Leschenko

( 14 июня 1898 года - 1951 года ) Коля рассказал, что в 1954 Лещенко умер в тюрьме, якобы отравившись консервами. Еще говорят, что посадили его за то, что, собрав своих друзей на прощальный ужин, он, подняв бокал, сказал: "Друзья! Я счастлив, что возвращаюсь на Родину! Моя мечта сбылась. Я уезжаю, но сердце мое остается с вами." Последние слова и погубили.  

Автор: Юрий Сосудин

Статья: Петр Лещенко

Сайт: Незабываемые певцы



Родился Петр Константинович Лещенко 14 июня 1898 под Одессой в селе Исаево. Отец был мелким служащим. Мать, Мария Константиновна, малограмотная женщина, обладала абсолютным музыкальным слухом, хорошо пела, знала много украинских народных песен - что, конечно же, и оказало должное влияние на сына.

С самого раннего детства у Петра обнаружились незаурядные музыкальные способности. Рассказывают, что уже в семь лет он выступал перед казаками в своем селе, за что получил котелок каши и буханку хлеба...

В три года Петя лишился отца, а через несколько лет, в 1909, мать вторично выходит замуж, и семья переезжает в Бессарабию, в Кишинев. Петю устраивают в церковно-приходское училище, где у мальчика замечают хороший голос и зачисляют его в архиерейский хор. Попутно добавим, что в училище преподавали не только грамоту, но и художественно-гимнастические танцы, музыку, пение...

Несмотря на то, что Петя прошел только четыре года обучения, он приобрел многое. В 17 лет Петя был призван в школу прапорщиков. Через год он уже в действующей армии (шла Первая мировая война) в чине прапорщика. В одном из боев Петр был ранен и отправлен в кишиневский госпиталь. А в это время румынские войска захватили Бессарабию. Лещенко, как и тысячи других, оказался оторванным от родины, став "эмигрантом без эмиграции".

Нужно было где-то работать, зарабатывать на хлеб: молодой Лещенко поступает в румынское театральное общество "Сцена", выступает в Кишиневе, представляя модные в то время танцы (среди которых - лезгинка) между сеансами в кинотеатре "Орфеум".

В 1917 мать, Мария Константиновна, родила дочь, назвали ее Валентиной (в 1920 появилась на свет еще одна сестра - Екатерина) - а Петр выступает уже в кишиневском ресторане "Сюзанна"...

Позже Лещенко гастролирует по Бессарабии, затем, в 1925, приезжает в Париж, где выступает в гитарном дуэте и в балалаечном ансамбле "Гусляр": Петр пел, играл на балалайке, потом появлялся в кавказском костюме с кинжалами в зубах, молниеносно и ловко втыкал кинжалы в пол, затем - лихие "присядки" и "арабские шаги". Имеет потрясающий успех. Вскоре, желая усовершенствовать технику танца, поступает в лучшую балетную школу (где преподает знаменитая Вера Александровна Трефилова, урожденная Иванова, не так давно блиставшая на Мариинской сцене, завоевавшая славу и в Лондоне, и в Париже).

В этой школе Лещенко знакомится с ученицей из Риги Зинаидой Закит. Разучив несколько оригинальных номеров, выступают в Парижских ресторанах, и всюду имеют успех... Вскоре танцевальная пара становится парой супружеской. Молодожены совершают большую гастрольную поездку по странам Европы, выступая в ресторанах, в кабаре, на театральных сценах. Всюду публика восторженно принимает артистов.

И вот 1929 год. Город Кишинев, город юности. Им предоставляют сцену самого модного ресторана. Афиши гласят: "Ежевечерне в ресторане "Лондон" выступают знаменитые артисты балета Зинаида Закит и Петр Лещенко, приехавшие из Парижа."

По вечерам в ресторане звучал джаз-оркестр Михаила Вайнштейна, а ночью выходил уже, исполняя цыганские песни под аккомпанемент гитары (подаренной отчимом), Петр Лещенко, в цыганской рубахе с широкими рукавами. После появлялась красавица Зинаида. Начинались танцевальные номера. Все вечера проходили с большим успехом.

"Весной 1930, - вспоминает Константин Тарасович Сокольский, - в Риге появились афиши, извещающие о концерте танцевального дуэта Зинаиды Закит и Петра Лещенко, в помещении театра Дайлес по улице Романовской N37. Я на этом концерте не был, но через некоторое время увидел их выступление в программе дивертисмента в кинотеатре "Палладиум". Они и певица Лилиан Фернэ заполняли всю программу дивертисмента - 35-40 минут.

