Lenskaya

  В том, что мы разошлись с Сарухановым, нет ни моей вины, ни его. Это должно было случиться, как и наша встреча с Володей Пресняковым. Все началось с того, что я выкрасила волосы...(интервью)  

Источник информации: беседовала Ольга Сергеева, журнал "КАРАВАН ИСТОРИЙ", март 1999

  В нашей семье это по женской линии передается начиная с прабабки. Не знаю, откуда она приехала на Украину. Муж ее, мой прадед, был, кажется, венгром. Он служил в царской армии и погиб на войне. Бабушка Татьяна, которая меня вырастила, тоже рано потеряла мужа и свою жизнь посвятила мне. А вот ее сестра, Анастасия, женщиной слыла непростой, даже очень непростой. Не думаю, что можно назвать ее ведьмой, но что-то такое в ней было, это точно. Сколько я ни просила в детстве: "Бабушка, погадай на картах", - она отказывалась наотрез... А вот когда я заболела серьезно (мне лет десять было тогда), она трижды протерла мне лицо подолом юбки - и через пару часов все как рукой сняло.

  Магия, гадания, привороты... Я вообще-то от таких вещей далека. Но знаю, что если это есть в роду, кому-то должно передаться. Говорят, что способности проявляются после тридцати. Вот жду, когда же наконец и у меня бабушкины способности проявятся. Но я уже давно заметила - если хочешь чего-нибудь очень сильно, обязательно получишь. Правда, у меня такое не с людьми происходит, а с предметами. С юности так было: если мне нужно какой-то определенный билет вытащить, я так хочу этого, что уже вижу, как беру его в руки. В институте я научилась этим спекулировать. Учила всего билетов десять-пятнадцать и знала, что мне обязательно один из них достанется. И ни разу не ошиблась.

  Разные штучки со мной происходили. У меня почему-то была очень сильная связь с отцом, и я всегда знала, когда он обманывал маму. Она наивная очень, воздушная, добрая женщина, а я лет с семи отца словно насквозь видела, мысли его читала. Даже помню, как это делала. А еще я точно знала, что буду жить в России. Я же родилась на Украине, жила в Киеве, там в основном по-украински говорят, а я заставляла маму разговаривать со мной по-русски. Почему - объяснить не могу. Просто была уверена, что там не останусь.

  - Так, кажется, и вышло? Пришла однажды к московскому музыканту Игорю Саруханову тоненькая девочка брать интервью...

  - На самом деле я никуда не приходила, об интервью мы заранее договорились. Это старая история, ее все знают. Я тогда училась на факультете журналистики Киевского университета. С первого курса работала на телевидении. Пришла туда сама:

  "Возьмите меня куда-нибудь". Как ни странно, взяли. Была такая молодежная студия "Гарт", не знаю, есть ли она сейчас, я для нее проводила опросы на улице. Но знаете, когда учишься, все интересно, абсолютно все, хочется и здесь успеть, и там... В театры ходили, брали у актеров интервью и когда кто-нибудь приезжал на гастроли - тоже. Потом в Киеве мне стало тесно, я начала ездить в Москву. Друзья появились хорошие, я с ними договаривалась, садилась в поезд с диктофоном... Если запись выходила чистая, я отдавала ее на радио, еще и в газету успевала писать. Столько было энергии... Сейчас ее не меньше, но слишком много преград. У меня была своя передача на РТР, но потом ее прикрыли. И вдруг начала выходить политическая программа под тем же названием - "Вместе"...

  А с Сарухановым мы познакомились на поминках Игоря Талькова. Человек взял гитару, и сразу же стало понятно: он и гитара - одно целое. Есть музыканты, которые демонстрируют технику, у него же все сливается, и такая энергия идет, что ты просто слушаешь и таешь... Я всегда в первую очередь обращаю внимание на глаза - если человек их прячет, значит, что-то не то. У Игоря глаза были детские, доверчивые. Они и сейчас такие, когда он не сердится. Правда, за эти годы он сильно изменился. Мне иногда кажется, что он меня ненавидит. Я звоню, потому что у него остались мои вещи - и тексты, мы же многие песни вместе писали, и фотографии, - хотелось бы их забрать. А он говорит: "Зачем тебе? Я не отдам". Не знаю, с чем это связано - может, с каким-то моим поступком неправильным?..

  Наверное, мы слишком быстро поженились - сейчас я это понимаю. А тогда витала в облаках: талантливый, добрый такой, джентльмен... Как всякий армянский юноша, Игорь умеет ухаживать - всегда руку подаст, слово приятное скажет. Все свои лучшие качества сразу выложил - я и влюбилась.

