, потому, что и они сами порой не могут оторваться от "чтива Марининой". А это, как известно, - плохо, это - нельзя: интеллектуалам нужно читать совсем другую литературу.

- Кто сказал "плохо", кто сказал "нельзя-? Мы все находимся в плену штампов. Интеллектуалы со штампованным мышлением считают, что читать Толстого и Достоевского "льзя", а Маринину нельзя. Все - никаких аргументов никто не приводит. Кроме, разве что, тех же самых штампов, что Толстой и Достоевский - великая русская литература, а Маринина - великая туалетная бумага, такой большой толстый рулон.

- Буквально накануне встречи с вами спросила знакомого: "Маринину читаешь?" - "Читаю". И добавил: "В клозете".

- А почему бы и нет? Не понимаю. То есть, почему Достоевский - великая русская литература, я понимаю, но почему пользоваться туалетной бумагой плохо, я не понимаю. Эти понятия - из разных категорий. Никто ж не оспаривает, что есть великая русская литература, и она прекрасна. Но почему при этом нельзя читать какие-то другие книги - пусть даже в клозете, где, кстати, написано множество диссертаций и сделано не меньше великих открытий, - я не понимаю.

- Неужели вы не претендуете на место между Достоевским и Толстым?

- Я вообще ни на что не претендую. Пишу себе тихонечко и пишу, починяю примус - никого ведь не трогаю. Почему меня, маленькую, не любят?

- А успешных вообще не любят.

- Да, пожалуй.

- Маша, как вы относитесь к советско-российской эстраде?

- Почему вы вдруг об этом спрашиваете?

- Просто вспомнила шумную историю, связанную с вашей книгой, а также - с Пугачевой и Киркоровым.

- И это тоже придумали журналисты. В книжке "Реквием" был выведен молодой певец, которому от очень популярной, много лет живущей на сцене, но уже стареющей певицы, поступило деловое предложение - сочетаться браком. Все должны быть довольны: и он получит свою часть "раскрутки", и она получит свою долю вновь вспыхнувшего журналистского интереса: ибо сей брак будет свидетельствовать о том, что она, даже в свои годы, может оставаться привлекательной для молодого талантливого человека. Все бесконечные голливудские браки совершаются для того, чтобы привлечь к себе внимание. Ничего сверхъестественного в этом нет, подобная практика широко известна во всем мире - ею пользуются не только Пугачева и Киркоров. Хотя, может быть, именно у них - брак по любви. Не знаю: я со звездной парой не знакома и вообще в эту среду не вхожа. Но, повторяю, эта идея далеко не нова: Я написала книжку, сдала в издательство и уехала отдыхать в Испанию. Пока я отдыхала, книжка вышла. И вот мне звонят из Москвы: "Знаешь, вышла "Комсомолка" с заголовком: "Маринина раскрыла тайну брака Пугачевой и Киркорова". Вот и вся история.

- Реакции от звездной пары не последовала?

- Да нет, в отличие от журналистов, они оказались совершенно нормальными людьми.

- Ох, и не любите вы нас!

- Не вас - московских журналистов. Особенно - работающих в "Комсомольской правде". То есть, я с пониманием ко всему этому отношусь: ребята играют в свою игру. Да, конечно, газета должна быть продаваема. А для продаваемости нужно писать "жареное", делать броские заголовки, которые совершенно не соответствуют содержанию того, что написано под заголовком. Журналисты обязаны это делать, иначе они умрут с голоду, а газета просто прогорит. Они имеют право играть в эту игру, но я имею право в ней не участвовать. "На чужом поле" играет Настя Каменская, но не Маша Алексеева. Я ж не обязана обеспечивать им кусок хлеба, правильно? Пусть обеспечивают себе сами.

- Пусть. С Пугачевой и Киркоровым мы разобрались. А вообще вам случается выводить в книжках образы реально существующих персонажей?

- Да, конечно. Чаще это собирательные образы. Даже если беру абсолютно реальное лицо, - все равно, что-то, да меняю. А уж имя меняю всегда. Могу изменить также место работы или семейное положение. То есть, ввожу реальное лицо не для того, чтобы его "прописать", Просто, если вдруг сочетание черт характера или особенности биографии мне кажутся интересными и нужными для книги, то, детали, которые мне нужны, я использую, а все остальное могу изменить.