Закит блистала отточенностью движений и характерным исполнением фигур русского танца. А Лещенко - лихими "присядками" и арабскими шагами, совершая перекидки не касаясь руками пола. Потом шла лезгинка, в которой Лещенко темпераментно бросал кинжалы... Но особое впечатление оставляла Закит в сольных характерных и шуточных танцах, некоторые из них она танцевала на пуантах. И здесь, чтобы дать партнерше возможность переодеться для следующего сольного номера, Лещенко выходил в цыганском костюме, с гитарой и пел песенки.

Голос у него был небольшого диапазона, светлого тембра, без "металла", на коротком дыхании (как у танцора) и поэтому он не имел возможности своим голосом покрыть громадное помещение кинозала (микрофонов в то время не было). Но в данном случае это не имело решающего значения, потому что публика смотрела на него не как на певца, а как на танцора. А в общем его выступление оставляло неплохое впечатление... Программа кончалась еще парой танцев.

В общем их выступление как танцевальной пары мне понравилось - чувствовался профессионализм выступления, особенная отработка каждого движения, понравились мне и их красочные костюмы.

Особенно импонировала своим charme'ом и женским обаянием партнерша - таковы были ее темперамент, какое-то завораживающее внутреннее горение. Лещенко тоже оставлял впечатление прекрасного кавалера...

Вскоре нам представилось выступить в одной программе и познакомиться. Они оказались приятными, общительными людьми. Зина оказалась нашей рижанкой, латышкой, как она сказала, - "дочерью домовладельца по ул. Гертрудес, 27". А Петр - из Бессарабии, из Кишинева, где жила вся его семья: мать, отчим и две младшие сестры - Валя и Катя.

Здесь нужно сказать, что после Первой мировой войны Бессарабия отошла к Румынии, и таким образом вся семья Лещенко механически превратилась в румынских подданных.

Вскоре танцевальный дуэт оказался не у дел. Зина была беременна, и Петр, оставшись в некоторой степени без работы, стал искать возможности использовать свои голосовые данные и поэтому явился к дирекции рижского музыкального дома "Юноша и Фейерабенд" (это фамилии директоров фирмы), которая представляла интересы немецкой грамофонной фирмы "Парлофон" и предложил свои услуги как певец...

Впоследствии, кажется в 1933 году, фирма "Юноша и Фейерабенд" в Риге основала свою студию грамзаписи под названием "Бонофон", на которой я, в 1934 году, после первого возвращения из-за границы, впервые напел "Сердце", "Ха-ча-ча", "Шарабан-яблочко", и шуточную песенку "Антошка на гармошке".

...Дирекция восприняла визит Лещенко равнодушно, заявив, что они такого певца не знают. После неоднократных посещений Петром этой фирмы они договорились, что Лещенко за свой счет поедет в Германию и на "Парлофоне" напоет десять пробных песен, что Петр и сделал.

В Германии фирма "Парлофон" выпустила пять дисков из десяти произведений, три из которых - на слова и музыку самого Лещенко: "От Бессарабии до Риги", "Веселись, душа", "Мальчишка".

Наши рижские меценаты иногда устраивали званые вечера, на которые приглашались популярные артисты. На один из таких вечеров у "доктора уха, горла и носа" Соломира (имя не помню, я его называл просто "доктор"), где я неоднократно бывал вместе с композитором Оскаром Давыдовичем Строком, мы взяли с собой Петра Лещенко. Он пришел с гитарой...

Между прочим, у Соломира стены кабинета были увешаны фотографиями наших оперных и концертирующих певцов и даже гастролеров, таких, как Надежда Плевицкая, Лев Сибиряков, Дмитрий Смирнов, Леонид Собинов и Федор Шаляпин, с трогательными автографами: "Спасибо за спасенный концерт", "Чудодею, вовремя вернувшему мне голос"... Соломир сам имел приятного тембра тенорок. Мы с ним всегда на таких вечерах пели романсы дуэтом. Так было и в тот вечер.

Потом Оскар Строк подозвал Петра, о чем-то с ним договорился и сел к роялю, а Петя взял гитару. Первое, что он спел (как у меня осталось в памяти), - романс "Эй, друг-гитара". Он держался смело, уверенно, голос лился спокойно. Потом спел еще пару романсов, за что был награжден дружными апплодисментами. Петя сам был в восторге, подошел к О. Строку и поцеловал его...

