Малофеев

( 02 июня 1942 года ) Когда Эдуард Васильевич зашел в кабинет президента клуба Александра Лилицы, я несколько удивился. Малофеев в свои 57 выглядел максимум на 50, да и то из-за легкой седины, кое-где проявившейся в его по-прежнему богатой шевелюре. А так Эдуард Васильевич был бодр, стремителен и совсем не походил на крепко поддающего тренера-богомольца, осевшего в глубокой провинции из-за красот местных церквей и лесов да тяги к уединению.  

Автор: Илья Казаков

Статья: Эдуард МАЛОФЕЕВ: Все мирское - суета сует

Сайт: www.fc.t4.pskov.ru

Фото: ФК "Славия" Мозырь



Эдуард Васильевич МАЛОФЕЕВ сейчас тренирует ФК "Псков". Тот самый Малофеев - тренер минского и московского "Динамо", первой и олимпийской сборных СССР. Правда, в новейшей российской футбольной истории он работал с более скромными клубами: "Динамо-Газовиком" из Тюмени и махачкалинским "Анжи". А нынешняя его команда и вовсе играет в чемпионате России среди коллективов физкультуры. И это после работы в сборной, "золота" ...

С Малофеевым я знаком не был. Ехал и не знал, каким его увижу. В голове калейдоскопом крутились даже не воспоминания, а какие-то обрывки, складывающиеся не в образ, а скорее, в лубок: "в бою температуру не меряют", "стадо павианов", "Бог все видит"... Так уж получается, что мы часто запоминаем людей по их фразам, а не поступкам. Кто-то говорил, что у Малофеева от увлечения религией "крыша поехала", кто-то предсказывал баню с шампанским. Впрочем, разные мнения сходились в одном: скучно с ним не будет.

Когда Эдуард Васильевич зашел в кабинет президента клуба Александра Лилицы, я несколько удивился. Малофеев в свои 57 выглядел максимум на 50, да и то из-за легкой седины, кое-где проявившейся в его по-прежнему богатой шевелюре. А так Эдуард Васильевич был бодр, стремителен и совсем не походил на крепко поддающего тренера-богомольца, осевшего в глубокой провинции из-за красот местных церквей и лесов да тяги к уединению.

Это было, пожалуй, единственное настоящее удивление за командировку. Чудачеств Эдуарда Васильевича хватало, но им-то я почему-то не удивлялся. То ли был к ним готов после разговоров с коллегами, то ли это были не совсем чудачества. Ну, ездит человек на стадион каждый день на обычном рейсовом автобусе - так что из этого? Просто так и удобнее, и быстрее. Ну, живет в обычной двухкомнатной квартире обычной же панельной девятиэтажки - ну и что? Для двоих - самого Эдуарда Васильевича и его жены этого вполне достаточно, а когда к ним приезжают дочки с внуками, женщины с детьми перебираются за город на спортивную базу, а глава семьи приезжает туда после работы. Ну, ходит человек в церковь, читает жития подвижников - это и вовсе к чудачествам отнести трудно.

Обычный он человек, поверьте. Обычный нормальный человек. Только вот его фразы, моментально превращающиеся либо в анекдоты, либо в афоризмы, кого-то смущают, кого-то потешают, кого-то удивляют. Может быть, в этом одна из причин того, что Малофеев в глазах многих - чудак. Или романтик - кому как нравится. И то, что он сейчас тренирует клуб, о котором в футбольной России мало кто слышал, лишнее тому подтверждение. Только сам Эдуард Васильевич свой переезд в Псков объясняет иначе. Это не блажь, не добровольный отказ от серьезной работы. Это, если хотите, от безысходности...

Малофеев Эдуард Васильевич.