- Безнаказанно?

- Неприятности из-за этого тоже были. Причем, самая большая - из-за сущей ерунды. В книге "Посмертный образ" - об убитой актрисе, которая снималась в фильмах-операх, - действует совершенно проходной, очень положительный персонаж по фамилии Шалиско, который по взаимной дружеской договоренности с этой актрисой изображает ее безумного поклонника. Приезжая на гастроли, актриса специально предупреждает гостиничную администрацию: "Если будет звонить Шалиско - меня не соединять". И тут же она сообщает "поклоннику", в какой гостинице остановилась, и он начинает названивать. Очень приятный красивый парень, который с удовольствием дает показания следствию, никого не обманывает; жена в курсе этой истории, относится к ней с улыбкой: Книжка вышла, и Шалиско, сотрудник института, в котором я последние года работала, начал меня всячески гнобить. Догнобился до такой степени, что меня чуть было не уволили без пенсии - хорошо, что об этом вовремя узнал генерал, начальник института:

- А не имейте дел с дураками: называйте своих персонажей фамилиями умных людей.

- Во-первых, я не предполагала, что он - дурак до такой степени. Во-вторых, я не предполагала, что он будет это читать: Но бывает и по-другому. Говорят: "Как здорово, что ты использовала мою фамилию. Может, тебе нужна и моя девичья?" - то есть, встречаются и нормальные люди.

- У вас возникают трудности с фамилиями?

- Конечно: их очень сложно придумывать. Здесь действуют свои законы. Нельзя, чтобы в одной книге были персонажи Коротков, Кулаков, Кирпичов: читатель запутается. И что делать? Вспомнишь Иванова, Петрова, Сидорова, потом начинаешь искать по знакомым или по телефонным справочникам. Полностью оприходовав Академию МВД, я переключилась на Московский юридический институт. Там в отделе кадров работала Свете Пригарина. Хорошая фамилия - я наделила ею персонажа книги "Чужая маска". Владимир Петрович Пригарин - врач-гинеколог, плохой человек. Бяка. Вышла книжка, приходит ко мне из отдела кадров Света Пригарина с горящими глазами в полном восторге: "Марина, представляешь, моего двоюродного брата зовут Владимир Петрович. Правда, фамилия у него другая, зато он тоже - гинеколог". Мне всегда бывает приятно, когда люди приходят не ругаться, а смеяться и радоваться: Только сегодня утром я услышала очень забавную историю по этому поводу. В книге "Убийца поневоле" у меня есть отрицательный персонаж Сурен Удунян - член преступной группировки. Фамилия, естественно, тоже ворованная. Правда, мой Удунян - славный человек, с которым мы много лет вместе работали и с которым до сих пор поддерживаем очень теплые отношения. Каждый раз, когда мы улетаем за рубеж, Удунян помогает мне решить проблемы с машиной. По пути в Шереметьево мы с мужем заезжаем к нему домой, он садится в нашу машину, везет нас до аэропорта, отгоняет машину, ставит на платную стоянку, мы прилетаем, он нас встречает: Но зовут его не Сурен. Я сказала: "Ромочка, ты меня, ради Бога, извини: я украла твою фамилию для противного персонажа". Он ответил: "Мариночка, рад быть тебе полезным". И сегодня утром он опять вез нас в аэропорт, и мы уже для Елены Яковлевой повторили эту историю. Тут Рома и говорит: "У меня есть родственник - тоже Удунян. Он вращается в такой социальной среде, где не очень читают книжки вообще, а по-русски - в частности. Но буквы, конечно, знают. Так он с этой книжкой так себе авторитет поднял! Всем показывал: "Смотри, про меня написано!" И народ его зауважал.

- У вас много друзей?

- У меня их никогда много не было: я очень камерная. Когда со мной в одном помещении находится три человека, то есть, всего нас четверо, - это тот предел, который могу выдержать без нервного напряжения.

- Вы не любите людей?