Честно говоря, в тот вечер он мне очень понравился. Тут ничего не было похожего на то, когда он пел в кинотеатрах. Там были громадные залы, а здесь, в небольшой гостиной, все было по-другому; и конечно, громадную роль сыграло то, что аккомпанировал прекрасный музыкант Оскар Строк. Музыка обогащала вокал. И еще, что я считаю одним из главных моментов: у певцов основа-основ - петь только на диафрагменном, глубоком дыхании. Если в выступлениях в танцевальном дуэте Лещенко пел на коротком дыхании, взбудораженном после танцев, то теперь чувствовалась некоторая опора звука, а отсюда и характерная мягкость тембра голоса...

На каком-то подобном семейном вечере мы опять встретились. Пение Петра опять всем понравилось. Оскар Строк заинтересовался Петром и включил его в программу концерта, с которой мы поехали в город Лиепаю, что на берегу Балтийского моря. Но здесь опять повторилась история выступления в кинематографе. Большой зал Морского клуба, в котором мы выступали, не дал Петру возможности показать себя.

То же самое повторилось и в Риге, в кафе "Барберина", где и другие условия для певца были неблагоприятны, и мне было непонятно, почему Петр согласился там выступать. Меня туда приглашали неоднократно, предлагали хороший гонорар, но, дорожа своим престижем певца, я всегда отказывался.

В старой Риге, на Измайловской улице, находилось небольшое уютное кафе под названием "А.Т." Что значили эти две буквы, я не знаю, вероятно, это были инициалы хозяина. В кафе играл небольшой оркестр под управлением прекрасного скрипача Герберта Шмидта. Иногда там шла небольшая программа, выступали певцы и особенно часто - блестящий, остроумный рассказчик-конферансье, артист Театра русской драмы, Всеволод Орлов, брат всемирно известного пианиста Николая Орлова.

Однажды мы сидели в этом кафе за столиком: доктор Соломир, адвокат Эльяшев, Оскар Строк, Всеволод Орлов и наш местный импресарио Исаак Тейтльбаум. Кто-то подал мысль: "А что, если в этом кафе устроить выступление Лещенко? Ведь он здесь мог бы иметь успех - помещение небольшое, да и акустика, видно, здесь не плохая."

В перерыве, когда оркестр сделал паузу, к нашему столу подошел Герберт Шмидт. Оскар Строк, Эльяшев и Соломир о чем-то с ним заговорили - мы, сидевшие на другом конце стола, сначала не обращали внимания. Потом по просьбе Тейтльбаума подошел управляющий кафе, и все это кончилось тем, что Соломир и Эльяшев "заинтересовали" Герберта Шмидта, чтобы он поработал с Лещенко, а Оскар взялся помочь ему с репертуаром.

Петр, когда узнал об этом, очень обрадовался. Начались репетиции. Оскар Строк и Герберт Шмидт сделали свое дело и недели через две состоялось первое выступление.

Уже первые две песни имели успех, но когда объявили, что будет исполнено "Мое последнее танго", публика, видя, что в зале находится сам автор - Оскар Строк, начала аплодировать, обращаясь к нему. Строк поднялся на сцену, сел к роялю - это окрылило Петра и после исполнения танго зал разразился бурными овациями. В общем первое, выступление прошло с триумфом. После этого я неоднократно слушал певца - и везде публика хорошо принимала его вступления.

Было это в конце 1930 года, который и можно считать годом начала певческой карьеры Петра Лещенко.

Зина, жена Петра, родила сына, которого по желанию отца назвали Игорем (хотя родственники Зины, латыши, предполагали другое, латышское имя).

Весной 1931 года я с труппой театра миниатюр "Бонзо" под управлением артиста-комика А.Н. Вернера уехал заграницу. Петр остался в Риге, выступая в кафе "А.Т." В это время там же, в Риге, владелец крупного книжного издательства "Грамату Драуге" Хелмар Рудзитис открывает фирму "Беллакорд Электро". В этой фирме Лещенко записывает несколько пластинок: "Мое последнее танго", "Скажите почему" и другие...