Родился 2 июня 1942 года в Красноярске. Играть начал в коломенском "Авангарде" в 1960 году, год спустя был приглашен в московский "Спартак", а с 1963 года выступал в составе минского "Динамо". В чемпионатах Советского Союза провел 254 матча, забил 100 мячей. Становился лучшим бомбардиром союзного первенства (1971). Сыграл 40 матчей в составе сборной СССР, забив в них 6 мячей. Полуфиналист чемпионата мира 1966 года в Англии. Участвовал в финальной стадии чемпионата Европы 1968 года в Италии. Работал тренером в минском и московском "Динамо", в тюменской команде "Динамо-Газовик", в брянском "Динамо", в кисловодском "Асмарале", в махачкалинской "Анжи". Под его руководством минское "Динамо" выиграло чемпионат Советского Союза (1982) и стало бронзовым призером (1983), московское "Динамо" заняло второе место (1986), "Динамо-Газовик" вышел в высшую лигу (1993), махачкалинская "Анжи" добилась права играть в первой лиге (1996). Являлся главным тренером сборной СССР (1984 - май 1986), которая выиграла отборочный турнир к чемпионату мира 1986 года. В настоящее время работает с командой города Пскова.

- Эдуард Васильевич, если человек является личностью, о нем обязательно существует миф. Лично вы какой-нибудь миф о себе знаете?

-Не знаю, можно ли назвать это мифом или нет, но однажды я заметил, что против меня объединилась группа людей. Я всегда говорил людям правду в лицо: и в кругу игроков, и в кругу руководителей. Не всем это нравилось; может быть, поэтому они подумали, что я опасен. Я 30 лет отдал Белоруссии, где был как за каменной стеной, но я русак, я хотел вернуться в Россию, пришел сюда и вдруг оказался изгоем. Надо мной начали посмеиваться, потом потешаться: над моими установками, над моими словами. И самое удивительное, что те, кто смеются, они же сами потом многое у меня берут. Все вот про "стадо павианов" вспоминают, но ведь в чем задача установки - привлечь внимание игроков, настроить их на матч.

Помню, как Андрей Петрович Старостин приехал в сборную, когда у нас была игра за первое место. Якушин спрашивает: "Будешь говорить?" - "Да!". И Старостин рассказал, как, выходя из нашего посольства, где с ним очень тепло побеседовали и пожелали сборной удачи, он уселся в новую черную "Волгу", поехал в ней по городу словно король. Вдруг появился белый "Мерседес", который обогнал "Волгу", как поезд - нищего. "Вот и я желаю вам, ребята, мчаться сегодня по полю, как этот "Мерседес". Мы вышли из раздевалки после этого рассказа с таким настроем! Вот такие установки и я проводил. И слушали меня. И Якушин после моей установки, когда я рассказал ту историю - про стадо павианов, - искренне сказал, что и он бы сейчас побежал. А смеются надо мной те, кто сами не могут так работать.

- А когда вы впервые заметили, что ваши слова, поступки начинают превращать в фарс; что на вас навешивают ярлык юродивого?

-Сложно сказать. Раньше писали и говорили про меня правду, потом наступил момент, когда стали лить грязь. Вылили ее много. Расчет верный: ведь если тебя обольют с головы до ног, до конца все равно не отмоешься. Так что сейчас мифов обо мне порядком ходит: я - неуправляемый человек, я - алкоголик, я - тренер старой формации. Даже когда сюда, в Псков, меня Александр Иванович Лилица, президент клуба, позвал, ему начали говорить: "Что вы старика берете, зачем вам этот пьяница? Ваш клуб сразу же плавить начнут". Вот такая ситуация вокруг.