- Что вы, я их обожаю, только - по одному. Не люблю, когда много людей, не люблю, когда шумно, плохо переношу яркий свет, громкую музыку. Наша квартира сделана полностью по моему вкусу. Она очень маленькая, но даже в яркий солнечный день без включения электричества читать нельзя. То есть, квартира полутемная.

- Кто вы по гороскопу?

- Близнец года Синей Курицы. Причем, я близнец - только на ту половину, которая склонна к творческой работе. Но в гороскопах написано, что у Близнецов очень рассеянное внимание, что они обещают и забывают, что идут по одной дороге и тут же сворачивают в другую сторону, - это совершенно не про меня. Я - человек очень обязательный, обстоятельный, пунктуальный. Опоздание для меня - целая трагедия. Лучше приду на десять минут раньше, постою на улице, покурю, но буду знать, что я пришла вовремя. Очень переживаю, если что-то обещала сделать - и не успеваю. Мне невероятно трудно позвонить, извиниться и сказать, что сделаю обещанное на полчаса позже. Я лучше из себя выпрыгну, но сделаю, как обещала. Я неправильный Близнец.

Часть вторая.

В первой части интервью с Александрой Марининой (Алексеевой Мариной Анатольевной, в миру - просто Машей) мы поговорили о нечистоплотности московских журналистов. И о книгах Марининой мы тоже поговорили. Маша посетовала на то, что ей надоело отвечать на одни и те же вопросы типа: "Как вы стали писательницей?" и "Как у вас рождаются замыслы?" Далее популярная писательница Маринина высказала пожелание:

Часит вторая: Чемпион по данью

- Если бы мы вообще с вами без книг обошлись, было бы просто классно. Оригинальное интервью - без книг:

- Давайте попробуем. В Интернете я прочла, что вы обожаете играть в преферанс с компьютером.

- Действительно, очень люблю.

- Но почему - с компьютером?

- У меня нет компании.

- Приезжайте почаще в Израиль - компанию соберем. А еще там написано, что вы собираете колокольчики. Кстати, знаю еще двух людей с подобным хобби: Булат Окуджава и Елена Камбурова.

- Серьезно, Окуджава собирал колокольчики? И Камбурова тоже собирает? Как я ее любила: Собственно, и сейчас люблю, просто последних ее работ не знаю, а вот та большая пластинка, где была песня "Я - такое дерево-: Ой, рыдала я, мне так нравилось.

- С чего, все-таки, начались ваши колокольчики?

- Чтобы ответить на этот вопрос, нужно, наверное, пригласить психоаналитика: пусть в подсознании покопается: Я в детстве очень любила рисовать дамочек в платьях восемнадцатого века. Причем, вспомнила я об этом совсем недавно, когда меня одна журналистка стала допрашивать вполне предметно: почему же, все-таки, колокольчики? Среди прочего, она спросила: "Наверное, в детстве вы любили рисовать дам в средневековых платьях?". - "Да, действительно, - сказала я. - Только их и рисовала, больше - никого". - "Так эти платья имеют именно форму колокольчика". Она, конечно, права, но почему у меня тяга к этой самой форме? Стоит порыться где-то в детстве: может быть, какая-то иллюстрация из книжки произвела впечатление, может быть, какой-то детский фильм - "Спящая Красавица", "Золушка". Я не знаю: Первый свой экспонат приобрела в 1994 году в Турции. Просто увидела в сувенирной лавке синенький колокольчик с довольно похабным золотым орнаментом, но он почему-то так запал мне в душу! Я вокруг него ходила-ходила: Пожаловалась подруге, с которой отдыхала: "Как жаль, что никто из моих знакомых не собирает колокольчики. Я б ему привезла: колокольчик такой красивый". В конце концов, подруге надоело мое нытье и она сказала: "Маня, купи уже этот колокольчик". Я спросила: "Зачем? Мне же некому его подарить" - "Подари себе".

- Это вам в голову не пришло?

- Абсолютно не пришло. Я долго варила в голове поразившую меня мысль, потом все-таки решилась приобрести колокольчик для себя. Я радостно его купила, я им звенела, я его гладила - пребывала в совершеннейшем восторге. Приехав в Турцию через год, я купила себе второй колокольчик - и как-то в это дело втянулась. В результате, у меня их уже за двести.