Первые же записи очень понравились дирекции, голос оказался очень фоногеничным, и с этого началась карьера Петра Лещенко как певца грамзаписи. За время пребывания в Риге Петр напел еще на "Беллакорде" помимо песен О. Строка и песни другого нашего, также рижского, композитора Марка Иосифовича Марьяновского "Татьяна", "Марфуша", "Кавказ", "Блины" и другие. [В 1944 году Марьяновский погиб в Бухенвальде]. Фирма за пение платила хороший гонорар, т.е. Лещенко наконец получил возможность иметь неплохой доход...

Приблизительно в 1932 году в Югославии, в Белграде, в кабаре "Русская семья", владельцем которого был серб Марк Иванович Гарапич, с большим успехом выступал наш рижский танцевальный квартет "Четверо Смальцевых", имевший европейскую известность. Руководтель этого номера Иван Смальцев слышал выступление П. Лещенко в Риге, в кафе "А.Т.", ему понравилось его пение, и поэтому он предложил Гарапичу ангажировать Петра. Договор был составлен на блестящих для Лещенко условиях - 15 долларов за вечер в два выступления (для примера скажу, что в Риге за пятнадцать долларов можно было купить хороший костюм).

Но судьба опять не улыбнулась Петру. Зал оказался узким, большим, да еще перед его приездом там выступала певица из Эстонии Воскресенская, обладательница обширного, красивого тембра драматического сопрано. Петя не оправдал надежд дирекции, потерялся - и хотя договор с ним был заключен на месяц, но через двенадцать дней (конечно, полностью заплатив по договору) с ним расстались. Думаю, что Петр сделал из этого вывод.

В 1932 или 33 году компания Геруцкий, Кавура и Лещенко открыли в Бухаресте, на улице Брезоляну, 7 небольшой кафе-ресторан под названием "Касуца ностру" ("наш домик"). Капитал вложил представительный на вид Геруцкий, который встречал гостей-посетителей, на кухне хозяйничал опытный повар Кавура, а Петя с гитарой создавал настроение в зале. Одежду посетителей в гардероб принимали отчим и мать Пети (именно в это время вся семья Лещенко из Кишинева переехала на жительство в Бухарест, а их сын Игорь продожал жить и воспитываться в Риге, у родственников Зины, и поэтому первый язык, на котором он начал говорить - латышский).

В конце 1933 я приехал в Ригу. Спел в Русском драматическом театре все музыкальные обозрения, выезжал в соседние Литву и Эстонию.

Петя неоднократно приезжал в Ригу, чтобы проведать сына. Когда они выходили на прогулку, то я всегда был переводчиком, потому что Петя не знал латышского языка. Вскоре Петр забрал Игоря в Бухарест.

Дела в "Касуца ностру" пошли хорошо, столики брались, как говорили, с бою, и настала необходимость перемены помещения. Когда осенью 1936 года, по контракту, я опять приехал в Бухарест, то уже на главной улице Калея Виктории (N1) был уже новый, большой ресторан, который так и назывался - "Лещенко".

Вообще Петр в Бухаресте пользовался большой популярностью. Он в совершенстве владел румынским языком, пел на двух языках. Ресторан посещало изысканное русское и румынское общество.

Играл прекрасный оркестр. Зина превратила сестер Петра, Валю и Катю, в хороших танцовщиц, выступали они вместе, но, конечно, гвоздем программы в основном уже был сам Петр.

Постигнув в Риге все тайны пения на пластинки, Петя договорился с филиалом американской фирмы "Колумбия" в Бухаресте и напел там много пластинок... Голос его в тех грамзаписях имеет прекрасный тембр, выразителен по исполнению. Ведь это истина: чем меньше металла в тембре голоса исполнителя интимных песенок, тем лучше он будет звучать на граммофонных пластинках (некоторые называли Петра "пластиночным певцом": у Петра не было соответствующего сцене голосового материала, при этом по исполнению на грампластинках интимных песенок, танго, фокстроттов и др. я считаю его одним из лучших русских певцов, которых мне приходилось слышать; когда и я пел песни в ритме танго, или фокстрота, требующие мягкости и задушевности голосового тембра, я всегда старался, напевая пластинки, тоже петь светлым звуком, совершенно убрав из тембра голоса металл, который наоборот необходим на большой сцене).

В 1936 году я находился в Бухаресте. Мой импресарио, С.Я. Бискер как-то говорит мне: скоро здесь, в Бухаресте, состоится концерт Ф.И. Шаляпина, а после концерта бухарестская общественность устраивает в честь его приезда банкет в ресторане "Континенталь" (где играл румынский скрипач-виртуоз Григораш Нику).