Это от руководителей идет, я так думаю. И уже их подчиненные начинают подобное говорить. Даже судьи! Я встретил одного: "Как же тебе не стыдно такие вещи про меня рассказывать?! Ты же знаешь меня. Да, я могу сказать резко, но это всегда будет правда, а о вас, судьях, я вообще ничего плохого ни разу не сказал. Какое право ты имеешь так поступать?" - "Я?.. Нет, да вы что, Эдуард Васильевич! Рад вас видеть, Эдуард Васильевич! Такой человек - и без охраны!". А я говорю: "Мне охрана не нужна. У меня ничего нет. У меня есть только знания, которые я хочу применять". Только не дают мне их применить-то, мешают. К Москве за тысячу километров не подпускают. Вот про меня говорят, что я сюда, в Псков, приехал только из-за красот здешних. Но это ведь не так! Я мужик, глава семьи, у меня жена, три дочки, внуки - я должен им на жизнь зарабатывать. Не было предложений у меня, точнее, были, но люди, предлагавшие мне серьезную тренерскую работу, пропадали после первого звонка, хотя обещали вскоре перезвонить. Друзья когда сюда приезжают, спрашивают: "Что же ты, Эдик, здесь-то?". А я отвечаю, что все нормально, занимаюсь любимым делом. Хотя иногда кошки на душе, конечно, скребут". Вот недавно праздновали 100-летие отечественного футбола, а меня и не заметили, обошли, будто бы и не играл, не тренировал. Вышла книга, "Энциклопедия российского футбола", и там про меня написали, что я отошел от большого футбола. Как так? Меня "попросили" отойти... Или не стали востребовать. Кому-то это, вероятно, выгодно. Кто-то боится меня, но я-то никогда на подлянку не пойду. Бояться не надо, не буду копаться в старом белье. Мне сейчас жалко этих людей, и я хочу пожелать всем, кто предвзято относился ко мне или сыграл в судьбе моей такую роль, чтобы у них все было хорошо, потому что мне неплохо даже после всего этого. Еще раз скажу: я в Пскове занимаюсь любимым делом.

- Так что, Эдуард Васильевич, кругом одни враги?

-Самое удивительное: у меня открытых врагов-то нет. Я, во всяком случае, их не вижу. Зато есть ощущение, что вокруг меня словно шпионская деятельность развернута. Незримая.

Я же хочу работать! Я многое могу сделать, а не дают. Вспомните: я ни одной работы не похоронил. 1976 год - "Динамо" Брест, только поставил игру команде, как открыли ВШТ. Я туда, хочу учиться, а меня не пускают, говорят: уйдешь, снимем звание. Но я ушел, и звание действительно сняли. Потом после ВШТ все же вернулся в Брест, и был успех. Взяли оттуда меня в Минск. Четыре года команда играла добротно, но больших высот не достигла. Помогли сами ребята. Пришли, говорят: "Если сделаем так и так, будет успех, гарантируем". Я подумал, согласился, провел реконструкцию состава, и мы стали чемпионами СССР. Затем мне предлагают олимпийскую сборную, я не иду, не соглашаюсь, хочу развить успех с "Динамо". В Минск приезжает Грамов, сидим с ним в бане, он говорит: "Слышал я от людей, Эдуард Васильевич, что ты трус!" - "Как так?" - "Если нет, бери сборную".

Так я оказался в сборной, которая была в трудном положении. Но мне удалось вывести ее на Олимпиаду. И команда, главное, заиграла, ребята были сильные, одну фамилию только назову: Черенков, и этого будет достаточно. Но Господь не дал побороться за "золото" Игр, случился бойкот тогда, в 84-м...

Вскоре первую сборную возглавил, вывел ее на чемпионат мира. И команда была готова прекрасно. С января по май вел изнурительную работу, чтобы к июню снизить нагрузки и выйти на пик формы. Но мне настойчиво посоветовали взять Лобановского вторым тренером. А я сам хотел отвечать за результат и не согласился. В итоге сделали меня больным и отстранили от команды. Что ж, видно, это воля Бога - все свои команды после Минска выводил на приличный уровень к решающим матчам, а меня убирали. Видно, Господь испытывает меня на прочность.