- Вы больше любите дарить подарки, чем принимать их?

- Как вам сказать: Конечно, я - нормальный человек и, безусловно, очень радуюсь, когда мне дарят подарки. Но дарить - это для меня какая-то совершенно особая радость.

- Как именно вы дарите?

- По-разному. Мужу, скажем, я дарю всегда одинаково: "Кыся, закрывай глаза, протягивай руки". Ему невероятно приятно дарить подарки: он замечательно умеет их принимать. Так по-детски радуется, так восхищается, так этот подарок обнюхивает, облизывает, вскрывает - самый благодарный в мире получатель подарков. Как же ему их не дарить? Невероятно приятно одаривать людей, которые умеют радоваться. Скажем, моя мама - в этом смысле человек очень "неподарочный-: у нее попросту отсутствует практика получения подарков. Она может забыть, что, когда тебе дарят подарок, его нужно тут же обязательно вскрыть.

- Так было принято в Советском Союзе: вроде, как вскрывать при гостях неудобно.

- Да, неудобно. Или - я ей что-то дарю, а она: "Ой, ну зачем ты тратила деньги? Я бы прекрасно без этого обошлась", - таким образом, сразу убивает всю радость от вручения подарка. А мой муж, моя подруга близкая так хорошо умеют принимать любые подарки: Еще есть целый ряд людей, которым я люблю дарить. Неважно, что: пустячок или дорогую вещь, но когда я оказываюсь за границей, для меня самый сладкий момент - три часа, в которые могу побегать по магазинам и всем что-нибудь купить.

- Сами как подарки принимаете?

- Радуюсь всегда. Для меня сам факт дарения означает, что человек в какой-то момент, совершенно необязательный, вдруг обо мне вспомнил и оказал знак внимания - старался, выбирал, пытался угодить моему вкусу: Мне это так приятно, что абсолютно неважно, какой именно подарок я получила. Гораздо важнее другое: человек счел нужным обо мне вспомнить и потратил время на то, чтобы попытаться сделать мне нечто приятное.

- Насколько можно судить по вашим книжкам (уж извините за напоминание о них), чемпион по доставлению удовольствия - Чистяков, списанный с вашего мужа, Сергея Заточного. Идеал любой женщины, читающей по-русски. Или - на тех языках, на которые перевели ваши детективы.

- Мой муж - конечно, Чистяков, но он даже еще лучше: У него есть взрослый сын - лейтенант милиции, закончил высшее учебное заведение, сейчас поступает в адъюнктуру. А Сергею моему очень хотелось девочку - пухленькую, с перевязочками на руках и ногах. Но, поскольку девочка у нас не получилась, он в качестве этой девочки использует меня. То есть, муж исполняет для меня все возможные по Берну роли. Собственно, их всего три: родитель, ребенок, партнер. Поскольку у меня детей не случилось, то он - может быть, чисто интуитивно - дает мне возможность свой нереализованный материнский инстинкт обрушить на себя.

- Только что он вам позвонил:

- ...и стал хныкать: "Вот, ушла утром, уехала в Израиль, не разбудила, не поцеловала". Он точно чувствует, что должен двадцать минут в день дать мне возможность побыть матерью: Я испытываю с Сережей такой психологический комфорт, который мне никогда даже не снился: я вообще не предполагала, что такое бывает. Муж для меня стал всем. И папой, который умер рано, - я не добыла немножно папиной дочкой. Маминой дочкой продолжаю быть до сих пор, этой ролью я уже насытилась "по самое некуда", а роли отцовского ребенка мне не достает: папа умер, когда мне исполнилось пятнадцать лет. То есть, Сергей мне - отец, брат, муж, партнер, друг, собеседник, консультант:

- У него вообще нет недостатков?