  Я действительно брала у него интервью, со мной была подружка. Игорь стал просить: "Приезжайте, девчонки, поможете..." В этот день была годовщина смерти его мамы. Мы пришли, увидели его бабушку, дядю, всех родственников. Бабушка почему-то сразу ко мне подошла: "Я хочу, чтобы ты здесь осталась. В этом доме должны детки бегать, смеяться, тут столько уже было слез..." Я человек сентиментальный, расплакалась...

  Мы обе остались на неделю - просто так, по дружбе. А потом Игорь сделал мне предложение. Серж Желавян (он возглавлял армянскую диаспору в Москве) на каком-то банкете стал к нам приставать: "Ну что ты, Лена, с ним все встречаешься, пора уже свадьбу играть". Я думала, что это шутка, но при каждой встрече все повторялось. В конце концов Игорь встал и говорит: "Ну вот, я при всех предлагаю тебе выйти за меня замуж". Серж обрадовался:

  "Назначайте день!" Тут же и день назначили. Домой пришла из загса тетенька с бумажками, мы свои подписи черкнули - и стали мужем и женой.

  - И была настоящая армянская свадьба?

  - Нет, совсем не армянская. Серж куда-то исчез, и мы праздновали довольно узким кругом - человек сорок или пятьдесят. Очень хорошо посидели в ресторане. Мои родители еле успели - прямо с поезда попали на свадьбу. Они были против. Сначала вообще отказывались приезжать. Отец как узнал, что Игорь на пятнадцать лет старше меня да еще пять раз был женат...

  Первое время мы жили в Долгопрудном, но скоро я начала Игоря дергать: "Поехали в Москву, мы жертвы пригородной жизни..." Далеко очень, неудобно. Помню, как мы ездили по всей Москве и клеили объявления, чтобы поменять квартиру. Как-то случайно я сорвала листок, Игорь позвонил - и у нас быстренько ее купили. Мы переехали на Кутузовский, сделали ремонт. Но вот не сложилось...

  - Из-за чего, как ты думаешь?

  Я знаю из-за чего, но объяснять не стану, это очень личное. В том, что мы разошлись, нет ни моей вины, ни его. Это должно было случиться, как и наша встреча с Володей Пресняковым...

  Все началось с того, что я выкрасила волосы. Я давно заметила, что черный цвет (в том, что касается прически) удачи мне не приносит. Всю жизнь я была брюнеткой, но как только меняла цвет - жизнь переворачивалась. Первый раз я перекрасилась в рыжую после свадьбы с Игорем, когда стала готовить портфолио - парижские друзья предложили показать мои фотографии в одном из модельных агентств. Меня, кстати, приняли на работу, но на определенных условиях, которые мне не подошли. Пятнадцать тысяч франков в месяц - не так уж много, ведь жизнь в Париже очень дорогая.

  Второй раз я стала рыжей перед поездкой в Египет. Мы с Игорем поехали туда на съемки фильма, который почему-то до сих пор не вышел. (Есть только клип, "Бублички", в нем я тоже снималась.) У нас тогда уже были довольно натянутые отношения, очень натянутые... Даже поругались в последний день, хотя до этого пять лет прожили и никогда не ссорились. Раздражала я его, наверное. Когда между людьми нет физической близости, они становятся чужими, а мы уже года два не жили как супруги. Египет помог нам с Володей встретиться...

  Мы все летели одним рейсом: Ирина Понаровская, Сергей Челобанов, Володя Пресняков, мы с Игорем, - человек двадцать музыкантов. В Египте Володя несколько раз заходил к нам в номер, показать свою песню. И однажды что-то между нами произошло: посмотрели друг другу в глаза и обо всем догадались без слов. Я вернулась в Москву и через неделю от Игоря ушла. Собрала вещи и переехала к подружке, которая жила в доме напротив. Мама моя была далеко, ей рассказать об этом я не могла, а вот крестная (она жила в Москве) поняла меня сразу. Ни о чем не расспрашивая, сказала только: "Слушай свое сердце. Нет ничего хуже, чем обманывать себя". Самое интересное, что позже эти слова повторил Володя:

  - Лена, предательство - это не когда ты уходишь от одной женщины к другой. Предательство - если ты живешь с человеком, которого не любишь. Тогда ты себя обманываешь.