За те четыре дня, что мы общались с Эдуардом Васильевичем, он часто упоминал Господа в разговорах, а, проходя мимо церкви, непременно крестился. Но в этом не было той слепой истовости, которую можно наблюдать у некоторых верующих. Малофеев стремится к Богу, но при этом не отрекается от земного, продолжая оставаться тем Эдуардом Васильевичем, которого мы знаем. Или, точнее, не знаем, а помним по его прибауткам да афоризмам. Он по-прежнему готов на розыгрыш даже в те минуты, когда речь идет исключительно о серьезных вещах. Мы только что закончили экскурсию по Печорской лавре - древнерусской святыне, куда ежедневно стекаются сотни паломников. Сидим на траве, беседуем о вечном...

- В чем для вас сейчас смысл жизни?

-Смысл жизни в одном. Сделать как можно больше добра, чтобы меньше было извращений. Я постоянно оглядываюсь назад и сильно каюсь, переживаю. Когда иду в церковь, стою перед алтарем и каюсь, что делал много грехов. И дай Бог, если мне будет прощение. Мне всегда хотелось, чтобы другим со мной в этой жизни было легко, я пытался не давить на них, и когда у меня это получается, я благодарен судьбе. Если нет - значит, был идиотом, поступал не по-христиански. И это сейчас страшит меня, потому что такие моменты были, как у любого из нас.

- А что для вас зло?

Зло - обидеть человека. Проявить злопамятность, строить козни, обливать грязью. Ведь жизнь человеку дана один раз, и когда попадаются такие людишки, они ее омрачают. Мы ведь живем в миру, а не в монастыре. И зло всегда будет. Всегда идет борьба - по Дарвину - за выживание. И это отразилось на нашей духовной жизни.

- Дьявол часто вас искушает?

-Дьявол искушает всегда. Иногда есть возможность и помочь кому-то, но жалко где-то внутри: денег, времени. Борешься с этим постоянно. На каждом шагу есть искушение, и мне сейчас рядом со святыней хочется сказать: дай Бог мне быстрее приблизиться к нему. Все мирское - это суета сует.

- Не страшно будет с Ним встретиться?

-Мне было бы не только не страшно встретиться. Это - предел мечтаний.

- А что для вас самый страшный грех?

-Сделать подлость другому. В чем меня обвиняют, например: в том, что я - пропащий, алкоголик. Да, аскетом я не был, выпивал, выпиваю. Но я никогда не забывал работу, не делал другим зла. И вдруг: он такой-сякой, не берите его на работу.

Или разговоры о том, что в московском "Динамо" я Сан Саныча Севидова подсидел. Откуда они пошли, я не знаю! Когда Саныч, умирая, сказал, что я его выжил из "Динамо", это для меня такой был удар! Как же я его мог выжить, если я тогда был главным тренером "Динамо", а он был исполняющим обязанности главного. Я привел его в "Динамо", так как работал в сборной, меня просили не оставлять клуб, на что я сказал: "Нет, я тогда не сделаю сборную". Мне говорят: найди себе на время замену, но ты будешь обязан участвовать в тренировочном процессе. Привел Сан Саныча, он говорит: давай работать. И когда потом меня центрсовет "Динамо" заставил снова взять команду, я Сан Саныча не выгонял. Он так же работал. Потом вышло много статей, где мое возвращение объясняли чуть ли не интригами, и у нас с ним был разговор: "Обижайтесь, Сан Саныч, не обижайтесь, нам вместе не работать. Вы ведь вторым уже не будете". И никого я не подсиживал. Я главным тренером был. А говорят другое, и даже сын его Юра так думает, и мне тяжело на душе поэтому.

- А это правда, что вы из "Спартака" в "Динамо" минское ушли, обидевшись на то, что Юрия Севидова на ваше место взяли? И потом всегда пытались "Спартаку" доказать, что клуб тогда ошибся, и матчи против "красно-белых" были для вас особенными?