Концерт Шаляпина устраивал С. Я. Бискер, и конечно для меня место на концерт и на банкет было обеспечено...

Но в скором времени ко мне в гостиницу пришел Петр и сказал: "Я тебя приглашаю на банкет в честь Шаляпина, который состоится в моем ресторане!" И действительно, банкет состоялся в его ресторане. Оказалось, что Петр сумел договориться с администратором Шаляпина, сумел "заинтересовать" его, и банкет из "Континенталя" был перенесен в ресторан "Lescenco".

Я сидел от Ф. И. Шаляпина четвертым: Шаляпин, Бискер, критик Золоторев и я. Я был весь внимание, все время прислушивался, что говорил Шаляпин с сидевшими с ним рядом.

Выступая в программе вечера, Петр был в ударе, во время пения старался обратиться к столику, за которым сидел Шаляпин. После выступлений Петра Бискер спросил Шаляпина: "Как ты думаешь, Федор (они были на ты), Лещенко хорошо поет?" Шаляпин улыбнулся, посмотрел в сторону Петра и сказал: "Да, глупые песенки, хорошо поет."

Петя сначала, когда узнал об этих словах Шаляпина, обиделся, и я ему потом с трудом втолковал: "Ты можешь только гордиться такой репликой. Ведь то, что ты и я поем, разные модные шлягера, романсики и танго, действительно являются глупыми песенками по сравнению с классическим репертуаром. Но ведь тебя похвалили, сказали, что эти песенки ты хорошо поешь. И кто это сказал - сам Шаляпин! Это тебе самый большой комплимент из уст великого актера."

Федор Иванович в этот вечер был в прекрасном настроении, не скупился на автографы.

7 февраля 1937 я уехал из Бухареста, и с тех пор мы с Петром не встречались."

В 1932 супруги Лещенко возвращаются из Риги в Кишинев. Лещенко дает два концерта в Епархиальном зале, обладавшем исключительной акустикой, здание которого являлось красивейшим в городе.

Газета писала: "16 и 17 января в Епархиальном зале выступит известный исполнитель цыганских песен и романсов, пользующийся громадным успехом в столицах Европы, Петр Лещенко". После выступлений появились следующие сообщения: "Концерт Петра Лещенко прошел с исключительным успехом. Задушевное исполнение и удачный подбор романсов привел публику в восторг."

Затем Лещенко с Зинаидой Закит выступают в ресторане "Сюзанна", после этого - снова поездки по разным городам и странам.

В 1933 году Лещенко находится в Австрии. В Вене, на фирме "Колумбия" он записывается на пластинки. К сожалению, эта лучшая и крупнейшая фирма мира (филиалы которой были почти во всех странах), записала далеко не все произведения, которые исполнял Петр Лещенко: хозяевам фирм в те годы требовались произведения в модных в то время ритмах: танго, фокстроты и платили они за них в несколько раз больше, чем за романсы или народные песни.

Благодаря выходившим миллионными тиражами пластинкам, Лещенко приобретает необыкновенную популярность, с Петром охотно работают самые известные композиторы того времени: Борис Фомин, Оскар Строк, Марк Марьяновский, Клауде Романо, Ефим Скляров, Гера Вильнов, Саша Влади, Артур Голд, Эрнст Нонигсберг и другие. Ему аккомпанировали лучшие европейские оркестры: братьев Генигсберг, братьев Альбиных, Герберта Шмидта, Николая Черешни (в 1962 гастролировавший в Москве и других городах СССР), "Колумбия" Франка Фокса, "Беллакорд-Электро". Около половины произведений репертуара Петра Лещенко принадлежат его перу и почти все - его музыкальной аранжировке.

Интересно, что если Лещенко испытывал трудности, когда в больших залах его голос "пропадал", то на пластинки его голос записывался прекрасно (Шаляпин даже как-то назвал Лещенко "пластиночным певцом"), в то время как такие мастера сцены, как Шаляпин и Морфесси, свободно певшие в больших театральных и концертных залах, всегда были недовольны своими пластинками, по замечанию К. Сокольского, передававшими только какую-то долю их голосов...

В 1935 Лещенко приезжает в Англию, выступает в ресторанах, его приглашают на радио. В 1938 Лещенко с Зинаидой в Риге. В кемерском кургаузе состоялся вечер, на котором Лещенко с оркестром знаменитого скрипача и дирижера Герберта Шмидта дал свой последний концерт в Латвии.