  О нас разное говорили и сейчас еще говорят... Но ведь это все неправда. Я вовсе не разрушала чужую семью. Кристина уже встречалась с Русланом, когда мы с Володей познакомились. У Володи уже месяца два была девушка. Другое дело, что они с Кристиной могли бы сойтись, как это уже случалось. Они много раз расставались, потом опять сходились. Но все, что связано с любовью, не обсуждается. ..

  Мы оба свободные люди - поэтому никогда не давали друг другу никаких обещаний. Это глупо. Обещания, они ведь никогда не сбываются. Все равно как звонишь: "Через двадцать минут буду", - но обязательно что-то происходит, и ты опаздываешь. Лучше ничего не обещать, так честнее. Я и сейчас так думаю. Да и тогда... от Игоря я ушла, ни на что не надеясь. Несколько раз ходила на Володины концерты, он приглашал. Но любовь была чисто платонической, только очень сильной - когда мы встречались, искры летели. А потом...

  Под Новый год мы оказались в одной компании. Ночью решили покататься: съездили к друзьям, на Поклонную гору, а потом Володя привез меня сюда, в квартиру, где мы сейчас живем, и сказал: "Давай здесь переночуем". В квартире ничего не было, одни голые стены. Мы взяли у приятеля матрац, одеяло, две подушки - и остались. За две недели ни разу не вышли на улицу. Потом купили телевизор, магнитофон, еще через какое-то время - мягкую мебель, и потихоньку, потихоньку... Ни о чем не договаривались, просто любили друг друга - и любим. У меня такого никогда не было в жизни, чувство очень сильное. До сих пор. И дай Бог, чтобы это не прошло, потому что когда проходит, начинаешь совсем другие эмоции испытывать.

  - А что же твой муж?

  - Я все ему сразу сказала. И Володя с ним встретился. О чем они говорили, не знаю до сих пор, но после этого я почувствовала себя свободной. 11 марта нас развели в загсе, потом начался церковный развод - мы ведь были венчанные. Пришлось пройти не очень приятный путь: обращаться в Патриархию с просьбой о том, чтобы развенчали. Есть только три причины, которые дают для этого основание - если кто-то из супругов умирает, уходит в монастырь или совершает прелюбодеяние. Нам ни одна из причин не подходила, поэтому нелегко пришлось. В Патриархии мне отрезали: "Вы позвоните позже, мы посмотрим, можем ли принять ваше заявление". Для Володи это было очень важно, если бы мне отказали, он, я думаю... В общем, когда я туда звонила, меня трясло. А там отвечают: "Ваша просьба принята, приходите, мы должны с вами переговорить". И сразу: "Что, богатый жених был?"

  Я удивилась: "Нет, что вы, у нас больших денег никогда не водилось". К ним разные, видно, люди приходят. Очень тяжелое было собеседование, там ведь нельзя кривить душой, говоришь, как есть... Но когда я все рассказала, батюшка проникся, и нас развели - у меня и бумага есть, где подтверждено, что мы развенчаны. Он, когда поговорил с Игорем, очень долго меня наставлял: "В следующий раз, деточка, как соберешься выйти замуж, сначала посоветуйся, покажи нам своего жениха".

  - И ты теперь можешь снова венчаться?

  - Конечно. Почему нет? Я греха за собой не чувствую. Мне бабушка одна сказала, что Бог не наказывает за ошибки по незнанию. Если бы меня кто-нибудь просветил тогда, что венчание - это на всю жизнь... Я и не догадывалась, что к нему надо готовиться, и фаты у меня не было - в последний момент принесли такую штучку, как накидочка. Я слышала, что в церковь не ходят с непокрытой головой, но думала, что это непринципиально. Только теперь я понимаю, как это серьезно. Но замуж выходить больше не собираюсь.

  - А как Володя тебя представляет своим друзьям?

  - "Моя любимая девушка". Нет, чаще всего просто "Лена". А как еще можно сказать?

  - Моя жена.

  - Ну нет, это слово - ненавистное и для меня, и для него. По крайней мере весьма неприятное. Ладно еще "супруга", но муж, жена - это такой кошмар! Володя с Кристиной ведь тоже не были женаты, и, слава Богу, им не пришлось пройти через такие неприятности, как нам с Игорем. Поэтому, может быть, у них сохранились теплые отношения, а у нас они пошатнулись. Столько формальностей, сложностей всяких... Естественно, что у нас даже вопроса не возникало о разделе имущества, но пришлось подписывать много бумаг у нотариуса, что ни я, ни он не будем иметь никаких материальных претензий... К чему все эти бумажные цепи? Если понимаешь, что можешь человека потерять, начинаешь им дорожить больше. И моя мама придерживается такого же мнения, что замужество официальное ни к чему хорошему не приведет.