-Да вы что, какие обиды! В молодости у меня вообще не было своего "я" вне поля; я так боялся несовершенства своего. Спросите Симоняна, я действительно был таким. Мне нравилось все в "Спартаке", я ходил словно пьяный от радости, мне даже в удовольствие было помыть машины старшим товарищам, чтобы просто им удружить. И когда я решил уйти, Старостин меня не отпускал, говорил: что, за рублем гонишься? Но мне надо было играть, я жить не мог без футбола. Мой друг Ремин чуть раньше перешел в Минск, прислал письмо: приходи. Я никому ничего не хотел доказать, и матчи против "Спартака" всегда были у меня такими же, как и любые другие. А в "Спартак" я, кстати, однажды мог вернуться: меня приглашали в команду уже в качестве главного тренера, но я не согласился, так как тогда в сборной работал и не хотел совмещать два этих поста. Так это тайной и осталось.

- Вы сейчас часто прошлое вспоминаете? Ведь вам уже 57, а тренерский век недолог. Бышовец утверждал, что после 60 человек уже не в состоянии полноценно руководить командой.

-Почему же недолог? Лично я хочу жить до 150 лет. Мне еще большой период в жизни отпущен. Это действительно так: у меня еще энергии много, и за все эти прожитые годы я никогда ничем серьезным не болел, даже травм настоящих не было. Так что я еще многим надоем. А Бышовец если так утверждает, что ж, значит, чувствует, что силы у него уходят. Мало, наверное, у него белков. Бесков, учитель мой, до 75 тренировал, почему бы мне Константина Ивановича не обставить? Я уверен, что, как минимум, до 90 буду работать тренером.

Вроде бы смешно. Только непонятно, это он серьезно говорит про отпущенные ему 150 лет или шутит. Впрочем, как говорят, хорошо смеется тот, кто смеется последним. Малофеев и сейчас выходит на поле погонять мяч. И в свои 57 он в полном порядке.

- Эдуард Васильевич, может быть, проще надо жить? Не понимают же вас...

-Я живу, как дал Бог. Я не рисуюсь. Может быть, кому-то покажется, что я неестественен, но это - мое естество. Как я могу забыть свое детство, когда я обязан был выучить в день по 2-3 стиха, молитвы. И я учил, мне легко это давалось. В детстве мне много времени бабушка уделяла, старалась, чтобы я развивался интеллектуально. Приду из школы, выучу, что наметил, а потом иду с ней в лес и читаю стихи. Она меня, помню, заставляла с выражением их читать: если хорошо прочту, в награду кусок черного хлеба с солью, политый растительным маслом; голодное тогда время было. Наверное, поэтому и память у меня по сей день прекрасная. А что особенного, что я так разговариваю? Я никого не хочу подобным образом обидеть: я же никому ничего не указываю, никого ничему не учу.

- А как же ваше знаменитое: "покайтесь, Валерий Васильевич!", адресованное Лобановскому?

-Нет. Тогда я просто выступил с трибуны, когда шло обсуждение итогов чемпионата мира. Лобановский сказал - он и команда не виноваты. Все вокруг возмущенно шушукались, но вслух никто ничего говорить не стал. Как же это так? Раз ты тренер, ты должен отвечать за результат. Вот я встал и сказал: "Валерий Васильевич, ты должен покаяться". И здесь я ничего зазорного не сказал. Почему? Потому что всегда человек должен самокритично относиться к себе. И я, например, часто начинал отчет о работе со своих ошибок, критикуя себя. А что касается Лобановского и других, кого я критиковал, мне казалось, что я это делал тактично. Но если я чем-то кого-то обидел - тогда извините меня.