- Как человек здравый, понимаю: они, наверняка, есть. Но я так люблю мужа, что мне и недостатки его милы. Да и что такое наши недостатки? В сущности, - продолжения достоинств. Я просто обязана мириться с тем, что мне может не нравиться, потому что понимаю: это - продолжение того, что мне нравится. Скажем, для Сергея проблема - принять решение. Но я понимаю, что человек, тяжело принимающий решения, - мягкий, нежный, ласковый. И обстоятельный. Он - типичная Дева: дотошный, пунктуальный, аккуратный. Любо-дорого смотреть, как муж готовится к занятиям: перед каждой лекцией систематизирует весь материал, подбирает слайды: Естественно, что у всего этого может быть негативное продолжение в виде трудностей с принятием решения. Ну и что, мне-то это не мешает жить? Муж трудно принимает решения? Зато я купаюсь в ласке, любви и заботе. Он никогда не повысит на меня голос, так же, как и я - на него. Мы оба - люди тихие, разговариваем друг с другом очень ласково. При этом постоянно дурачимся - серьезно говорим только тогда, когда он рассказывает о каких-то обстоятельствах у себя на работе или я захожу в тупик в сюжетной линии. Я говорю: "Сережа, скажи мне, практик, - как может обернуться в подобной ситуации?" И он закуривает, обязательно берет лист бумаги - я Настю его привычкой наделила. Над чем бы Сережа ни размышлял, он всегда чертит стрелочки, квадратики, кружочки, особенно - если мы обсуждаем что-то сюжетное. Просто заглядишься! Я-то, ленивая, ничего не записываю - все в голове держу.

- "Настя Каменская была патологически ленива".

- Вот-вот, патологически. Чего-то придумаю, а записать лень: "Это я запомню". А Сережа все записывает: свои рассуждения, стрелочки, квадратики. В таких случаях мы можем разговаривать серьезно, во всех остальных - постоянно дурачимся. Кривляемся, смеемся, шутим:

- Разыгрываете друг друга?

- Я не люблю розыгрышей: они - игра на доверие, а любая игра на доверие вызывает у меня отторжение. Сколько лет я служила в милиции, столько раз наступало первое апреля. Странно, но меня никто никогда не разыгрывал. Может быть, все чувствовали, что я очень трепетно отношусь к проблемам доверия, особенно - обманутого. Во всяком случае, ни у кого рука не поднималась меня разыграть.

- При этом, с чувством юмора, как я поняла, у вас все в порядке.

- "Вот уж этого - навалом".

- Коль скоро песню цитируете, предлагаю поговорить о музыке.

- С удовольствием.

- Музыкальную школу вы окончили. Что от этого осталось?

- Любовь к музыке, понимание ее. Почему-то испытываю необъяснимую тягу к Верди. Меня, как ребенка с аналитическим мышлением, с раннего детства интересовал ответ на вопрос, который я регулярно задавала взрослым. Но, как известно, взрослые к детским вопросам не имеют обыкновения относиться серьезно. Я этот вопрос задавала и тогда, когда выросла большой девочкой. Мало кто вообще понимал, о чем я спрашиваю, а те, кто понимал, ответа мне дать не могли. И я сама его не могу дать, но ответ, все-таки, получить хочу: С точки зрения здравого смысла, музыка - эти различные комбинации по высоте и по очередности, состоящие из семи нот. Больше ничего. Так почему же некоторые сочетания вызывают у человека слезы, некоторые - улыбку, от других - мурашки, размером с лошадь, которые начинают вприпрыжку бегать по телу? Сочетания этих звуков вызывают ассоциации с горами, с холодным горным озером, с полетом птиц:

- Добавьте в скобках: сочетания звуков вызывают подобные ассоциации у вас.

- У меня. У кого-то другого они вызывают другие ассоциации.

- Или - не вызывают вообще.

- Или" не вызывают. Но - почему? Какая связь? Скажем, слушаю "Шотландскую симфонию" Мендельсона - и меня просто поражает абсолютная ее зрительность. Вот я вижу зеленовато-синие сосны, покрытые сединой, холодные скалы, птица летит одинокая: Ветер. Сначала - небольшой порыв, потом более сильный, постепенно он закручивается в ураган, начинается гроза. Гроза отбушевала, все успокоилось, солнышко появилось - я все это вижу! И неизменно пытаюсь понять: каким образом сочетания звуков вызывают у человека подобные эмоции. Так и не добилась ответа.

- Думаю, и не добьетесь. А почему вы любите именно Верди?