  - Как тебя приняли Володины родители?

  - Они точно так же относятся к жизни, ценят свободу в отношениях. В наши дела не вмешиваются, занимают нейтральную позицию. Владимир Петрович, я знаю, очень переживал из-за Никиты, думал, что ребенок будет страдать... К тому же они знали, что я чужая жена. Кому такое понравится? Некое клеймо на мне до сих пор висит, но раньше я переживала, а теперь ко всему отношусь спокойно: если так жизнь сложилась, что же мне все время страдать из-за этого?

  С друзьями поначалу была легкая конфронтация. Друзья-то у нас общие, музыкальный мир тесен... Какое-то время мы не знали, как к нам будут относиться. Я боялась, что многих потеряю - как оказалось, напрасно. Кто-то, конечно, сплетничал; нашептывали всякое и Игорю, и мне, и Володе... Откуда, например, взялся слух, что Володя наркотики употребляет? Игорь точно знал: я ни за что не стану жить с таким человеком. Это вообще полная чушь. Володя просто любит выпить, как всякий нормальный мужик.

  - Когда узнаешь человека близко, часто видишь, что он не совсем такой, каким казался поначалу...

  - Он жутко импульсивный. Как только мы стали жить вместе, я снова начала есть мясо, от которого давно отказалась. Организму срочно потребовался белок - энергию восполнить. Володя может в три часа ночи вскочить: "Хочу блинчиков!" И я делаю ему блинчики. Или суп варю... Получаю от этого огромное удовольствие. Еще он может три дня подряд смотреть видеофильмы, спать, и вдруг - раз! - все меняется. Собирается компания гостей человек в тридцать, или мы куда-то едем... Бывает, что сегодня с парашютом прыгаем, завтра на лыжах катаемся, а послезавтра едем на море. Заранее ничего спланировать не удается, это просто невозможно. И еще он очень чувствительный, за всех переживает. Увидит какую-нибудь старушку нищую - и долго не может успокоиться.

  Есть люди, которые в восемь уходят на работу, в шесть возвращаются, берут газетку, садятся к телевизору. .. Мы другие и живем иначе. И болезни у нас не такие, как у всех,- что для кого-то, может быть, уже предсмертное состояние, для нас - нормальное явление. Ходим по тоненькой ниточке. Но это вызывает такие выбросы адреналина...

  Однажды Володя спас мне жизнь. Он дайвингом занимается давно и серьезно и пристрастил меня к подводному плаванию. Мы ездили погружаться в Египет, потом на Эльбу... Я потеряла сознание на глубине и начала тонуть. Еще немного - и разорвало бы сосуды. Володя бросился ко мне и очень осторожно стал поднимать наверх. А я ничего и не почувствовала. Под водой не страшно умирать, просто засыпаешь, и все...

  - И все-таки у вас семья или союз двух холостяков, которым хорошо вместе?

  - Семья. У нас с первого дня была семья. Мы почему-то с Володей сразу стали говорить о детях, решили, что они у нас обязательно будут, если Бог даст. И дом у нас очень хороший, большой, гостеприимный. А хозяйством занимается помощница, так что от бытовых проблем мы избавлены.

  - Словом, Володя не тот человек, которого можно отправить в магазин за хлебом?

  - Почему? Мы часто вместе ходим по магазинам. В одном, возле дома, нас уже знают, оставляют пирожки с мясом. Еще он очень любит делать подарки. Когда возвращается с гастролей, обязательно везет мне что-то. Как-то из Грузии зимой приехал с вишней - бережно так ее вез, в соломенной корзиночке... Такие подарки больше запоминаются, чем какие-нибудь колечки, браслетики...

  - Ты не боишься его потерять?

  - Если чего-то боишься, это непременно и произойдет. Я ничего теперь не боюсь. Был у меня очень тяжелый год... Мы разошлись с Игорем, и сразу же отец ушел от матери. Фактически параллельно шли два развода. Мама болела, держалась на транквилизаторах, я очень за нее волновалась... Сейчас у нее тоже началась новая жизнь: она познакомилась с прекрасным человеком, он живет здесь, в Москве. Надеюсь, что скоро мама сюда переедет.

  Вот ведь как случается - тридцать лет родители вместе прожили, и вдруг... Никто ни от чего не застрахован. Я знаю одно: пока есть любовь, мы вместе. А там - будь что будет.