Однако изменяться я не собираюсь. Какой я есть, таким и останусь. Я доволен судьбой, те высказанные когда-то мной обиды - это суета сует, мирское. Я неплохо и честно играл в футбол, кропотливо работал тренером. Старался честно относиться к футболистам. Единственное, я главный тренер, должен был отчислять, и людям надо было искать новую работу. Но это было неизбежно, если ты хочешь стать тренером, ты должен научиться резать по-живому. Прошедшая моя жизнь - я ни в чем по большому счету себя укорить не могу. А то, что я так себя веду, это, наверное, заложили в детстве родители, а может, Бог сказал: будь таким. Я меняться не буду. Да и не смогу

Он и не меняется. ФК "Псков" в этом сезоне, исключенный ПФЛ из второго дивизиона за неуплату членских взносов в срок, громил всех конкурентов в своей группе с разницей в пять-шесть мячей, досрочно вернув себе место во втором дивизионе на следующий год. Но Малофеев так же, как и 20 лет назад, вскакивал со скамейки, выкрикивая что-то в адрес игроков; так же эмоционально вел себя во время тренировок и установок.

- Эдуард Васильевич, зачем так надрываться-то? 6:0, а вы к бровке выбегаете и кричите, дескать, еще надо забить. Так может на следующий раз сил не остаться...

-Я всегда был проповедником футбола для зрителей. У меня в Минске были разработаны принципы игры, где стояло эпиграфом: "10:9 лучше, чем 1:0". И еще: "Чтобы выиграть все, выиграй время". Это о многом говорит. Я был сторонником открытого футбола, мои команды всегда играли в атакующий футбол, футбол для зрителей. "Динамо" Минск в 80-м на 15 лет опередило остальные клубы в тактике. Мы играли большую часть матча в одно касание. Якушин приехал ко мне, говорит: "Ну, показывай, чего придумал". А когда тренировку посмотрел, пришел в восторг и сказал, что по принципам этой работы надо методички писать.

- Но время-то идет, многое изменилось в футболе, в психологии игроков. Ваши принципы открытого футбола сейчас применимы на серьезном уровне?

-А как же! Они и сейчас уместны. Давайте вспомним: "Игра - это бой, а в бою температуру не меряют". Это значит, если человек дает добро на игру, а после этого говорит, я плохо отыграл, потому что у меня что-то болело - это уже не оправдание. Раз на поле вышел, значит, ты за себя отвечаешь. Потом: "При организации атаки каждый обязан играть в 1-2 касания". Что, разве это устарело? И сейчас так играют, а я начал это практиковать еще в 76-м в Бресте.

- А в Пскове реально на такой же уровень выйти?

-И в Пскове работаем над этим. Сейчас придумать что-то новое сложно, идет детализация: надо совершенствовать игру в одно касание и повысить скоростно-силовые качества футболистов. Ребята многие могут дорасти до самого высокого уровня. Если они будут расти, могут и в сборную попасть.

- Отсюда?

-А что? Я в Минске доказал, что могу до сборной довести игроков. Ведь никто у меня не ушел из команды тогда. Все остались.

Когда в ноябре прошлого года Малофеев возглавил псковскую команду, в город вернулись футболисты, которые играли на более высоком уровне. Когда же перед началом чемпионата ФК "Псков" сняли с соревнований, команду не покинул ни один игрок, несмотря на то, что предложения были у многих. В результате "Псков" вернулся во второй дивизион и останавливаться на этом не собирается. Президент клуба Александр Лилица, кстати, дядя Игоря Добровольского, говорит, что он и сегодня может платить игрокам зарплату, вполне сравнимую с той, что получают футболисты в ведущих клубах первого дивизиона, но это было бы пока неправильно. Вот подождем еще сезон, пробьемся в первую лигу и тогда подумаем: как жить дальше.

А что, вдруг года так через три Малофеев вернется в высший дивизион? Но не в качестве главного тренера "Динамо" или, скажем, "Шинника", а вместе со своим ФК "Псков". А то ведь скучно без него, честное слово, скучно же. Как и без Садырина, Бышовца, Байдачного.

- Эдуард Васильевич, хочется вам снова в высшей лиге поработать?

-Мне доказывать нечего. Я уже все доказал, все регалии получил. Я и в Пскове работаю, как в высшей лиге, и здесь могу команду до высшей лиги довести. Так и будет, вот увидите.