- Наверное, именно потому, что в опере это самое сочетание звуков прилагается к определенному тексту, насыщенному смыслом и эмоциями. Задача композитора - сделать так, чтобы это сочетание соответствовало смыслу и эмоциям. Как Верди добивался этого соответствия? Как ему приходило в голову, что "Я гибну, как роза", - должно звучать вот так, а хор в конце третьей картины "Травиатты" - эдак? Как ему пришло в голову, что эти эмоции передаются одним сочетанием звуков, а те - другим? Наверное, здесь мы просто сталкиваемся с расхожим определением гениальности: талант попадает в цель, в которую никто попасть не может, а гений попадает в цель, которую никто не видит. И гениальный композитор подбирает такое сочетание звуков, которое полностью отражает мысль, заложенную в тексте, в сюжете в данный момент развития действия. Что тут добавить? Просто преклоняюсь.

- Вы впервые в Израиле?

- Второй раз - в первый была в служебной командировке. Мы, представители полицейской академии, приезжали знакомиться с руководством и системой подготовки офицеров в полицейских академиях Израиля.

- И как вы оцениваете уровень подготовки нищих полицейских?

- Это - то, что надо. Мы вернулись из командировки с ощущением, что наша система подготовки кадров неправильная.

- Раньше вы этого не понимали?

- Понимали, конечно, и раньше. Но окончательно убедились, когда собственными глазами увидели, как это делается в нормальных странах, где из полицейского не пытаются сделать высокообразованного академика. Из него стремятся сделать человека, который очень хорошо знает, в чем заключается его функции и как их наилучшим образом использовать в ближайшие три года.

- А дальше?

- А дальше его опять пошлют на три месяца на переподготовку, после чего он будет заниматься чем-нибудь другим. То есть, не нужно тратить безумные деньги, на то, чтобы четыре года человека в условиях стационара учить, платя ему отнюдь немаленький оклад содержания.

- Стипендию?

- Если бы - только стипендию. Они все у нас при зачислении становятся рядовыми, потом сержантами милиции - то есть, получают оклад содержания, раз в десять превышающий студенческую стипендию. На протяжении четырех лет мы на них тратим бешеные деньги, отягощая при этом массой ненужных теоретических знаний. Международное право, конституционное право, теория государства и право - зачем это все человеку, который собирается работать следователем?

- Как - зачем? Для общего развития, для расширения кругозора.

- Да, но он от всего этого станет, может быть, хорошим правоведом, но не станет хорошим следователем. И если мы хотим через четыре года получить человека, которого можно посадить за стол, навалить на него пятнадцать уголовных дел и сказать: "Работай, парень!", - мы должны учить его не четыре года всему, а год - только одному: как быть следователем.

- То есть, вы - за узкую специализацию. Почему же, в таком случае, вместе с Еленой Яковлевой выступаете в киновстречах "Каменская-? Дело писателя - писать книги, дело актрисы - играть в театре и кино:

- Вы абсолютно правы. Меня тоже интересует вопрос: кому интересны эти встречи с нами? Однако собственный опыт опровергает все мои домашние представления. Очень часто предлагают встречи с читателями - со студентами Зелинограда, книголюбами Самары и т. д. Получив подобное предложение первый раз, я долго не могла понять: зачем? Ведь есть же интервью, книги, все уже сказано: И с того самого первого выступления не устаю поражаться тому, что люди приходят на эти встречи. Они задают вопросы - оказывается, далеко не все читают газетные интервью. Или, может быть, журналисты далеко не всегда задают те вопросы, ответы на которые хотели бы услышать читатели.

- О чем спрашивают чаще всего?

- В последнее время, когда был снят и показан сериал, возмущаются: "Как вы допустили, чтобы Стасова играл этот актер?" Да никак не допускала: меня не спрашивали. "А как вы допустили, чтобы не было Миши Доценко и Игоря Лесникова, а был бы только Миша Лесников?-

- А ведь действительно досадно, что в сериале их объединили.

- Конечно, досадно. Тем не менее, меня вновь не спрашивали. У меня купили право на экранизацию, а дальше работали сценаристы. Я была лишь консультантом по юридическим вопросам.