А в 1940 были последние концерты в Париже: а в 1941 Германия напала на Советский Союз, Румыния оккупировала Одессу. Лещенко получает вызов в полк, к которому приписан. Идти воевать против своего народа он отказывается, его судит офицерский суд, но его, как популярного певца, отпускают. В мае 1942 он выступает в одесском Русском драматическом театре. По требованию румынского командования все концерты должны были начинаться с песни на румынском языке. И только потом звучали знаменитые "Моя Марусичка", "Две гитары", "Татьяна". Заканчивались концерты "Чубчиком".

Вера Георгиевна Белоусова (Лещенко) рассказывает: "Жила я тогда в Одессе. Закончила музыкальное училище, было мне тогда 19 лет. Выступала в концертах, играла на аккордеоне, пела... Как-то вижу афишу: "Выступает знаменитый, неподражаемый исполнитель русских и цыганских песен Петр Лещенко." И вот на репетиции одного из концертов (где я должна была выступать), подходит ко мне мужчина невысокого роста, представляется: Петр Лещенко, приглашает меня на свой концерт. Сижу я в зале, слушаю, а он смотрит на меня поет:

Вам девятнадцать лет, у Вас своя дорога.

Вы можете смеяться и шутить.

А мне возврата нет, я пережил так много...

Так мы познакомились и в скором времени поженились.Приехали в Бухарест, Зинаида согласилась на развод, только когда Петр оставил на нее ресторан и квартиру...

Поселились мы у его матери. В августе 1944 в город вошли русские войска. Лещенко стал предлагать свои выступления. Первые концерты принимались очень холодо, Петр очень переживал, оказалась, было дано распоряжение: "Лещенко не апплодировать". Лишь когда он дал концерт перед командующим составом, все сразу изменилось. Мы оба стали выступать в госпиталях, в частях, в залах. Командование выделило нам квартиру...

Так пролетели десять лет как один день. Петр все добивался разрешения вернуться на родину и однажды он это разрешение получил. Дает последний концерт - с триумфом прошло первое отделение, начинается второе... а он не выходит. Захожу в артистическую: лежат костюм, гитара, ко мне подошли двое в штатском и сказали, что Петра Константиновича увезли для беседы, "нужны уточнения".

Через девять месяцев дали мне адрес свидания и список нужных вещей. Приехала я туда. Отмерили шесть метров от колючей проволоки, наказали не приближаться. Привели Петра: ни сказать, ни прикоснуться. Расставаясь, он сложил руки, поднял к небу и говорит: "Видит Бог, нет у меня вины ни перед кем."

Вскоре арестовали и меня, "за измену", за брак с иностранным подданным. Привезли в Днепропетровск. Приговорили к расстрелу, потом заменили двадцатью пятью годами - отправили в лагерь. В 1954 году освободили. Узнала, что Петра Константиновича нет в живых.

...Стала выступать, ездить по стране. В Москве встретилась с Колей Черешня (он был скрипачем в оркестре Лещенко). Коля рассказал, что в 1954 Лещенко умер в тюрьме, якобы отравившись консервами. Еще говорят, что посадили его за то, что, собрав своих друзей на прощальный ужин, он, подняв бокал, сказал: "Друзья! Я счастлив, что возвращаюсь на Родину! Моя мечта сбылась. Я уезжаю, но сердце мое остается с вами."

Последние слова и погубили. В марте 1951 Лещенко арестовали... Перестал звучать голос "любимца европейской публики Петра Константиновича Лещенко".

Вера Георгиевна Лещенко выступала на многих сценах страны как певица, как аккордеонистка и пианистка, пела в Москве, в "Эрмитаже". В середине восьмидесятых вышла на заслуженный отдых, как раз перед нашей встречей (в октябре 1985) она вернулись вместе с мужем, пианистом Эдуардом Вильгельмовичем, в Москву из города, где прошли ее лучшие годы - из красавицы Одессы. Встречи наши происходили в дружелюбной и непринужденной обстановке...

Сестра Петра Лещенко, Валентна, один раз видела брата, когда конвой вел его по улице, рыть канавы. Петр тоже увидел сестру и плакал... Валентина и сейчас живет в Бухаресте.

Другая сестра, Екатерина, проживает в Италии. Сын, Игорь, был великолепным балетмейстером Бухарестского театра, умер в возрасте сорока семи лет...