- Не только: еще и в кадре "засветились".

- Ага, вместе с мужем. Все павильонные съемки проходили в Минске, а натуру снимали в Москве. Стало интересно посмотреть - я вообще никогда не видела, как кино снимают. А уж когда его снимают по моим книжкам, это будоражит кровь, волнительно в душе делается, "трэпет" появляется: Мы с мужем поддерживаем приятельские отношения с Юрой Морозом, режиссером сериала. Позвонили ему, попросили предупредить, когда начнется съемка в Москве. Юра звонит: "Ребята, завтра на Тверской возле магазина "Саша" снимаем сцену из "Убийцы поневоле". Хотите - приезжайте". - "Конечно, хотим!" - сказали мы, вскочили в машину и поехали. Было действительно очень интересно смотреть, как это все происходит. Стояли мы с Сережей в сторонке, стояли, грызли какие-то симпатичные конфетки, которые купили по пути. Вдруг Юра и говорит: "А чего это вы тут прохлаждаетесь без дела? От вас тоже должна быть польза. Ну-ка, давайте, шагайте по улице", - мы и пошли: Кстати, сам Юра тоже появился в этом сериале. В "Смерти ради смерти" Настя с Чистяковым идут подавать заявление в ЗАГС. Выходят, Каменская закуривает, ждет Лешу, побежавшего за цветами. А на крыльце ЗАГСа стоит парень в зеленой куртке с капюшоном и с букетом - тоже ждет свою девушку, с Настей переглядывается. Это и есть режиссер сериала - Юра Мороз.

- У вас с Леной Яковлевой сложились дружеские отношения?

- Пока - только приятельские. Дома друг у друга мы не были, по пальцам можно пересчитать, сколько раз мы виделись.

- И как же удержаться от вопроса: актриса Яковлева действительно так похожа на вашу Каменскую?

- Удивительно похожа. Расскажу вам о совершенно чудесном эпизоде, который произошел в нашей с Леной совместной жизни. Съемки в Минске подошли к концу, съемочная группа устроила банкет. На торжественный ужин по поводу окончания работы пригласили и нас с Натаном.

- С Натаном?

- Моим бывшим начальником, а ныне - директором. Двадцать лет мы с ним в ментовке вместе проработали, после чего Натан стал моим литагентом, а сегодня занимается вообще всеми моими писательскими делами: Увиделись с Леной уже на собственно ужине. Посмотрели друг на друга - потом долго хохотали. Мы так одинаково оказались одеты!.. То есть, Лена оделась как ей удобно, и я - как мне удобно, но выяснилось, что удобно нам одинаково: черный пиджак, черная майка, черные джинсы и спортивные туфли типа "кроссовки". Что же получается? Если Настя Каменская одевается так, как удобно мне, а у Лены Яковлевой оказывается такой же вкус, выводим простое математическое уравнения: если А равно Б, а Б равно В, то А равно В.

- А ведь вы, Маша, - большой хитрец: тщательно проанализировав свою жизнь, закрутили ее исключительно прагматично, для собственного удобства. У вас удобный муж, удобный быт, удобная квартира, даже актриса, сыгравшая роль Каменской, - и та удобная.

- Ну, за актрису нужно сказать "спасибо" Тодоровскому и Морозу.

- Но в итоге и она вам удобна!

- Удобна: Но сколько лет я ждала этих удобств! О муже и говорить не приходится. А квартиру? Всю жизнь я жила с мамой, копила деньги, чтобы отделиться. И только за три дня до моего сорокалетия мы с Сережей переехали в свою собственную квартиру. Недалеко от трех вокзалов, в самом центре Москвы - ой, мне так нравится! Метро - в доме. Я же не вожу машину, вскочила в электричку - и не завишу ни от чего и ни от кого.

- Словом, подчиняете обстоятельства своему комфорту?

- Просто следую совету Булгакова: "Никогда ничего не просите, особенно - у тех, кто сильнее. Сами дадут, еще и умолять будут, чтоб взяли". Есть у меня одно положительное качество: я - чемпион по "жданью". Умею ждать годами, терпеливо, сжав зубы, не взрываясь. Терпеть и ждать, терпеть и ждать: